Влюбленные

Это было так странно — вновь и вновь открывать последнюю страницу, в надежде увидеть знакомые слова. Это было так странно и привычно вчитываться в строки и не узнавать ни одной детали. Это было так… неважно? Малозначительно? Или скорее уже буднично? Кажется, по-настоящемуего это беспокоило только в первые три дня. Или это были тысячелетия? Он уже и сам бы не вспомнил. Пальцы раз за разом скользили по незнакомым строчкам вслед за взглядом, а сонный разум напрасно пытался уловить смысл написанного. Новый день — новая концовка истории. Новый день — новая попытка не сойти с ума. Он уже выучил каждого персонажа и каждую предысторию, но то, почему их ждал такой разный финал, оставалось загадкой. А было ли это действительно важно? Сигарета серым пеплом оседала на страницы, оставляя после себя разбегающиеся тлеющими апельсиновыми краями отметины. Завтра он снова откроет книгу, а страница будет целой. Завтра он снова откроет книгу, а судьбы переплетутся в иные узлы, найду новые развилки и не оставят после себя ничего. Только пустоту и новую страницу. Пепел оседал, а пальцы дрожали от желания подцепить уголок и вырвать жёлтый хрустящий лист. Увы, он уже делал так раньше. Он до сих помнил тихий шелест, с которым бумага разрывалась в близи от корешка, чувствовал под кончиками пальцев мягкие волокна и перекатывал на языке горький комок разочарования, когда на следующий день обнаружил страницу на месте. Как глупо было с его стороны надеяться, что он сможет избавиться от неё, избавиться от воспоминаний о ней. Уголки губ нервно дёрнулись, заставляя зажатую зубами сигарету вздрогнуть и скинуть с себя набежавший пепел. Интересно, в которой из реальностей он наконец перестанет чувствовать разъедающую изнутри пустоту? Когда он перестанет подглядывать в конец истории человечества, становящийся все более изощренным? Маленькие глупые люди умирали, стираясь из его памяти и унося с собой очередную версию финала. Маленькие глупые люди, суетились муравьями под его ногами, стенали одиночеством и проклинали безжалостных богов за свои страдания, не догадываясь, что единственным одиноким существом вокруг них была сама вселенная. Пустая и холодная, она бессмысленно перелистывала страницы истории, наблюдала и небрежно скидывала сгоревшую бумагу на их жизни. Вселенная была одинока. И упивалась этим. Возможно, завтра он выберется из этого кошмара. Возможно, завтра он перестанет с надеждой открывать последние страницы. Стабильность — иллюзия, о которой грезят люди, раскачивающие маятник неизбежности. Стабильность — жалкая попытка сохранить последние остатки разума. Когда-нибудь он сожжёт эту книгу, как она сожгла себя. Когда-нибудь он позволит себе быть свободным, не чувствовать сжимающей грудь тяжести. Когда-нибудь. А пока он продолжал открывать книгу, чтобы заглянуть в конец истории… …и остановиться на единственной неизменной строчке: «Она должна умереть».