Любовь среди боли

Приятная прохлада была благословением в этот жаркий день, и девушка на секунду прикрыла глаза, наслаждаясь. Ещё пару шагов и Мия очутилась в белоснежном пространстве, которое разбавлял спокойный голубой цвет в различных деталях мебели. Стойка регистрации казалась донельзя идеальной. Чистая, совсем новенькая, с приятной на вид девушкой, с тугим идеальным хвостом и в белом халате. Она поздоровалась с дядей и Мией, но Мия все также молчала. На вопросы: как зовут и насколько назначен прием, дядя ответил чётко и быстро, а потом неожиданно спросил: — Извините, а можно попросить Марка Юрьевича? — мужчина обворожительно улыбнулся и, заметив, как девушка колеблется, добавил: — Просто скажите ему, что это Астров. На это девушка кивнула и набрала по белоснежному телефону номер. После попросила подождать на белых кожаных диванчиках пару минут, и Мия с удовольствием утонула в прохладной коже. Ей хотелось спать. Она не то чтобы не хотела сюда ехать, просто ей в принципе не нравилось, когда что-то менялось в её планах. За столь короткое время она уже привыкла к ощущению, что знает, что будет дальше. Что у неё есть хоть какое-то будущее. Теперь же неведение пугало. Оно вообще всегда пугало, но после привычного комфорта выныривать в реальность было неприятно. Мия почувствовала движение рядом и поняла, что дядя встал с диванчика и проследила за ним. Навстречу дяде шёл мужчина с вытянутым лицом, небольшой щетиной, по первому взгляду небрежными волосами, но на самом деле хорошо уложенными, прямоугольными очками на таком же, как и лицо, носу с горбинкой, примерно того же возраста и роста, как и дядя, в белом халате, чьи рукава были закатаны до локтя, и лёгкой улыбкой, означающей, что встрече он явно рад. Дядя пожал мужчине руку. — Андрюха, не видел тебя с выпускного! — он показал свои белоснежные идеальные зубы, что явно хранили в себе не мало деньжат, и Мия заметила недешёвые на вид часики на правой руке. — Ну что? Покорил Францию, как хотел? — Покорил, покорил. — с улыбкой отвечал дядя. — Как сам поживаешь? — Как, как.. хорошо! Вот! — мужчина показательно обвёл глазами помещение, но ,кажется, взял также и всё здание. — Клинику открыл! Хорошую! — добавил он, убеждая в качестве клиники уверенностью. — А ты, — он неожиданно хлопнул дядю по предплечью, от чего Мия вздрогнула. — я смотрю, тоже не хвораешь! Хотя, если бы не хворал, мне бы не позвонил. — Да.. — Мия заметила, как дядя немного повернул голову в её сторону. — Я то не хвораю, но вот племяшка моя.. — Племяшка? Не дочь? — удивился одноклассник. — Машкина что ли? — Мия не знала, какое лицо у дяди, но поняла, что явно не улыбчивое. — Хорошо, — добавил он совсем другим голосом, более спокойным и медленным. Он взглянул на Мию, улыбнувшись, и закончил. — Ну ничего, посмотрим, проверим, если что, полечим. Не волнуйся. — Он вздохнул. — Ну что ж, не буду вас задерживать. — он посмотрел на часы. — Пойду работать и лечить. Если что, обязательно заходи. Тебе-то я всегда рад. — Иди, Марк. — хмыкнув, отправил друга дядя, и они, наконец, пошли по врачам. Мии было непривычно видеть в белых коридорах с мягкими диванами так мало людей для больницы. Она никогда не была в частных клиниках. Это было необычно. Заходя в кабинеты и отвечая на эти нескончаемые вопросы, Мия не то что бы была недовольна, наоборот, к ней относились хорошо и вежливо, всё уточняли. Просто непривычно. Белые стены, хоть и такие чистые и красивые, давили. Всё давило. Она хотела уйти. Но не могла и понимала, что это нужно не только её дяде, что так старается и искренне хочет знать о всех её проблемах, найти для них решение, но и ей, которая и так угробила свое здоровье под разрухой своей жизни. Чувство вины, когда Мия смотрела на дядю, сжирало её от того, что она понимала, сколько же дядя, должно быть, отвалил денег на её обследование, а она ещё и противится. А ещё ей хотелось вылезти из этой кожи каждый раз, когда она вновь понимала, что дядя видит в ней сестру. Она не хотела, чтобы на неё смотрели так. Она не хотела, чтобы в ней видели мертвеца. Девушка уже прошла большинство врачей, даже травматолога, которому пришлось поведать о травмах, что случались за несколько лет спорта, сдала анализы, и теперь пришло время идти к гинекологу, к которому она, если честно, боялась идти больше остальных. На вопрос о половой жизни Мия на секунду подумала о Соне и том, как было приятно спать на её кровати, а после ответила отрицательно. Когда же речь зашла про менструацию, Мия озвучила то, что она у неё отсутствует, что явно вызвало недоумение. В её возрасте и нет менструации? Пару вопросов и Мия рассказала, что месячные у неё были, но после пропали уже как на года два. Сначала её только нормализовавшийся цикл начал сбиваться, а после уже и пропал. Её осмотрели и, не выявив никаких проблем, попросили сдать дополнительные анализы по женской части. Теперь пришла очередь психиатра. Мия давно поняла, что вопросы, которые потрошат её душу, явно не для неё. Она ненавидела, когда пытались узнать то, что внутри, чтобы пожалеть. В свое время она уже натерпелась этой жалости. Хотя Мия и понимала, что жалость заканчивалась на шрамах. Никто не пытался их понять. Просто кривили лицо и начинали говорить, какая она дурочка. Жизнь же вся впереди! Подумаешь, спорт. Потеря матери - это ещё не конец. Она запомнила каждое слово. И то, что лучше заткнуться и дальше жить без глупых разговоров. Женщина начала спрашивать про сон, и Мия не стала скрывать, что давно уже не может спокойно спать. Скорее просто заряжается, насколько это возможно, и живёт дальше. Мии очень понравилось спать рядом с Соней, но она понимала, что это навряд ли повторится. На вопрос про увлечения Мии было нечего отвечать. Да, ей нравится иногда рисовать, но это так, просто, чтобы скоротать время и радость Жениному подарку. А вот вопрос про друзей в какой-то степени обрадовал Мию. У неё были друзья. Были те, с кем ей правда хотелось быть. Дэн, Алёна, милая Женя, Егор, Влад и.. Илья? Над этим ей ещё стоит подумать. А потом её попросили снять повязки. Пару секунд она глядела на женщину, раздумывая, не может ли она просто уйти. Нет. Не может. Мия опустила глаза на свои руки. Повязки скрывали её уродство. Она пыталась их снять. Пыталась принять себя и свои бесконечные шрамы, из которых, кажется, до сих пор кровоточит, но не смогла. Теперь ей даже казалось, что они уже часть её. Что без них она - это не она. Иногда даже перед сном она решает не снимать их. Это приносит покой в какой-то степени. Ещё раз глянув на женщину, что смиренно ждала, Мия резким движением сняла ткань и показательно, словно под нос, подставила свои руки, полностью покрытые белыми кривыми полосами. — Всё? — через пару секунд спросила Мия и, получив кивок, вновь покрыла руки чернотой. Стало непривычно и неприятно от того, что кто-то смог увидеть её слабость. Что кто-то может увидеть её настоящую. Она почувствовала, как руки стало покалывать и немного трусить. Если тело она могла контролировать, то их нет. Мия стала ждать навязчивых вопросов и уже начинала злиться. Как же она хотела уйти. Уйти в кафе. Опять стоять у барной стойки рядом с Васей и подавать заказы. Или быть рядом с Соней и целовать её. Обнять и просто забыть про все. — Ты бы хотела поговорить об этом? — осторожный вопрос, который немного удивил Мию, но она быстро покачала головой и, посмотрев на то, как психиаторша что-то черкает на бумажке, быстро вышла после разрешения. За дверью она выдохнула. На какое-то время она захотела просто остановиться. Застыть и закрыть свои уши. Но она не может, поэтому, поняв, что прошла всех врачей, направилась за заключением к педиатру. Мия некоторое время сидела рядом с доктором, который пролистывал её анализы и записи других докторов. — Я хочу задать вам ещё пару вопросов. Надеюсь, вы не будете против? — Мия покачала головой. — Хорошо. Беспокоят ли вас головные боли? Есть какие-то жалобы на здоровье? — Голова.. иногда. Беспокоит только, наверное, усталость. — Есть хронические заболевания? Бывали обмороки? — Вроде нет.. обмороков не было. — Как давно стали терять вес? Почему отказываетесь от еды? Мия была ошарашена последним вопросом, но ответила. — Не знаю.. — она прикусила нижнюю губу, — от еды меня иногда воротит.. — Воротит? — она кивнула. — Тошнит перед тем, как поели или уже после? — И то и другое.. — Как давно это происходит? Мия уставилась на свои руки, а точнее пальцы, большим пальцем потирая кончик среднего, на котором был маленький шрам от лезвия. Её и сейчас начинало тошнить. Она не знает, как давно. Просто она не может есть, как будто так было всегда. Но она знает, что нет. Да, раньше ей нужно было быть лёгкой, но она справлялась с этим и без голодовок. Теперь же она привыкла к тому, что много есть она не может. Сначала потому, что еды часто не было, а теперь просто потому. Что же с ней не так? — Не знаю.. — тихо и растерянно, не отрывая глаз от рук, ответила Мия. — После всех ваших показаний могу сказать, что у вас сильный недостаток в весе, низкое давление, нехватка многих витаминов. И...— Мия даже и не знала, что всё так не очень. О весе она догадывалась, ведь видеть свои кости - это не норма. — Похоже, у вас невротическая анорексия. Мия подняла глаза на доктора. Анорексия? У неё? Разве у неё может быть анорексия? Она же не голодала и не хотела худеть. Ей это ни к чему. Так почему именно этот диагноз? — Анорексия? — Да. Невротическая анорексия, которая, скорее всего, вызвана сильным стрессом. — доктор взял в руки ручку. — Ваш организм сильно истощён. Необходимо пройти лечение и пропить курс лекарств. — Мия проследила за рукой мужчины и тем, как он поставил точку, а после встал и прошёл к двери. Позвал дядю в кабинет и вновь вернулся в кресло. — Мне необходимо ваше разрешение на госпитализацию. — Госпитализацию? — переспросил дядя, а после взглянул на такую же удивлённую Мию. — Если нужно, то да, конечно. Доктор кивнул и, написав ещё пару строк, дядя сказал, что Мия может выйти пока в коридор. Что она и сделала. «Госпитализация?.. Лежать в больнице и есть таблетки? Анорексия? Лечение..». Она почувствовала, как ей нужно с кем-то поговорить. Что нельзя оставаться со своими мыслями и нужно рассказать, что её какое-то время не будет. Вытащив из сумки телефон, Мия и трясущимися руками набрала номер. — Мими? — ей стало легче. Каждый раз, когда она слышит её, ей становится легче. — Ты уже всё сделала? Что там? — Сонь.. меня госпитализируют.

—

— Хорошего дня! — протягивая стакан с молочным коктейлем, сказал парень. Самое то для жаркого дня! Милая девушка улыбнулась и поблагодарила. Денис решил проигнорировать эти намёки, что он понравился, и продолжил держать рабочую улыбку. Ему никто не интересен. Ни многочисленные девушки, что иногда становятся постоянными клиентками, ни одноклассницы, что признаются ему в любви и дарят валентинки на четырнадцатое. Никто. Кроме неё. «Интересно, что она делает? Сидит дома под кондиционером?» Денис протирал столешницу, думая о том, что этот день начинает казаться бесконечным. Что же ему делать тут без Мии и Васи? Это была какая-то подстава и их общий сговор - уйти в один день по своим делам. И его оставить одного на всё кафе! Кого же ему бесить, пока этот кто-то делает заказ, а он под носом шутит ужасные анекдоты? Без Мии было совсем плохо, но терпимо и не в первый раз.. но Василиса! Он уже прикипел к ней, и она, кажется, тоже уже привыкла к нему и его шуткам. Когда ему было скучно, он подходил к ней и начинал кривляться. Девушка обычно смеялась, но если Дэн не подходил слишком близко. У неё пунктик на это. Хотя на Мими она так не реагирует... Что это такое?! Как они могли уйти ни с того ни с сего и бросить его одного в этом кафе?! Когда он узнал от мамы, что и Васи не будет, возмущению его не было предела. Хорошо, что мама помогает, но всё же ей не расскажешь анекдот и не рассмешишь пластиковой ложкой на носу! Было скучно и одиноко, но всё же скучать на работе и в такой день было некогда. — Можно сделать заказ? — послышался голос Жени за спиной. — Да, секунду.. Денису понадобилось время, чтобы понять, кто попросил сделать заказ. Он обернулся и был прикован глазами к прекраснейшей даме. Сердце сделало пару ударов, врезаясь прямо в рёбра. Появление Смирновой, видимо, было слишком неожиданным для него, так как Дэн смог прочувствовать всю гамму смущения при влюбленности. Парень ощутил, как уши начинают гореть, и желание скрыться становится всё сильнее. Как же он ненавидел эту привычку при стеснении! — Привет.. — Женя улыбнулась ему, помахав правой рукой. Ему хотелось вечно глядеть на неё. — Ты пришла! — радости не было предела. Женя пришла в кафе! — Да.. — левый уголок манящих губ дёрнулся. — Слышала, тут скучали по мне.. — на секунду она отвела глаза, а после он вновь заглянул в эту свежую зелень, в которой плясали огоньки. «Черт, она слишком хороша..» Денис сжал руку в кулак, пытаясь совладать с эмоциями. — Кто же тебе проболтался.. — задумчиво произнес Дэн, отводя взгляд, чтобы успокоиться. «Слишком красивая..» — Кхм.. — он надеялся, что незаметно для Жени вдохнул и спросил в привычной манере: — Чего желаете? Женя призадумалась, но после сделала самый ожидаемый и лучший выбор. — Может.. мороженое? В такой день самое то. Дэн встал в армейскую позу и отсалютовал. — Будет сделано! Какое предпочитаешь? — на какое-то время он заметил, как Женя растерялась, но после ответила, что фисташковое. Через пару минут и движений освежающее мороженое было перед Женей. — Как.. у тебя дела? — Дэн хотел, чтобы это звучало как можно беззаботней, но сегодня его броня решила треснуть, и он жуть как волновался. — Всё хорошо. — девушка немного отделила мороженое ложкой. — Помирилась с Владом. — Дэн удивился. Они ссорились? Он, конечно, думал, что у них что-то случилось, и всё же была ж причина, по которой Влад просил с ней поговорить, но ссора? — А! Он передавал тебе спасибо. — на пару секунд Женя замолчала, не отрывая глаз от Дэна, а после всё же не сдержалась и поинтересовалась. — Кстати.. за что? Что ты сделал? — она приподняла свои брови. — Влад редко просит чьей-то помощи.. Дэн некоторое время молчал, раздумывая над этим спасибо. Он не сделал ничего такого. Даже сам был рад найти причину заговорить с Женей, так что скорее Влад сделал ему услугу.. — Не знаю. — Дэн пожал плечами и, не сдержавшись, отвёл глаза от Жени. Некоторое время она ещё с прищуром оглядывала его, а после переключилась на другую тему. — А где Мими с той новенькой... Василисой вроде?.. — Ага, — Дэн кивнул. — Они меня бросили! — решил пожаловаться на свое горе парень и заметил, как Женя не сдержала смешок, радуясь, как ребенок чужой улыбке. — Одна в больнице, другая на практике. Предательницы! — В больнице? — обеспокоенно спросила Женя. — Кто? — Мими, но всё хорошо. Просто поехала провериться. — Денис отмахнулся от этой темы. — Ладно ещё Мими! Она-то часто решает прогулять работу, но Вася! — Женя чуть не уронила ложку, но всё обошлось, и она вновь смотрела на Дэна, ожидая продолжения. — Но Вася?.. — Я от неё такого не ожидал. Вот и батрачу один! Ужас! — Женя хихикнула и кивнула. — Кстати о новеньких.. кто такой этот Илья и откуда он взялся? — неожиданно вопросила Женя, и пару секунд Дэн просто смотрел на её зелёное мороженое. Действительно. Откуда он взялся? Когда успел познакомиться со всей компанией? Их компанией. — Ещё и с сестрой.. — пробормотала Евгения, отламывая немного мороженого. — Ну-у.. — Дэн пытался собрать кусочки тех моментов, когда Илья постепенно начал проникать в их жизни, желая соединить их, но тут появилась мама и запросила новый заказ, и Дэн попросил Женю подождать . Мама поздоровалась с ней и завела диалог, пока Дэн разбирал почерк матери и делал работу. Через несколько минут мама ушла подавать заказ. — Ну? Что там с этим Ильёй? — А. Илья.. ну.. это долгая история. — осторожно произнес Дэн, вспоминая, как зашёл в класс и увидел, что Илья и Мия, (которая сейчас в нем души не чает, потому и запрещала так долго набить ему для профилактики морду), дерутся. А после и сам присоединился. М-да, тогда ему прилетело хорошо.. — Тебе повезло, — Женя положила ложку себе в рот и искушающе медленно достала её из-за губ. Денис сглотнул. — У меня полно времени. — Он усмехнулся и начал. — Ну.. Илья наш.. — Дэна немного передёрнуло. — мой одноклассник и.. — И.. что? Мия была местным пугало, так что Илья пару раз с ней дрался? Или то, что Дэн уже давненько мечтал убить этого негодяя за то, как он прижал Мию с каким-то амбалом в переулочке? Ну а ему больше нечего говорить...— Мими как то набила ему морду.. Кажется, Женя чуть не подавилась. — Мими?! Что?! Когда? — Ну.. это было уже давно... Полгода как вроде. Ну и я.. — в зелёных глазах поселилось приятное для Дэна беспокойство. — Но с нами все в порядке было! Просто так вышло. — если Женя уже сейчас была в шоке, то что будет в конце рассказа? — Ну и потом мы про него забыли.. но он про Мими нет и... — Дэн глубоко вздохнул, смотря в сторону и понимая, как же абсурдно было то, что они вместе ели мороженое после всего этого. — Как-то зажал её в переулке.. Денису стало мерзко от Исаева. Он вспомнил, почему так сильно и долго хотел, наконец, отыграться на нём за Мию. За издевательства, грубые слова, драку, её слезы, тот раз, когда Дэн случайно заметил рюкзак Мии и как сильно он испугался, увидев, как её тащат непонятно куда и зачем. Тогда он действовал скорее на эмоциях, чем умом. Когда Мия убежала, он действительно думал, что она оставила его, и уже смирился с тем, что будет очень больно. Парни легко могли бы запинать его, если бы не смелая девушка с канцелярским ножиком, который теперь напоминал не о самом хорошем. А после этого её паника чуть не заставила его расплакаться. Он так радовался тому, что они вновь вместе и тупо бегут за руки подальше от всех. Но после Мия выглядела такой нервной и дёрганой, что не смогла уйти от истерики. Но они справились с этим. Справились и с другим. Справятся ещё с многим, даже если Мия уйдет из школы, он будет рядом с ней. — Мы подрались вновь, — Дэн немного сморщился, вспоминая, как было неприятно при ударе в нос. — И-и.. я хотел его прибить.. довольно долго, — пробормотал он. — Но после этого всего Мими решила.. а я не знаю, что она решила! Решила забыть обо всём, что было и!.. — Простила его?! — Да! Женя была в шоке. Дэн тоже. Как же так вышло, что они теперь строят из себя друзей? Неужели Илья заслужил этого? После всех этих слов, драк и вреда. Как можно всё это забыть?.. Дэн не знал, чем распоряжается Мими, но решил, что пока Исаев особо не выёживается, можно и потерпеть его. Да и шутит он хорошо... — Как так вышло?.. — Не знаю.. но.. вроде он нормальный.. пока. — Нормальный? Постоянно с Алёной огрызается и на Мими как смотрит! — Вот я и говорю.. пока. — тихо добавил Дэн, отводя глаза. Он и сам ещё не определился, как вести себя с Ильёй. — Так значит.. это Мия решила его привести к нам? — к нам.. так круто звучит. Они же незнакомцы друг другу. Просто кучка подростков и восемнадцатилетний парень с каре. Но все же стали кем-то друг другу. Особенно Мия и Соня. — О чём она только думает?.. — прошептала Женя, подбирая остатки мороженого из чаши. Денис кивнул, и тут она достала из сумки свой телефон. — О! Влад. — она посмотрела и мягко улыбнулась Дэну, извиняясь. — Да? — Денис использовал момент, чтобы просто любоваться девушкой. — Да, в кафе. — Очки, за которыми скрывались чудесные глаза, были такими милыми, что Дэн был без ума. А губы - так вообще мечта! Пухлые и самого красивого розового цвета. — Тот клубничный чизкейк? — Женя хитро улыбнулась, и Дэн начал просто плавиться. — Опять дома ночевать не будешь. Сколько ты собираешься жить у него? Неделю? Две? — она рассмеялась самым лучистым смехом, а после, чуть отодвинув телефон, придерживая экран аккуратными пальчиками, попросила: — Заверни, пожалуйста, тот клубничный чизкейк для Егора. — Дэн сначала не понял. — Для Егора? А не для?.. — а потом понял, а также осознал, у кого Влад собирается жить. — А.. да, сейчас. Она благодарно ему улыбнулась и перекинулась ещё парой слов с братом перед тем, как отключиться, а потом отошла в уборную. Скоро Жене было пора уходить, и Дэн всем своим нутром хотел остановить её, попросить её остаться, поболтать ещё. Но он не мог. Так что, помахав ей, Дэн вновь вернулся к своей работе. Но ненадолго. Так как через полчаса к нему пришёл и Исаев.

—

Он не знал, зачем, почему и что он собирается говорить вороне, но их глупый разговор всё никак не хотел выходить из головы. Что невероятно бесило. Что он, чёрт возьми, хочет услышать? Что Вишнёва простила его? Что теперь они будут лучшими друзьями, подобно им с Петровым? Или что она посмеётся ему в лицо, сказав, что он слишком туп, раз повёлся на такой бред. В любом случае, он хотел понять, что взбрело в голову Вишнёвой. Илья открыл стеклянную дверь, на которой нарисованы милые коты, и сразу увидел Петрова. В этих милых кошачьих ушах. Ему и правда очень нравится весь этот антураж кафе, и Илья должен был признать, что слишком падок на все кошачье. Это была его вторая, третья слабость. Слишком много слабостей для такого как он. Илья не хотел об этом думать, но он был без ума от того, как сильно придрались к милым мелочам, из которого и состояло это кафе. А точнее от того, что даже у работников были ушки, подходящие под их волосы! Типо волосы! Иногда лишь на пару секунд, Исаев ужасно хотел попросить заставить наклониться Петрова, чтобы он погладил его по голове, подобно коту. Чтобы побесить, разумеется. Дэн, заметив Илью, видимо так же, как и он, неожидавший, что он вновь припрётся сюда, выглядел так глупо, что Илья усмехнулся, подсаживаясь к баристе. — Ты.. — кажется, Петров потерял дар речи. Ну или же просто ещё не придумал, что говорить. В любом случае, Илья не будет ждать. — Я. — подтвердил Илья, намеренно не смотря на Петрова, оглядывая кафе. Господи, он хотел бы остаться тут жить. Илья после затянувшейся паузы посмотрел на Петрова, который хотел бы уже что-то сказать, как к кассе подошли две девушки с желанием сделать заказ. Дэн, кинув взгляд на Илью, похоже, ожидая, что Исаев что-то скажет, но не дождался и повернулся к посетительницам с моментально натянутой улыбкой. А ему он так не улыбался. Илье вообще редко улыбаются, кроме Оли. Вот такой вот он урод. Вечная улыбка на лице Петрова злила. Как кто-то мог так долго и счастливо улыбаться каждому? Больной псих что ли? Илья так не мог. Был лишён этой яркой и счастливой радости, присущей Денису или той красной рыбёшке. Он даже не видел её, а эта недоделанная сирена уже бесила. Оля все уши прожужжала про эту Алёнку, что теперь Илья ненавидел её по-тихому. Как можно так легко улыбаться? Он не понимал.. Рассматривая эту пародию на Наруто, Илья не мог понять, как они смогли провести целый день вместе и без его злой мины с кулаками, направленными на Илью? Неужели Вишнёва и его подговорила? Или они хотят так подшутить над ним? «Не думаю, что она бы так сд..» Стоп. О чем он думает? Что Вишнёва бы так просто простила его и дала ему этот тупой шанс? Бред. Но ему все равно нужно понять... Вдруг действительно.. Мия смогла что-то разглядеть в нем и.. нет! Нет. Глупость. Она бы после всего этого не стала заводить дружбу с ним, подобно розовой пони. Он не должен думать об этих глупых людях так много. Но разве можно запретить думать? Думать о том, что у него могут появиться друзья. Нормальные друзья. Не те, кто тащат на тусовки, где есть пиво, сигареты и наркота или дружат лишь до того момента, как он перестанет быть крутым. После того, как его избила девчонка... Неужто он может заслужить прощение и... И что? Илья усмехнулся себе под нос. Это смешно. Смешно надеяться, что он сможет быть с кем-то в нормальных отношениях., Смешно, что такие, как они, станут водиться с таким, как он. После всего того.. — Так чего пришёл? — Илья поднял глаза на Петрова, что явно пытался скрыть свое любопытство. Увы, тщетно. — Где Вор-?..— Илья понял свою оговорку по тому, как начал меняться в лице Петров, так что быстро исправился. — Где твоя.. — секунду Илья подбирал более вежливые слова, которыми он мог бы обозначить Вишнёву, так как фамилия бы звучала странно, а "прозвище" слишком обидное, особенно для Петрова, которому только повод подай, и он сделает ему чудесный фингал. Тем более, когда единственной, кто его останавливала от этого, не было. — Кудряшка? Блять. Он должен был сказать «кудрявая», «чёрная», «нормальная» что угодно! Но только не кудряшка... По лицу Петрова он понял, что одноклассник думал точно так же. — Кто? — Илья знал, что Дэн понял, но не стал ничего отвечать. Просто теперь пялился в одну точку, ожидая, пока эта неловкость пройдёт. Кудряшка, блядь. Дэн прыснул. — Мими что ль?! Илья продолжал ждать ответа. Если бы мог, то давно бы ушёл от этого придурка и спросил про Вишнёву у той же новенькой, но, как назло, её тоже не было видно. Теперь Илья ждал, пока Дэн отхихикается. — Мими.. — он не успел ответить, как у него затрезвонил смартфон, и он полез в задний карман джинсов. — О! Вот и она, — он поднял глаза с задорной улыбкой. — Кудряшка,— а после взял трубку. — Ну, привет, Кудряшка! — Илья понял, что он близок к тому, чтобы придушить этого придурка. Пусть только ещё раз попробует посмеяться над этим... Улыбка исчезла, и на лице Петрова появилось беспокойство. — Что.. как? Почему?! — голубые глаза забегали, и Денис кинул тревожный взгляд на Илью. Что там случилось? — Я.. — это было слишком потерянное "я" для него. — да. Передам... Хорошо.. напиши мне потом! Ладно... Пока.. Видимо, кудряшка положила трубку первая, так что ещё пару секунд Денис казался слишком неспокойным. Теперь любопытно было Илье. Но вопросов он не задавал. Ждал, пока этот неугомонный сам выложит всё. Так и случилось. Последний раз взглянув на экран телефона, Петров повернул голову к Илье. — Мими.. в больницу кладут.

—

Ещё немного, и она станет убийцей. Она не знала, как и когда сможет незаметно прибить этого болвана, но знала точно, что если он ещё хоть раз скажет ей что-то глупое и посмеётся, Василиса не сможет сдержаться. Она всегда считала Макса слишком большого самомнения. Как только неожиданно объявился в десятом классе фиг пойми откуда и влюбил всех в себя, Вася просто игнорировала. Ей было не до парней. Особенно в десятом. Но он, чёрт, всё время так и пытался вывести её из себя! Даже сейчас, когда вокруг неё так много красивых девиц, он продолжает мешать ей вырывать грёбаные сорняки! Урод. То тут ему не нравится, то там, а сам-то! Только и ждёт, пока девочки наведут порядок у цветов, чтобы полить быстренько и свалить. Ещё и с дружком своим, Артёмом, всё не могли угомониться и бегали по школьному саду, как бешеные с вёдрами. Дебилы. Василиса, уже уставшая горбиться и смотреть на эти тошнотворные сорняки, решила встать и вытянуть свой бедный позвоночник. Именно в тот момент к ней и подошла Дилара, радостно закинув руки ей на плечи со спины. — Дил! — еле устоявши на ногах, произнесла Василиса, через секунду замечая, что в руке подруги находится чудесная, ещё прохладная бутылочка воды. — Вот, милая! — Дилара отошла от неё, и Василиса повернулась к ней лицом. — Без газов! Выпей, а то сейчас испаришься! Василиса должна была бы согласиться с этим, ведь жара юга не щадила никого, так что, захихикав, с радостью приняла воду. Какое же счастье могла дать прохладная и свежая водичка в такой жаркий день! Особенно, когда горбатишься, пока другие бесятся, бегая за Алисой с ведром, чтобы напялить ей на голову. Что, собственно, и сделали. Послышались крики, и девочки обернулись на парней, коими и являлись главными потеряшками цирка, то есть Макса и Тёмы, что обливали себя водой из шланга, не замечая других жертв, которые тоже попали под атаку водной змеи. Дилара засмеялась, а Василиса тяжело вздохнула. И о чем они только думают? Им всем в следующем году по восемнадцать стукнет! А они, чёрт возьми, строят из себя невесть что... — Ты чего, Лис? Прям сокрушаешься с этих болванов. — Дилара усмехнулась. — Будто и других проблем нет. — В том-то и дело! У нас полно проблем! — Василиса махнула рукой на глупых одноклассников. — Мы на практику пришли, вообще-то! А они!.. Киселёва не успела договорить, как заметила, что на Дилару уже направили игрушку - включенный шланг, и поспешила оттолкнуть подругу от сырой одежды, встав на её место. Через секунду она поняла, что зря. И вообще, она могла просто потянуть Дилару на себя... Но нет! Она сделала всё совсем наоборот, и теперь она вся мокрая! Подняв глаза с сырой одежды, она заметила, как некоторые остановились, смотря то на неё, то на Максима, что по великой случайности и облил её из долбанного шланга! Возможно, потому что все понимали, что злая Вася бывает очень резкой, или что в случае чего её брат точно будет рад ласково поговорить с кем-то. Такой уж был Василий. — Вась.. — растерянно уже было начал он, но не успел или же не придумал, что договорить. — Ты труп, Миронов. — сказала она это тихо, угрожающе и очень понятно для Максима, что наблюдал за ней, не моргая, и мог бы прочитать всё по её губам. Минуту позже Макс уже спешил убегать от злой Василисы, что была только рада выкинуть парочку проклятий этому недоразвитому. Гонялась она, кстати, за ним с той самой бутылочкой, что ей так благодушно купила Дилара. Теперь же эта бутылка с каждой секундой становилась ближе к орудию убийства. Возможно, они остановились, потому что Макс был лучшим по бегу и решил пожалеть её, раз уж у Василисы были короче ноги и меньше выносливость, но факт оставался фактом. Теперь уже не бегая, Василиса избивала Макса этой жалкой, пластиковой, наполовину пустой бутылочкой, которой, она была уверена, не причинит абсолютно никакого вреда, как максимум, потому что Макс был высоким и крепким. — ДЕБИЛЫ! ВАМ ЧТО, ЗАНЯТЬСЯ НЕЧЕМ?! — Продолжая стучать по плечам и рукам пластиком, орала Василиса. Какие же они дегенераты! Ещё и её одноклассники! Миронов пытался отбиться от её гнева и пластиковой бутылки, но видимо смех был сильнее боли, из-за чего Вася стала ещё злей. Собственно, её удары тоже. Он ещё и смеётся! Вот индюк! — Вас.. — безудержный смех раздражал как никогда. Она знала, что он с лёгкостью мог бы ударить её, оттолкнуть, наорать и избить, но не боялась этого. Почему-то она знала, что он не сделает этого. — Василёк!.. Она была готова кричать. Василёк?! Серьезно?! Это всё, что он хочет сказать?! Её глупое прозвище, от которого её тошнит! Как он вообще додумался так обращаться к ней! Задолбал! — Киселёва! — послышался громкий и ой, какой нехороший тон голоса их классной руководительницы. Василиса и Максим застыли. Посмотрели друг на дружку, и Вася застыженно обернулась. Господи, она вся горит! И дышать после хорошей пробежки вокруг школы тяжело. — Ты что творишь?! Совсем из ума выжила! Что ты творишь с Мироновым?! Живо ко мне! Сердце на секунду остановилось. Ну вот. Ей конец. Не успела она начать оправдываться, как услышала голос из-за спины. — Это все я, Дарья Львовна! — Дарья Львовна обернулась на слова явной жертвы сией картины, что она застала. А Василиса за ней. Что? — Да? То есть это ты попросил избить Киселеву себя бутылкой? — выразительно задала вопрос учительница. — Ну.. технически да.. я её обозвал, вот она и.. — Миронов поймал взгляд Васи и на секунду замолчал, видимо, раздумывая, стоит ли спасать её задницу или нет. — И разозлилась. Некоторое время Дарья Львовна продолжала стоять и внимательно сканировать о великого Миронова, которого все так обожали, и её на детектор лжи. После паузы она тяжело вздохнула и сказала идти за ней. Вдвоём. Как только она обернулась и пошла по лестнице в общеобразовательное здание, Василиса уставилась на Макса, что в ответ ей лишь подмигнул. Многие бы его поклонницы попадали, увидев это. Вася лишь закатила глаза. Зайдя в чуть прохладное, в отличие от улицы, помещение, ей стало лучше, и она задала мучающий её вопрос. — Ты что творишь? — совсем тихо, так, чтобы смог услышать лишь парень, которого она так сильно хотела придушить, почти шипя. — Спасаю тебя, — встретился он с ней взглядом. — Пожалуйста, кстати, — расширив глаза, произнес он, и Вася вспомнила, почему он так сильно бесил её. Напыщенный петух! — Если бы не ты, то я!.. — она не договорила, как поняла, что запах химии так и ударил по её носу, от чего она сильно сморщилась. Черт, кто красит такой ядерной краской школу?! «Ещё и на лестнице. Фу..» Когда она поднималась, они больше не разговаривали, и Василиса всеми силами пыталась не вдыхать эту химию, от которой у неё не только кружилась голова, но и выжигало нос. Когда же они дошли до кабинета учительницы, Вася уже проклинала всю эту школу, покрашенную в эту ядерную блевотную краску. Господи, что за день такой. Они какое-то время простояли, выслушивая негодование от их поведения, которое было неприемлемым. В конце концов, Василиса же девочка(она чуть не закатила глаза на этих словах, но смогла сдержаться)! А Макс - парень, который должен защищать такое нежное создание и не обижать её. И всю-всю прочую лабуду, что только могла навязать женщина, полностью уверенная в светлой идее патриархата. На второй минуте Василиса была готова уже согласиться со всем, лишь бы уже выйти на свежий воздух, хоть и в духоту, но подальше от этой краски, которая тянула блевать. К счастью, скоро это закончилось, и они с Мироновым шли обратно работать в этих грёбаных сорняках. Даже если Макс что-то и говорил, Васе было уже наплевать, и она была слишком занята тем, что ей нужно побыстрее вдохнуть кислорода. Шаг к лестнице и Василиса поняла, что что-то не так. Почему всё плывёт? Ей резко захотелось заснуть, и через мгновение она уже была в чьих-то руках. Попытавшись открыть глаза и сфокусировать взгляд, она поняла, что единственный, кто мог так хватать её, был Макс. Он что-то говорил, но Василиса не могла разобрать ни его лица, ни слов. Грёбаная краска.

—

Стук костяшками по двери, которая стала уже такой близкой, что аж непривычно отдавался эхом в подъезде. Это самое странное, что только может быть в жизни. То, что в один момент ты понимаешь, что совсем незнакомые и чужие вещи или люди становятся всем. Как человек может так быстро привязаться? Так быстро понять, что жизнь без этого была слишком тоскливой.. Она не знала, как смогла так легко и быстро полюбить девушку, что была в слезах в их первую встречу. Ту, что чудесно готовит и прекрасно слушает. Та, что стала близкой и единственной, кому бы Алёна смогла доверить всю себя. Хорошо ли это? Алёна не знала. Но она знала точно, что их встречи самые долгожданные и приятные, что было за последние месяцы. Дверь отворилась, и Алёна с нетерпением взглянула на подругу и.. ничего. Ничего не изменилось. Алёна нахмурилась и заметила, как Ася нервно улыбнулась. Она вообще была нервная. Подруга попросила её пройти, и Алёна послушала её, немного злясь, что девушка так и не сняла их. А она так хотела посмотреть! Неужели она забыла?.. да не может быть! У Аси была слишком хорошая память для такого. Они прошли в её комнату, иногда останавливаясь, чтобы Алёна поболтала то с матерью Аси, то с Маней. Алёне так нравилось находиться тут. Так просто. Как будто она всегда и должна была быть тут. Дома было чувство, что её душат. Она любила бабушку и папу, но они не всегда могли любить её. Алёна не могла находиться с отцом слишком долго. Если за пределами квартиры она ещё могла забыть о своих проблемах, то только не в ней. Словно сам дом был самым главным воспоминанием об их боли. Но у Аси всё было не так. Мама и папа, которые живы и любят друг друга, и милая младшая сестрёнка. Та самая лучшая семейка из рекламы. У них не было чувства грусти или злости. Всё было спокойно. Так.. как и должно быть. Алёна хотела бы сказать, что лучше бы её не рожали, что ей не нужна была эта жизнь, но не могла. Бабушка редко, но иногда рассказывала о маме. Только она и могла это сделать, так как отец всегда глядел на Алёну слишком грустно, и что было бы, если она ещё и допрос устроила о ней? Она не хотела видеть его в ещё большей печали. Бабушка рассказывала, что в свое время Алёна была самой желанной и уже столь любимой дочерью, о которой только и говорила Ульяна. Алёна была удивлена тем, что ещё до УЗИ её мама была уверена, что будет девочка, и узнала, что бабушка и сама негодовала от этого. Оказывается, маме снился сон, в котором она видела какую-то девочку и поняла, что это её дочь. — Уля думала, что это вещий сон, —  говорила бабушка, улыбаясь Алёне и своим воспоминаниям, — и оказалась права. — бабушка с нежностью смотрела на внучку, гладя по золотистым кудряшкам, пока та слушала все это, затаив дыхание. Каждую частичку информации о маме она хранила в своем сердце и любила, когда ей было особенно одиноко приоткрывать его, раздумывая: а что если?.. Что, если бы она была жива? Папа был бы самым счастливым? Мама бы любила её? Её улыбку, нос, волосы, что отдавали золотом, веснушки, что достались от неё? Она бы целовала её в детстве в лоб перед сном? Читала бы сказки вместе с папой? Готовила бы ей завтраки? Твердила бы о том, что её дочь самая красивая и прекрасная на свете? Ругала бы за порванные штаны? Вытирала бы слезы? Проводила бы бессонные ночи вместе с нею в младенчестве? Говорила бы, что любит?.. Но это если никогда не случится. И это было самой жестокой правдой. Мама бы не любила её. Не читала сказки и не ругала за порванные штаны. Не вытирала горячие и солёные слезы. Просто потому, что её нет. Она ушла. Ушла после того, как увидела свою новорожденную дочь. Думала ли она о том, что это может случиться? Смерть ведь никогда не бывает ожидаема. Какая была её последняя мысль? Что ей больно? Что она ненавидит дочь? Что любит её? Или что её муж так и не увидит её у детской кроватки.. Алёна ненавидела себя за любовь к этим бесполезным раздумьям. Это всё равно не случится. Её нет. Она умерла. Она её даже не знает! Ей даже незачем грустить... Потому что у неё этого даже никогда и не было. Как самый родной человек может быть таким незнакомым и далёким? Как Алёна может держаться за столь тонкую и невидимую связь? Она ей никто. Просто биологическая мать. Та, у которой Алёна забрала место в жизни. Та, что подарила ей жизнь, потеряв свою. Неужели Алёна должна любить труп? Она не знала. Она ничего не знала. Алёна не хотела думать об этом. Говорить, слушать, вспоминать. Она лучше уйдет. Уйдет к Асе. Соне. К Мии. К кому угодно. Только не к приоткрытой двери, где была она сама. Она не могла знать точно о том, что её кто-то любит или нет. Но могла знать, кого любит она. Например, Асю, что до глупости ужасно сегодня волновалась и пыталась сделать всё что угодно, кроме того, что обещала. Алёна все ещё продолжала сверлить подругу взглядом, ожидая. — Ась. — спокойно и даже ласково позвала Алёна. Ася покосилась на подругу. Хочет улизнуть. — Ты обещала. Асия было уже открыла рот для того, чтобы что-то произнести в свою защиту, но после закончила тяжёлым выдохом и кивком. — Да..— она подняла глаза на девушку и улыбнулась. Как же Алёна любила, когда она улыбалась. — Обещала.. — Асия встала с кровати, а Алёна следила за ней, не моргая. — Ты можешь подождать, — она зажала губы. — немного? Алёна кивнула, и Ася вновь немного улыбнулась ей. Вот бы она улыбалась ей чаще. Асия прошла к своему столу, поставив перед собой зеркало и какую-то пластиковую штуку, похожую на силуэт очков. Вроде там и хранятся линзы. Ася повернулась к Алёне почти спиной, так что её лицо развидеть можно было только в зеркале, и то немного. — А можно спросить? — Ася кивнула. — Ты всегда их носишь? Типо на постоянке? Ася некоторое время молчала. — Угу. — Даже дома? — Алёна с интересом и страхом смотрела на то, как подруга полезла доставать линзы из глаз. «Интересно, это больно?..» Ася сняла одну линзу. — Да. — Серьезно?! Не надоедает постоянно их то надевать, то снимать?.. — Это как с одеждой. — Ася уложила линзу в штучку для хранения. Алёна на некоторое время замолчала. Тишина была несвойственна, когда они были вместе. Им нравилось общаться обо всем. Им нравилось смеяться и быть рядом. Алёне нравилось быть с Асей. Она была лёгкой, спокойной, но не скучной. И щедрой на еду! — А можно теперь мне вопрос? — Алёна заметила, как Ася закрыла штуку для линз. — Валяй. — Тебе не нравятся твои кудряшки? Теперь же эта тишина стала более осязаемой. Алёна не хотела, чтобы кто-то знал об этой её особенности. Она так старательно скрывала это. Так сильно сожгла свои волосы. И в итоге.. она вздохнула. Её раздражало то, что она так легко проболталась. — Ага, — пробурчала она себе под нос. Тишина бесила. Поэтому она выпалила: — Просто!.. — Алёна не знала, как начать. Словно слов не хватало. — Они от мамы.. — совсем тихо проговорила она. — Постоянное напоминание и.. — Прости. — шёпотом произнесла Ася, но Алёна знала, что ей не за что извиняться. Кому-кому, но точно не ей. — Ничего. Просто... Я не хочу, чтобы её видели.. во мне. — Алёна закусила губу. — Я хочу быть собой. — Ты и есть ты. — Я!.. — Алёна хотела что-то сказать. Сказать, что она не верит себе. Не верит в своё я. Не верит в то, что знает себя. Любит красный? Иногда даже это казалось чушью. Может, ей никогда он и не нравился! — Я уже не знаю.. всё слишком сложно.. — Это да.. — согласилась Ася, наконец повернувшись. Алёна ахнула, увидев, что Ася скрывала за линзами. Такие глаза! Правый почти не изменился, такой же светло-карий, а вот левый был красивого, спокойно голубого цвета. Алёна встала с кровати и, медленно подойдя к подруге, взяла её лицо в ладони. И единственное, что она сумела произнести, было: — Ты, — Ася подняла голову на Алёну. Такая неземная красота. Алёна до этого и подумать не могла, что такое может быть. Слышала, конечно, но никогда не встречала. — такая восхитительная. — на одном дыхании выпалила Алёна.

—

На неё впервые сыпалось столько вопросов. Она просто не успевала даже обдумать, как подруга задавала новый. — Почему ты скрывала? — негодовала Алёна, — Это же так красиво! Тебе так идёт! Неужели ты не устала с линзами? Почему не рассказывала?! Как ты могла не сказать мне?! Как? Как так получилось? Почему ты все ещё не выкинула эти линзы?! Ася вся покрылась пятнами от смущения. От восхищения Алёны ею. Ей так нравилось? Она не думает, что это ненормально? Что странно? Что некрасиво.. наоборот, Алёна только и скакала вокруг подруги, воркуя о том, что Ася просто красавица, и пусть она даже не думает о линзах? «Ей правда нравится?.. она думает, что это красиво?..» Ася смущалась столь большому вниманию, но не могла не отметить, что ей нравилось. Нравилось, что Алёна считает её красивой. Сама Алёна! Самая красивая девушка, которую она только знала. Нравилось, как руки подруги сами по себе начинают касаться Аси. То, как Алёна взяла её лицо в руки, то, как она смотрела на неё сверкающими глазами. Нравилось, как Алёна так спокойно взяла её за руки, словно так и должно было быть. Словно её руки уже принадлежали ей. Нравилось, как она улыбалась. Улыбалась ей. Этой фирменной красной улыбкой. Улыбкой, что давала такое нужное тепло душе. Нравилось, что эта улыбка была посвящена ей. Только ей. Сколько парней могли заглядываться на эти ноги, губы идеальной формы, талию, которую так удобно обнимать, нежные руки, голубые глаза, наполненные светом и теплом, красные волосы, которые притягивали? Сколько? И скольким она могла подарить желанный взгляд, поцелуй или эту чудесную улыбку? Асе это было неважно. Лишь бы она продолжала улыбаться ей. Продолжала смотреть озорными глазами. Продолжала быть рядом. Асе нравилось, что Алёна была так близко, желая разглядеть каждую вкрапинку её странных глаз. Хоть Ася и чувствовала, как ей жарко и тяжело дышать. Но она не хотела, чтобы Алёна отходила. Никому не понравится, если залезут в его личное пространство. Но Ася была не против этого, если бы это была Алёна. Алёна, что была такой яркой и активной, что девушка была готова просто любоваться ею. — Я.. — Алёна была такой близкой и красивой, что Ася не смогла держать этот зрительный и долгий контакт. Они всё ещё держались за руки. — не думаю, что это красиво.. Алёна приняла это на свой счёт. Взгляд сразу изменился, и улыбка сошла на нет. Ася хотела бы сказать, что это вообще не важно, и она уже привыкла к линзам, но не успела, так как Алёна стала доказывать ей, что она самая красивая, лучшая, прекрасная и ещё много каких хороших слов, посвещенных Асе. На некоторое время Скворцова была в ступоре. Ещё минут пять она выслушивала всё, что думает Алёна о ней, и подозревала, что продолжила, если бы у подруги не закончилось дыхание. — Поняла?! — как всегда очень эмоционально закончила вопросом Алёна, придерживая Асию за плечи. Ася усмехнулась. — Поняла, — кивнула она, не сдерживая свою улыбку. Всё же Алёна была такой милой. После, чтобы помочь подруге немного остыть, Ася налила им мохито, сделанное ею же. Стоит ли говорить о том, что Алёна была в восторге от напитка? Через пять минут Ася и не заметила, как Алёна разговорилась, и речь зашла про неудавшееся свидание. — И знаешь, что он принёс? — расширив глаза, спрашивала Алёна у Аси, словно она могла вот-вот и догадаться. После того как Ася покачала головой, Алёна воскликнула: — Тюльпаны! Представляешь?! Чёртовы тюльпаны! Ася удивилась тому, как сильно Алёна была недовольна тюльпанам. Да, она знала, что её подруга эмоциональна, но неужели ей так не нравятся эти цветы? Через пару секунд Алёна осознала, что Ася не поняла и пояснила. — Я тебе не рассказывала? — со смешком спросила Алёна, и Ася покачала головой, раздумывая, что она могла не сказать ей. — У меня аллергия. Аллергия на тюльпаны. — Ася расширила глаза. — На тюльпаны? — Ага! И из всех цветов он решил выбрать именно их! — она тяжело вздохнула— Ненавижу их! Они ужасны! — невозможно сокрушалась Алёна, поднимая глаза к потолку. Асю это умиляло. То, что Алёна так сильно реагировала на все. Но всё же что-то продолжало щемить в сердце. После тех слов о парне и свидании. Да, Ася понимала, что Алёна, должно быть, не раз бывала на свиданиях и однозначно целовалась с кем-то и не раз, но всё же что-то бесило в незнакомце. Неужели он не догадался узнать о любимых цветах Алёны? Или хотя бы о том, какие она ненавидит? — А какие нравятся? — вырвалось у Аси. Ей стало очень важно узнать это. — А? — Цветы. — уточнила Ася. — Мне? — искренне удивилась, усмехаясь, Алёна, словно её впервые спрашивали об этом. — Все цветы красивые. — она опустила глаза на столешницу, где был её стакан. Хоть её слова и могли быть завершением этой темы, Ася продолжала ждать ответа, ведь видела, что подруга задумалась, — Наверное.. эустомы. — взмах подведённых ресниц и их глаза встретились. Мягкий взгляд Алёны был притягательным и приятным. Асе нравилось, когда она делала его таким. Ей нравилось, что она смотрела в её глаза. Ей нравилась Алёна. — Эустомы.. — медленно и задумчиво произнесла Ася, чувствуя, как сердце стало слишком громким. — Они, — она отвела глаза, пытаясь сдержать бешеное сердце и стабилизировать дыхание. — красивые. — Да. — тихо согласилась Алёна. И Ася вновь посмотрела на неё. Алёну, что крутила трубочку в стаканчике, чуть улыбаясь своим мыслям. Взгляд прошёлся с идеальных бровей, полуопущенных глаз самого чудесного цвета, что знала Ася, аккуратного носа, на котором покоились веснушки до совершенных красных губ. А после вновь вернулся к глазам, ведь Алёна вновь смотрела на Асю, обворожительно улыбаясь. «Похоже, у меня проблемы»