Любовь среди боли

Андрей вздыхает, провожая взглядом девушек, что с улыбками возвращались домой. Зря приехал. Эмилия поблагодарила за забытую сумку, что он привез. А после сказала, что сегодня её не нужно забирать, ведь она желает прогуляться с Соней. Андрей понимающе кивнул и попросил позвонить, когда она вернётся домой. Племянница послушно кивнула и ушла. Андрей поежился, осознав, что сегодняшний день вышел очень промёрзлым. «Возможно из-за дождей». Посмотрев на пустое кафе, Андрей понял, что одиночество сжирает его изнутри. Поэтому сделал шаг вперёд. Лада, должно быть, уже ждёт его. — Извините! Андрей! — он оборачивается на знакомый голос. Женщина только закрывает стеклянную дверь и уже спешит к нему. — Я хотела поговорить с вами. — Марина смотрит по сторонам. — Мия уже ушла? — Вместе с Софией. — кивает он и замечает, как женщина начинает лезть в свою черную сумку. Андрей становится лицом к ней. — О чем вы хотели поговорить? Марина достает розовый шарф и накидывает его на плечи. — Прощу прощения, — она дарит ему вежливую, совсем не как обычно, проходную улыбку. Андрею кажется, что сейчас его начнут отчитывать. — Я не задержу вас надолго. «Мне некуда спешить. Меня никто не ждет». Но собственные мысли он не озвучивает. Как и другие слова. — Я хочу попросить вас больше не делать столь дорогих подарков. Мне подобное неинтересно. В конце концов мы с вами не в таких отношениях. — последнее предложение было сказано с особенно строгой ноткой. Подняв брови, Андрей осмотрел женщину, припоминая, какой подарок мог преподнести. — Неужели вы о тех цветах? — произнес он и заметил, как женщина обернулась на погасший свет в собственном кафе. — О них, — подтвердила Марина, вновь глядя на его лицо. — Мне не нужны цветы от вас. Сожалею, если могла ввести вас в заблуждение при общении, но... Андрей не сдержал смеха. Неприлично громкого и звонкого. Достаточно долгого. Увидев удивлённое лицо Марины, он постарался успокоиться. Она явно ожидала не этого. — Извините, — смешинка протиснулась в щели этого слова, от чего могло показаться, что сказано оно с пренебрежением. Поэтому он повторил уже спокойным тоном, но с нисходящей улыбкой. — Извините. Никак не хотел вас обидеть. И сейчас тоже, — поспешно добавил он, ожидая увидеть ответную улыбку. — Ничего страшного. — женщина сильнее укуталась в шарф. Улыбки не последовало. И этот факт уколол где-то в области верхних ребер. — Позвольте я вас провожу, — он подал согнутую руку, даже радуясь, что сможет отодвинуть давящее чувство куда-то вдаль благодаря найденной компании. Марина осмотрела поданную руку. Сегодня она была очень серьезна. — И объясню свой подарок. — добавил он и встретился с пасмурным взглядом. — Не стоит, — едва касаясь, Марина отвергает его руку, а после говорит тихо и почти строго. — Можете проводить. Мне недалеко. — А мои объяснения не так сложны, — Андрей без вопросов опускает руку и заводит кисти за спину. Марина идёт неспеша, и он старается подстроиться. — Я не хотел вас никак обидеть. Лишь отблагодарить. — Я рада, что вы благодарны, но прошу больше не слать сто и одну розу в моё кафе. — Андрей тихо смеётся. — Тридцать три. — поправляет он, и Марина поднимает глаза. — Было всего лишь тридцать три. — Боюсь знать, что для вас более чем, если тридцать три — это всего лишь. — говорит она, и на душе почему-то становится тепло и хорошо. Более чем. Он вспоминает, как много и сколько раз дарил цветы. По поводу и без. Цветы очень романтичны. Люди заложили в эти создания загадочную символику. Андрей же пытался следовать правилам этикета. Если хочешь обрадовать женщину — создай весну. А весна это краски цветов. Женщины радовались цветам. Иногда скромно и строго, иногда невероятно ярко и до красного следа от помады на его щеке. Были случаи, когда Астров получал подарки в ответ. Приятно, но необязательно для него. Для Андрея выражения благодарности через подобные презенты — обыденность. Всё же в бизнесе важны не только деньги, но и доверие. Сейчас же он впервые понимает, что подобные акты внимания не всем приятны. Осматривая охладевшую и чопорную Марину, Андрей ухмыляется, размышляя над тем, каков был бы разговор, если бы он и правда подарил сто и одну розу. — Нечасто получаете цветы? — Андрей пытается заглянуть в глаза. — А вы привыкли дарить их каждой встречной? — парирует Марина и сама пересекается с его взглядом. — Мне пришлось объяснять сыну, что у меня нет никакого мужчины. Андрей смеётся, но Марина не поддерживает его в этом. — Прошу прощения ещё раз. — Андрей пытается сгладить углы улыбкой. Марина останавливается прямо перед ним и ожидает объяснений. По её взгляду понятно: желательно коротких. — Я лишь хотел поблагодарить за всё. — говорит он тише и спокойнее. Кажется, она меняется во взгляде. — За всё? — её брови поднимаются. Шарф норовит сбежать с плеч. — За Эмилию, — взгляд Марины трогается и смягчается. — За заботу о ней. За чай, — он посмеивается себе под нос. — И варенье. Марина окончательно приходит в прежний вид. Мягкое и нежное создание. Смотрит так легко и, кажется, слишком добро. Андрей не привык. В последнее время единственный взгляд, который он чувствует на себе, переполнен ненавистью и болью. Ведь именно его он наблюдает в зеркале каждый день. — Не стоит, — идёт заминка, и она поворачивает голову к дороге. Похоже ей пора. — Благодарностей. Думаю, так сделал бы каждый. Андрей улыбается этой безвозмездной доброте, что лилась из сердца женщины. — Думаете? — мысли вслух, на которые она вновь одаривает его взглядом. — Хотела у вас спросить кое о чём, — она набирает побольше воздуха и становится по струнке. — Нет. — резко говорит Марина. — Попросить. Андрей, удивленный подобному заявлению, с открытым взглядом кивает, давая понять, что готов выслушать. — Вы ведь опекун Мии. — Андрей с серьёзностью ждёт следующих слов. — И я хотела удостовериться в том, что она ни в чём не нуждается... Подобные заявления повергают Андрея в шок. Нуждается в чем-то? Да она и слышать уже ничего не хочет о помощи! Всё сама, всё сама! Андрей всё равно покупает нужное в квартиру и по мелочи, конечно же выделяя личные деньги племяннице. Но даже и на них она чуть ли не фыркает, убеждая, что ей они не нужны, у неё уже всё есть и он даёт ей их слишком много. Даже если она в чем-то и нуждалась, Андрей не смел задерживать эту нужду и на день. Видимо, его удивление данным словам было написано прямо на лице, потому что Марина тут же начала исправляться. — Не то чтобы я думала, будто вы плохой опекун или нечто подобное, но... — она остановилась, решаясь на последние слова. — Я всё же волнуюсь, что работа Мии может быть важна для неё в материальном плане, поэтому... — Нет! Ей совсем не нужна эта работа! — резко и решительно пресекает мысли Андрей. После же он, конечно, спешит объясниться. — Я имею ввиду, эта работа не необходима ей. Я сам предлагал ей уйти и просто отдыхать. Будьте уверены, она ни в чём не нуждается. И это тем более касается денег. Марина сжимает губы и с серьёзностью осматривает его, обдумывая слова. — Значит, если она перестанет работать, у неё не будет проблем? — осторожный вопрос. — Уверяю, что никаких финансовых проблем. — твердо отвечает Андрей и слышит выдох. Марина вновь оборачивается на дорогу и кажется сомневающейся. Шарф падает с левого плеча, но это её совсем не волнует. — В последнее время она всё рвётся взять ещё одну смену. — Андрей хмурится на эти слова и уже думает о том, как завести разговор с Эмилией. — Я уже давно приняла решение отпустить бедных детей учиться, — её ладонь ложится на щеку, и она с волнением качает головой. — Я же не тиран какой-то. Только вот волнуюсь, что кому-то очень нужны деньги, — женщина вздыхает. — Вот и спрашиваю. Мой-то понятно. Рвётся помогать мне, — Марина прикрывает глаза и нежно улыбается. — Но девочки... — задумчиво роняет она. — Не волнуйтесь. Я забочусь об Эмилии. — он замирает, но договаривает. — Больше она не останется одна. Я не позволю. Марина с утихающим беспокойством глядит на него. Андрей же надеется, что вскоре все её беспокойства и волнения уйдут. — Могу и я вас попросить? — Марина вопросительно поднимает глаза. Андрей же снимает свою ветровку, чтобы под удивленный взгляд укрыть ей плечи Марины. — Не отказывайтесь от моей попытки спасти вас от холода. Андрей улыбается пораженному взгляду Марины и оборачивается на звук прибывшего автобуса. Марина следует его примеру и, ахнув, тараторит: — Извините, это мой! Благодарю! — Марина спешит к автобусу, и Андрей остаётся наблюдать за тем, как зеленые двери прячут женщину от чужих глаз. «lln'y a pas de roses sans epines».

—

Голова гудела, как неспокойный колокол. Влад осел на стул и с теплым выдохом прикрыл веки. Зажмурился, пытаясь собрать туманные мысли воедино. Попросили помочь с неразберихой в игровом клубе, а по итогу он проторчал там четыре часа. Теперь же все его мозги будто оказались в кровоточащих ссадинах от цифр, кодов и прочего. Но сейчас мало что могло испортить его жизнь. Он поступил! И на бюджет! Куда ещё лучше? Теперь можно выдохнуть. Теперь можно признать, что последние несколько лет зубрёжки и убитых на учебу нервов раздробили его на мелкие кусочки. Теперь же осталось собраться воедино и приступить к тому, к чему так долго шел. Он слышит шаги Жени и вспоминает утро. Открывает глаза и видит то, как она пьет стакан воды. Только и делает, что пьёт воду. А сама вся серая. Глаза закатываются, а ноги шатаются. Женя собирается уйти, но он хриплым от долгого молчания голосом просит: — Подожди. Вернись, пожалуйста, — Женя останавливается. Смотрит с недоумением, но слушается. Подходит на два шага ближе. — Где ты была ночью? — Где-где... — Женя хмурится на его вопрос. — Спала дома. — отвечает уже серьёзно. — Спала значит, — Влад не отводит от неё глаз. — Тогда почему, — он встаёт с места и тяжелым тоном спрашивает: — В пять часов утра я увидел дверь, открытую нараспашку? — руки сжимаются в кулаки. — Нараспашку?! — её глаза расширяются от данного заявления. — Нет, я её закрывала, когда уходила! — заверяет сестра, и Влад поднимает брови. — Уходила значит... — тихо озвучивает он. И Женя взрывается. — Боже, Влад! — её рука разрезает воздух — Зачем? — она кричит, но Влад даже не трогается. — Зачем ты это делаешь?! — Женя бы продолжила и дальше, но Влад прерывает её. — Что делаю? — рявкает Смирнов. — Пытаюсь понять, где ты пропадаешь в пять часов утра?! Женя взрывается. Кричит протяжно и громко. Словно ранили куда-то в лёгкие. — Где я могла быть?! Ну где! Я была с Дэном! Мы просто гуляли! — Женя отчаянно пытается донести светлую мысль, но Влад лишь сильнее морщится. Вспоминает разговор с Егором, который не видит ничего плохого. Они пришли в кафе вместе с Женей, что нашла там художественную работу, но по итогу без остановки болтала с Дэном. Влад же не сводил с них взгляда и всё не мог понять, что же движет Дэном. — Почему же она от него не отлипает, — сквозь скрежет зубов проговаривал Влад. Егор оглядывается за спину и смотрит по направлению взгляда Влада. То есть на Женю с Дэном. — А что такого? — он легко улыбается и водит трубочкой по стенкам своего клубничного милкшейка. — Может быть, у них первая любовь? — он почти смеётся. Влад же после сказанного с ужасом смотрит на любимого. — Что такого? — глухо повторяет он. — Он ей не пара. Ты что не видишь? — Егор теряет все краски радости и с сомнением смотрит на Влада. — На него вешается каждая вторая. — Влад медленно отрывает взгляд от Егора и вновь обращает его на неудавшуюся парочку. — Не будь так категоричен, — почти мягко произносит Егор и косится в сторону Жени с Дэном. — Он не так уж и плох. — Но недостаточно хорош. — отрезает Влад. И не знает, достаточно ли хорошо услышал Егор или правда вздохнул на его слова. Женя не могла быть с ним. Этот парень, что сошел с шаблона идеального и улыбчивого бабника, за которым стелится толпа девчонок, не может быть рядом с его ранимой сестрой. Женя не та, кто просто может распрощаться с чувствами. Особенно первой любви. И по наблюдению Влада, сильными чувствами первой влюбленности. — Просто гуляли? — с подозрением повторяет Влад. — Ночью? И гуляли? — Да! Просто гуляли! И не ночью, а утром. — А в следующий раз что? На всю ночь гулять пойдете? — звучит почти угрожающе, но Влад не перестает. — Хочешь, чтобы он тебя использовал?! Ты же не дура! Почему так ведёшь себя? — Использовал? — с шоком спрашивает она. — Ты совсем что ли?! Ты же сам с ним общаешься! — Да неужели ты не видишь! — в голосе сквозит мольба. Влад просто не может до неё докричаться. — Он такой же, как и другие! На нём висит каждая вторая, а ты повелась на эту улыбочку. Хочешь, чтобы потом он бросил тебя, как игрушку? Женя выглядит пораженной от каждого его слова. Но Влад даже рад. Кто-то должен сказать ей об этом. Кто-то должен вправить ей мозги. — Что ты... — Думаешь, он другой? Что ты особенная? Денис улыбается каждой встречной! — Женя вздрагивает, и в её глазах появляется блеск. — А ты хочешь продолжить худеть, — он берет последнее слово в кавычки, имитируя их руками. — Для его одобрения? Неужели ты не понимаешь, что если тебя не любят, ему все равно, какая ты! Ни стройная, ни какая-либо ещё! Красота не равно любовь. Неужели ты не понимаешь? Женя еле качает головой в отрицании. Её губы и подбородок трясутся. Она хочет, но не может отвести от него глаз. Хватает кислород ртом. Влад поджимает губы, понимая, что даже для него эти слова слишком. Но она вынуждает его. Словно мотылёк летит на чертов огонь, не понимая, что не всегда красота может быть спасительной. Влад останавливается. Делает голос спокойнее. Почти ласковым. — Конечно, возможно у вас всё и выйдет, — Женя отшатывается от него. — Вы начнёте встречаться. Может, он даже будет любить тебя до безумия. Чему я буду невероятно счастлив, — с искренностью говорит Влад, но продолжает давать сестре горькую правду. Она должна съесть эту пилюлю сейчас, а не когда окажется выставленной за дверь с разбитым сердцем. — Но что потом? Ты думаешь, что на этом всё закончится? Что у вас будет любовь и понимание? — Влад... — Вы будете ссориться. Я уверен, даже не раз. Ты будешь продолжать худеть, чтобы он теперь уже не уходил от тебя? — резко спрашивает он, и Женя вперивает взгляд в пол. Владу не нужны ответы. В конце концов у него есть и свои мозги. — Ты думаешь, что так будет всегда? Но нет. Не будет. Вы поссоритесь из-за ерунды и расстанетесь. Известный всем сценарий!— Женя замерла, прекратив даже всхлипывать. — Это один из исходов. Но это не отменяет того, что он есть. И что это ударит по тебе слишком сильно. — А вы с Егором? — Влад застыл в непонимании. — Думаешь, вы навсегда? — Женя ловко прошлась скальпелем слов по его груди, чтобы одним махом вскрыть грудную клетку. Нет. Даже зарядить прям по сердцу. — У меня-то с Денисом побольше шансов, чем у тебя с Егором. Злость вспыхнула в зелёных глазах, прежде чем Женя стянула с мокрых волос полотенце и исчезла из кухни. Влад же остался один на один с единственным вопросом в голове. Правильно ли он всё сделал?

—

Одно сообщение. Одна просьба. Он успел запрыгнуть в автобус, когда двери уже собрались откусить ему нос. Дышит рвано из-за бега, но это меньшее, что его волнует. Сейчас всё самое важное было где-то далеко. Где-то, где ему срочно нужно было оказаться. Женя написала лишь строчку: Приедь пожлуйста А он уже срывается со смены, бежит к автобусной остановке и не может думать ни о чём другом. Женя не написала бы такое просто так. Не написала, зная, что он на смене. Не написала бы ещё и потому что всегда боялась сделать шаг вперёд. Но как же смотрит. С надеждой, почти просьбой сделать этот самый шаг самостоятельно. И, лишь рассмотрев вдоль и поперек, запомнив каждую деталь, может её первый шаг и случится. Но сейчас всё точно было не так. Сейчас что-то случилось. В голову лезли только острые и до того болючие мысли, что было легче сразу отключиться, поцеловавшись с теми самыми дверьми автобуса. Денис выпрыгивает из душного транспорта и продолжает бежать к Жене. Немного петляяет по кирпичным гигантам и мусоркам, но по итогу оказывается в знакомом дворе. Видит ребятню, что резво бегает и играет во что-то по типу казаки-разбойники, котов под лавочками, что прятались от солнца и изнывающей жары, девочек в косынках и кепках в песочнице. Но он не видит Женю. Скулеж подъездной двери заставляет обернуться. Женя не отрывает своих глаз от него и бросает дверь сразу, как проскальзывает в проход. Спешит по ступенькам, а он делает широкие шаги навстречу. Женя налетает на него и хватается за шею. Внутри всё замирает. Кислород будто выбивают из груди, когда они оказываются так близко. Женя прижимается всем телом. Касается носом где-то у ключицы. Дышит быстро и горячо, так что греет, почти обжигает грудь. Дэн робко тянется руками к её лопаткам. Не смеет и шелохнуться. Вдыхает сладкий шампунь, хмурится, ощущая, что голова-то у неё сырая. Женя жмётся сильнее, и что-то внутри клинит. Он решает, что это разрешение. Обнимает её удобней, но оставляет руку меж лопаток, поражаясь, как они остры. Словно одни кости. Другой же рукой зарывается в мокрые волосы и путает пальцы в темной копне. Вдыхает носом её запах. Прижимается так сильно, как только можно. Куда ближе? Куда наглее? Дальше только поцелуи. Остались только они. Ни косынок, ни котов на лавках, ни казаков-разбойников. Весь мир сузился до их объятия, каких-то абсурдно откровенных прикосновений, горячего дыхания. Сейчас были только они. Было чувство, что он совершает что-то незаконное, касаясь нечто слишком драгоценного для этого мира. Такого, что после его быстренько найдут и повяжут. Но если бы его спросили, сделал бы он это ещё раз, ответ будет очевиден. Да и ещё тысячу да. Сырые волосы путаются в его пальцах, и Денис с грустью осознаёт, что не способен привести их в порядок. Только наоборот. Он утыкается носом в мокрую макушку девушки. Они стоят посреди дороги, и всё, что он слышит, её дыхание с бешеным тарабаном собственного сердца, а всё что чувствует — как её дыхание опаляет грудь, где сходит с ума сердце, холод от волос в пальцах, запах её сладковатого шампуня. И понимает, что мир вот-вот расколется на две части. Если они отпустят друг друга. Если это прекратится. Он отводит голову, не желая засмущать Женю. Денис чувствует, как ткань футболки сзади натянулась, и понимает, что Женя сжала её в кулаки. Будто бы хотела удержать его. Хотя он и так был весь её. Весь и полностью в её руках. Женя стала что-то бормотать. Он не смог услышать ничего, кроме окончания последнего слова. — Что? — тихо спросил он, наклоняя голову, чтобы услышать хоть что-нибудь ещё. Женя резко поднимает голову. Денис даже пугается того, насколько бледен цвет её кожи, того, что без очков синие круги стали как на ладони, того, как сильно осунулось её лицо. И он совсем не понимает, что делать с её грустью, которая беспощадно била под дых. — Обещай! — в зелёных глазах, словно роса, блеск слез. Она почти не сдерживалась. — Обещай, — уже шёпотом, — Что не оставишь меня. — она опаляет его горячим выдохом прямо в губы. — Обещай... Денис понимает, что они близки как никогда. Одно резкое движение и поцелуй. Лишь пару жалких сантиметров. Но как можно думать о подобном, когда она выглядит словно утопающая? Словно он её спасение. Словно ей очень страшно. Страшно настолько, что страх может быть подобен смерти. Женя близка к тому, чтобы порвать его футболку. — Обещаю. — в этом слове нет и местечка для крохи лжи. Ведь это невозможно. Он просто не сможет оставить её. — Обещаешь? — Женя резко вдыхает и замирает, следя за каждым его движением. Он дрожащей рукой проводит по её челке и задевает кончик уха. Оставляет руку почти в невесомости, не осмеливаясь обнять лицо Жени. Но она сама спешит исправить это. Падает щекой на его ладонь и смотрит с бесконечной мольбой. — Обещаю. — и это он готов выцарапать ножом на груди, если это хоть немного успокоит Женю. Её губы дрожат и угрожают ему улыбкой. Но Женя вновь ныряет в объятия, прижимаясь к нему ещё сильнее. Дэн же готов стоять тут столько, сколько потребуется для Жени и её слёз.