Любовь среди боли

— Значит клубничное? — Василиса скептически осматривает его и проводит взглядом, как он оплачивает их мороженое. — Спасибо. — улыбается девушке, и невозможно не отметить, что он вежлив. Не жмот, да ещё имеет манеры. Вау. Список плюсов стремительно пополняется. — Ну не банановое же. — закатывает глаза Дилара и спешит к зоне с рыбками. Она всегда любила умиляться их красотой. Василиса прыскает и поднимает глаза на Руслана. — А ты, — оглядывает ванильное мороженое в руках парня. — приверженец классики? Василиса облизывает мороженое и с наслаждением понимает, что ей слишком давно не хватало этого. Они нечасто выбирались в парки. А ещё нечасто уплетали мороженое за чужой счёт! — Ну, — Руслан облизывает белую горку, — скажем и так. — пожимает плечами. — Оно и вправду вкусное. Василисе остаётся лишь улыбаться себе под нос. Не привередлив. Руслан смотрит на удаляющуюся Дилару, что все же оставалась рядом. — А твоя подруга забавная. — он откусывает краешек рожка. — Ненавидит каждого мужчину? — Ага. Её главная изюминка. — Василиса пытается спасти свои руки от липких капель, успевая слизнуть их с рожка. И салфетки совсем не помогают! — Поэтому с ней и дружу. Руслан мягко смеется и оборачивается к ней с улыбчивым прищуром. Сжимает указательный и большой палец правой руки, оставляя небольшое пространство между ними. — Надеюсь, меня ты будешь ненавидеть чуточку меньше, чем остальных. На секунду Василиса даже теряет все возможные ответы и отводит взгляд. — Надейся. — поправляет белые салфетки на рожке. И тише добавляет, — Но за Дилару не отвечаю. Руслан громко смеётся и кивает головой, соглашаясь. — Долго вы там? — персиковый вихрь мельтешит перед глазами, стоит Диларе обернуться. — Рожки морожки не отменяли работу ножек! Василиса переглядывается с Русланом. Читает по его же лицу, что слушаться незнакомку непривычно, но, кажется, правильнее всего. И спешат догнать недовольную. Приходят к круглым ступенькам, что создали разный уровень, но все же позволяли усмотреть искусственный пруд в центре. Дилара хватает серую подушку-сиденье и садится на самую низкую ступень. Василиса же удивляется резко отскочившему от неё Руслану. Прослеживает за ним взглядом и поражается ещё сильнее. Он не ушел от неё, а пошел взять и для них подушки-сидения, которые были раскиданы по всем ступеням. После спешит к ней с вопросом. — Куда сядем? К Диларе? Василиса оглядывает завороженную подругу и немного качает головой. Спускается лишь немного, от Дилары их разделяют две ступени. Руслан тут же бросает подушки на небольшом расстоянии друг от друга. Значит заметил. — Спасибо. — Василиса подгибает ноги и кладет одну коленку на другую. — Ей так нравятся эти рыбы? — Руслан приподнимает брови. — Ты ещё не видел, что было в первый раз, когда она попала в этот парк. За уши было не отодрать. — он снова смеётся, и это начинает смущать. Неужели она и правда так смешно шутит? — Мы нечасто бываем в Галицком. — Да? — Лиса бездумно кивает. — А я думал, она постоянно сюда гоняет за рыбами. — Василиса не может сдержать смеха. А по улыбки Руслана и не скажешь, что он против. Карие глаза приятно отблескивают горчичным медом, и Василиса снова задумывается, как же выглядит она. Она не хотела выглядеть слишком нарядно, но и обычные джинсы надеть себе не позволила. Платье в мелкий цветочек чуть ниже колена, жемчужные сережки и лишь немного блеска на губы. Но даже её небольшие старания не остались незамеченными. Вася хмуро оглядел её перед выходом, хоть она и пыталась ускользнуть как можно незаметнее. Но Василиса выпорхнула из квартиры быстрее, чем ненужные вопросы брата. Да и платье ей тоже нужно выгуливать! Она вообще его для себя надела! — Я вас слышу, придурки! — они одновременно замирают, ожидая, что в кого-то обязательно полетит тапок Дилары, но спустя минуту осознают, что этого не будет, и выдыхают. Какая чудесная идея взять на свое первое свидание лучшую подругу, что ненавидела всех особей мужского пола! Василиса доедает мороженое и вытирает несколько капель с рук. Непонимающе оглядывает вытянутую руку Руслана и поднимает взгляд на его лицо. Он же кивает на салфетки в руках. — Я и сама могу... Он даже не дослушивает и осторожно, едва соприкасаясь пальцами, отбирает у неё салфетки. Но и этого маленького контакта хватает, чтобы вздрогнуть и съежиться. Даже если Руслан и замечает её странности, то никак их не комментирует. Лишь провожает взглядом, увеличивает расстояние и ловко находит тему для разговора. Василиса же мечтает стать нормальной. Перестать подчиняться страху и находить спасение в других. В брате или Диларе, которая вынуждена ходить вместе с ней на свидание! И всё из-за этого гребанного страха... Ей хотелось жить с лёгкостью. Жить без задних мыслей. Просто жить. — А ты была тут осенью? — совсем тихо интересуется Руслан, сминая собственные салфетки. Лиса вначале осматривает парня, задумывается над ответом. Белая футболка, светлые джинсовые шорты. Ничего такого. Почему же остаётся таким чутким? Ещё и не лезет. Может ли он быть настолько хорошим? Или ей просто хочется верить. — Была. С братом как-то. — вырывается у неё, и она с замиранием сердца осознаёт сказанное. Рассказала. Случайно рассказала про Васю. — Братом? — Руслан удивляется, и ей приходится отвести глаза. Про кого-кого, а про Васю сейчас она точно не хотела вспоминать. Даже думать тошно о том, что ей приходится врать! И зачем? Чтобы не узнал и не прибил Руслана. Или её. Но максимум, что он может ей сделать, это устроить бойкот, что хоть редко, но случалось. Неприятно, непривычно и очень неудобно. Они же везде были вместе! И как не общаться, если это стало сродни ходьбе. Но даже страха перед его реакцией было достаточно, чтобы она молчала о Руслане. Хотя так хотелось поделиться! Но Лиса чувствовала некую несправедливость. Отношения и все розовые сопли между ними были неким табу. Немой договоренностью. Во-первых, противно. У Лисы бы не хватило терпения выслушивать про похождения братца, что определенно пользовался интересом девочек. Хоть и не уделял им того же. Про Василису можно и вовсе промолчать. Парни, что осмеливались подойти к ней, всегда были вынуждены проходить проверку Васи. И все попытки тщетны. Не то чтобы она была сильно расстроена. Во-вторых, непривычно. Они видели друг друга во всех проявлениях. И узреть, как близнец сюсюкается с абсолютно чужим человеком после знания, что он обжигает язык каждый раз, когда они готовят шарлотку ну или позднолотку... Было не в её желаниях. В-третьих... Это казалось невозможным. Что они посмеют вступить в связь, где придется отлепиться друг от друга. Стать частью чего-то другого. Будто они становились предателями. Будто это было в корне неправильно. Василиса до сих пор не могла поверить, что находилась на свидании. Ведь Вася никогда не позволял себе подобной роскоши. Даже несмотря на то, что его не сковывал ржавый страх и даже какие-либо запреты от самой Лисы. Всё же она желала ему счастья. Но он всегда выбирал её. Выбирал вечер с ней, а не с красивыми и длинноногими одноклассницами. Выбирал её компанию, а не веселье с пацанами. Выбирал её любовь, а не чужую и загадочную симпатию. Он был всецело отдан ей. Она же посмела оторвать от себя кусочек для кого-то незнакомого. Даже Дилара была принята не так быстро, как хотелось бы. Их дружбе чуть больше трёх лет, но жизнь без неё теперь ощущалась совсем худо. Дилара переехала к ним и не сразу раскрылась, но когда это произошло, то они смогли найти общий язык. С ней было просто. С ней проблемы и страхи уходили под надежный замок. С ней Василиса впервые почувствовала такую же сильную связь. Сильную, но совсем другую. Василиса с улыбкой осматривает свою дорогую Дилару и даже представить себе не может, как бы чувствовала нахождение в этом несправедливом мире без её вечных недовольств и стремлений достичь правосудия. Иногда радикально, но определенно эффективно. Без этого Дилара была бы совсем другой. — Ага. — Василиса теребит платье кончиками пальцев. — Брат-близнец. Глаза Руслана почти лезут на лоб, но Лиса привыкла. Людей иногда так просто удивить вещами, что определяют твою реальность. — Ого! У меня тоже есть брат, только старший. — дальше он говорит тише. — А ты с каждой секундой становишься всё интереснее и привлекательнее! — Василиса удивлённо глядит на лицо парня. — Привлекательнее? — Ну... — его глаза обращаются к пруду с рыбами. Смущается? — Ты не то чтобы была не привлекательна до этого, ты очень красивая и просто так и... — Руслан останавливается и даже не дышит. — Боже, что я несу... — прикрывает глаза и качает головой. Лисе это кажется милым. Несколько мгновений она посмеивается, наблюдая за рыбами. Реален ли этот парень? Может ли она действительно верить его словам? — Ты, — всё же шёпотом начинает она, боясь, что Дилара может услышать. — первый, кто говорит мне подобное. — Первый? — выдыхает Руслан, и его лицо вытягивается. — Ты врешь. Такой, как ты, давно должны интересоваться. — его губы расплываются в ироничной улыбке. Лиса клонит голову в сторону. Она поставила крест на любых отношениях с парнями, и это... Казалось нормальным. Кто же будет копаться в её проблемах? Будет терпеть её андрофобию и приступы паники? Да и Вася выражал не особую радость, когда к ней всё же осмеливались подойти. Максим же и вовсе смеялся над её маленькостью и несуразностью. А он-то спец в девушках! Она вжимает голову в плечи, невольно представляя, что кто-нибудь мог бы касаться её так же, как и... Качает головой. Сдерживает тошноту. Ночью в комнате это было бы сложнее пресечь. — Но никто ещё не интересовался мной так, — Лиса встречается с его взглядом. — как ты. — говорит честно и даже не думает скрывать эту саднящую правду. И так слишком много секретов под замками. Взгляд Руслана приобретает совершенно другой оттенок. Блестит и восхищает. Трепещет. — Тогда, — он пододвигает руку к её, и их пальцы теперь находятся в опасном расстоянии пары сантиметров. — я только рад, что оказался первым.

—

Сегодня она была особенно печальной. Видеть, как солнце прячется за затяжными тучами, никогда не доставляло ему удовольствие. Теперь же Андрею приходилось наблюдать хмурый вид Марины, что всё так же заботливо делала ему ромашковый чай. Он вообще был в меню? Или она хочет довести его до состояния нирваны? — Проблемы? — Марина даже не смотрит в его сторону, но он и не требует. Марина подаёт ему чашку чая и тяжело выдыхает, упирается ладонями в край столешницы. — Ещё какие! — Андрей поднимает брови. Кивает, благодаря за чашку чая. Но не спешит притрагиваться, наблюдая за тем, как женщина мнет полотенце в руках. — И созданы собственноручно мною. — скрипя зубами, отзывается Марина. Андрей не до конца понимает, но не перебивает, а лишь ждёт, когда она сама поделится переживаниями. — Почти 17 лет назад. — под нос шепчет Марина и прикрывает веки, сжимая пальцами переносицу. Кажется, Андрей понимает, прячет сочувствующую улыбку за чашкой чая. Вкусно, как и всегда. Этот чай такой волшебный, потому что из её рук, или это он такой усталый и влюбленный? — Посидите со мной? — просит он, и Марина удивлённо вскидывает брови. — Я на работе. — слова, которые должны были объяснить всё, но Андрей лишь поднимает брови и оглядывает кафе. Они с Мариной и новенькая официантка (и даже не подросток!), которая мыла полы. — И вы устали. — возвращает взгляд на Марину. — А гость всегда прав. — он и не думал, что когда-нибудь воспользуется этим абсурдным правилом. Но жизнь такая чертовка! Марина действительно задумалась, но всё ещё не решалась. Андрей бросает взгляд на стул рядом, и она бросает полотенце на столешницу, выходя из зоны бармена. Вскоре оказывается рядом, и Андрей поворачивается корпусом к ней. — Я просто сама не своя из-за Дениса, что повздорил со своей девушкой. — Андрей поднимает брови. Было время, когда он мог бы подумать, что Денис повздорил с Эмилией. Но жизнь подарила ему сюрприз. — Я сама волнуюсь за девочку. Она была очень милой! Я пыталась с ним поговорить, но он упёрся. Что в лоб, что по лбу. — в сторону приговаривает Марина, и Андрей усмехается. — Говорит, что всё в порядке, а сам, — она тяжело вздыхает. — не ест, молчит и со мной не говорит. — она покачивает головой в тревоге и тянется, чтобы отпить чая. Андрей прослеживает за тем, как без задней мысли Марина делает несколько глотков его чая, и еле сдерживает усмешку. — Я просто... — Марина прикрывает глаза, продолжая держать чашку чая в руке. И почему его это так забавляет? — Не могу перестать волноваться и... — Вы устали. — она оборачивается на него, намеревается оспорить сказанное, но Андрей кивает на свою чашку в её руках. Секунда непонимания, после осознания, а потом начало извинений. Она тут же ставит кружку обратно и выглядит такой виноватой, будто убила зверька. Андрей смеётся, и это заставляет Марину на мгновение замолчать. — Ничего, ничего. — уверяет он. — Пейте. Аромат слишком чудесен, чтобы устоять. — на лице Марины отражается полное сокрушение и смущение. Но она улыбается уголками губ. — Я сделаю вам новый. — Марина намеревается подорваться, но он останавливает её осторожным касанием руки. — Не стоит. Это несрочно. — они держат зрительный контакт несколько секунд. — Сядьте. — просит он вновь. Марина слушается. Немного молчит, смотря в одну точку, а после спешит прикрыть лицо руками. — Ненавижу такие моменты. — голос за ладонями звучит немного глухо. — Когда действительно понимаешь, как тяжело управляться с ребенком. Ещё и с подростком. — с тихим отчаянием. Андрей ждёт. Не спешит вырывать Марину из собственных вязких мыслей. И так тяжело. И всё же... Протягивает руку и гладит по хрупкому плечу, на котором лежало так много забот. Она вздрагивает, но не отталкивает. Даже не реагирует слишком буйно. Просто разрешает продолжить. — Но вы справляетесь. — тихо уверяет Андрей и может сказать это искренне. Денис казался хорошим парнем. А в другое ему и верить не хотелось бы, ведь это означало бы серьезный разговор с Эмилией. Которая и сама казалось умной девочкой... — Не корите себя за усталость. Невозможно унести на себе всё и сразу. Она мелко кивает. Проходит ещё какое-то время, прежде чем она убирает руки с лица и находит силы, чтобы улыбнуться ему. — Вы правы. — она опускает глаза, и Андрей отнимает руку с её плеча. Сжимает руки в замок, всё ещё ощущая тепло на кончиках пальцев. Чувствует себя неопытным мальчишкой. — В какой-то степени я понимаю вас. — костяшки белеют. Пытался сбежать в это место, но и тут беды нашли его. — Я знал, что дети это не только веселье и счастье, но... — Андрей вспоминает первую встречу с Эмилией. Он вырвался с практики сразу, как смог. Маша родила дочку уже как два месяца назад, но всё равно до ужаса хотела, чтобы он скорее прилетел увидеть её. Андрей и сам очень хотел! И невероятно соскучился по всем! Паша встретил его с распростёртыми объятиями, тихим шёпотом, ведь теперь в квартире можно было разговаривать только так, и указаниями, что ему срочно нужно тщательно помыть руки. Андрей же легко подстраивался под всё это. Маша, оказалось, только-только заснула, уставшая от прогулок, кормёжки и других забот матери. Павел же был только рад, ведь она совсем не отходила от дочки, желая, чтобы та была в порядке и не учудила чего. Когда же Паша разрешил подойти к кроватке, Андрей почувствовал несвойственный мандраж. Он совсем не знал, как обращаться с малышами! На них вообще можно дышать? Она была чудом. Маленьким комочком милоты. Крохой, на которую даже смотреть было приятно. Когда же Паша предложил подержать её, Андрей хотел отказаться, сказать, что ему это не нужно и вообще он может её уронить! Но ничего и не смог выдавить, увидев, как молодой папа осторожными движениями удерживает малышку на руках. И Андрей когда-то станет отцом. Должен же. Дышать он и правда боялся. Как и двигаться, когда на твоих руках столь маленькое и хрупкое создание. Только-только растут волосы, и смотрит уже так осмысленно, рассматривает новое лицо. Андрей впервые чуствовал себя таким большим и слабым одновременно. Одно неверное движение... Андрей закрывает глаза. Кто бы мог подумать, что ему придется оторвать себя от маленькой семьи, которая была для него всем? И всё из-за одной проклятой ссоры!.. — Дети требуют больше, чем только можно представить. — тихо делится Марина. — Это точно... — он немного молчит. — Эмилия... И вся наша история вышла совсем не так, как хотелось бы. Я люблю её. Я хочу, чтобы у неё всё было хорошо, но иногда, — ему становится даже труднее дышать. — она будто и не хочет моей помощи. Отталкивает и... Отстраняется. Возможно, это я что-то делаю не так или мне кажется, но! — он замолкает, не зная, есть ли смысл вообще продолжать. — Я уверена, Мия счастлива, что вы просто есть у неё. — поддерживает Марина, и Андрей не скрывает своего удивления. Не только на слова, но и на руку женщины, что нашла место на его колене. — Каждому сложно. — рука исчезает, но это совсем не доставляет удовольствия или облегчения. — По-своему. — Марина просто улыбается, и Андрей хочет верить ей. — И всё же... — он отводит глаза. — Я хотел бы, чтобы Маша, её мама, была рядом. — дальше говорить невозможно. Андрей делает это через силу. — Чтобы просто дала совет. Сказала, что нужно говорить девочке-подростку! И что... — Андрей сглатывает, но это не помогает. Поэтому просто тянется за чашкой чая. — Нужно делать мне. Наступает тяжёлое молчание. Андрей и не знал, чего хотел услышать. Не знал, чего хотел от женщины, с которой он знаком от силы несколько недель. — Она ушла внезапно? Андрей вздрогнул. Ещё не было никого, с кем он мог бы обсудить её смерть. Позволить себе доставать Эмилию этим было непозволительно. — ДТП. — он и сам знал ничтожно мало. Был будто случайным знакомым. Тем, кто просто... Не заслужил знать большего. Был чужим. Так себя чувствовала и она? Он услышал шокированный вдох. — Меня не было рядом. Не было даже... — он сжимает чашку. — Нигде. Я даже не знал, что она умерла. — Андрей не хотел видеть лица Марины. Не хотел видеть и своего. Но каждый день снова и снова видел того, кто не удосужился узнать, как поживает его сестра. Любил ли он её вообще? Смел ли оплакивать? Просить прощения? — Вы... Она не договаривает. Видимо, и не знает что сказать. Андрей же чувствует себя ничтожеством. Ублюдком. Действительно чужим человеком. Жалким, ведь всё ещё пытается искупить вину, которой нет конца. Хоть немного когда-нибудь станет легче? Как долго этот крест будет на его спине? Стоит ли ему вообще надеяться, что этому придёт конец? — Поссорились. Сильно. Из-за, — он осекается. Мелочи, которая для него была ничем? Которая ничего не меняла для него? Но она была важна Маше. Важна, ведь это в корне меняло её отношение к нему и родителям. — недопонимания, — Андрей жмурится и трет переносицу, не веря, что это его реальность. И почему он всё это вешает на бедную женщину, которая проявила к нему немного доброты? Почему она продолжает выслушивать его жалкие мысли? Руку на столешнице обдает тепло и приятная тяжесть. Андрей тут же открывает глаза и поворачивается к Марине. — Это было недопонимание. Вы не должны винить только себя. А прошлое... — она притупляет взгляд. — Не должно мешать строить будущее. И быть, — Марина сжимает его ладонь. — вашим бременем. — сердце жжет, а в горле пропадают любые слова. — И иногда прошлое может быть лучшим исходом для вашего будущего. Марина улыбается прямо, как он и любит. Искренне, с какой-то неиссякаемой надеждой на лучшее, заботой. Улыбкой, тепла которой хватит на каждого. Андрей же только мечтал, чтобы это тепло не пропадало для него. Его ангел наконец-то нашел путь к нему? Или это приятные мгновения перед смертью? Он чувствует себя наглецом, когда сжимает заботливую руку в ответ. — Должно быть, — опускает взгляд на их руки, любуется. — теперь я кажусь вам большим ребенком. — Андрей медлит, прежде чем быстро добавить. — Et heureusement que j’ai pu te trouver. Она лучезарно смеётся, и на душе становится легче. Будто рассвет выжигает всю тьму. — Что? — всё ещё посмеиваясь. — Что вы сказали? — Глупость. — Андрей с довольством оглядывает их руки. — Несусветную глупость. — уже с улыбкой. — Может, — взгляд Марины светится самым ярким сиянием. И Андрей не имеет способности оторваться. — быть большим ребенком лучше, чем маленьким взрослым? Она всё же лишает его лучшего момента в жизни: отбирает руку. Подставляет подбородок под кисть. — А кто же вы? Марина довольно пожимает плечами, лукаво смотря. — Большая девочка?

—

Мия пыталась остановить его. Говорила вполне разумные вещи. Пыталась вдолбить в голову, что они даже не знают, что произошло со Смирновыми. А после просто просила остаться. Не бросаться на поиски в другой город. Хваталась за руки, совершала тщетные попытки заглянуть в глаза, будто это могло помочь уговорить его не бежать навстречу неизвестности. В которой где-то затерялась Женя. Он должен был увидеть её. Поговорить. Услышать объяснения или сказать хоть одно словечко самому. Денис не простит себе, если не попытается. Не простит, если оставит всё так. Не простит и её. За то, что ушла без слов, за то, что заставила бесконечно волноваться и вариться в собственных мыслях. Он больше не спал. Он больше не ел. Кажется, даже не дышал. Лишь ждал. Ждал, когда она соизволит явиться и позволит случиться хотя бы одному разговору. Это же Женя. Она не может просто так исчезнуть. Она же всегда возвращалась в кафе. К нему. Денис не знал, что может быть так невыносимо. Тяжело, горько, тошно. От жизни, что в миг стала станцией встреч и прощаний. Только он не попрощался. И встретиться тоже совсем не мог. Его пытались отвлечь, подбодрить, уверить в том, что всё скоро наладится и Женя с Владом и Егором объявятся. Нужно лишь подождать. Но что если это ожидание заставляло задыхаться? С каждой секундой верить в то, что желанное становится невозможным? Что ожидание превращается в наивность. Денис хотел бы верить, что Женя сама ждёт его. Хочет, чтобы он пришел к ней. Так же не находит себе места в этом огромном и при этом одиноком мире. Он даже думает, что ему было бы легче, если бы она не могла прийти. Да, хреново. Да, он должен желать ей только крепкого здоровья и счастья, но... Если она может прийти к нему, если может прервать эту тишину и прекратить мучительную молчанку, то почему не делает этого? Денис должен выяснить хоть что-нибудь. Как-нибудь. Ему нужна она. Денису оставалось надеяться, что и он ей может пригодиться. Вещи были брошены в сумку, деньги, наскребенные по копейкам, в джинсах, а билет уже ждал на вокзале. Егор всё же дал ответ. Денис же пообещал себе, что не останется в долгу перед Лавровым.

Скажи, где она. Мне нужно погоорить с ней.

Егор пожалйста

Денис прекрати. Ей нужен покой Он впивался в эти строчки взглядом. Читал снова и снова. Будто там таился секрет. Необходимый ему ответ. Будто Егор давал надежду своим коротким исчерпывающим ответом. Но таким нужным для Дениса.

Скажи адрес прошу

Мне нужн хотя бы увидеть её

Молчание. Долгое и тянущееся. До звона в ушах и гулкой боли где-то в сердце. Он же не проигнорирует? Не бросит Дениса один на один со сценариями, где один хуже другого? Новое сообщение и замирание сердца. А если она не захочет видеть тебя? «Видеть тебя... Женя... Мы должны поговорить. Женя не может так. Она же говорила...»

Егор пожалуйста

Пожалуйста

Он следит за строчкой «печатает» с подпрыгивающими точками, будто от этого зависит вся жизнь. Переставал дышать, когда надпись менялась на «в сети», и снова наблюдал за точками. Сочи, Улица Орджоникидзе, 17 Через несколько секунд. Ничего не обещаю. Я предупреждал. Палату сам не знаю. И впустят ли тебя вообще тоже Не надейся ни на что. Она вообще никого видеть не хочет

Спасибо

Егор выходит из сети, оставляя его благодарность непрочитанной. Денис же пытается понять, сколько ему обойдется поездка по времени. И по деньгам. Но это все кажется незначительным, мелким по сравнению с тем, что он получит. Встречу с Женей. У Мии ничего не выходит. Денис берет билеты и с недовольством представляет четыре часа езды в летнюю столицу. Но и это оказывается ничем перед конечной целью. Денис находит опору для бессильного тела в жесткой спинке кресла. В животе пусто, но чувство голода не имело над ним силы. Как и все остальные. Будто все остальные самоощущения притупила тоска и отчаянное желание узнать, что пошло не так. Где затерялась его Женя и как она. Денис обводит взглядом уставших людей и мнет хрустящий билет на электричку. Кепка чуть закрывает обзор, но это не так уж и важно. Снова проходится взглядом по времени отправления. В семь ноль девять. Ждать ещё полчаса, ведь он приехал в шесть, опоздав на десять минут на прошлый рейс. Он выдыхает. Вспоминает маму, которая кричала, что не отпустит в другой город, где он и не был никогда. Ещё и в одиночку! Сначала говорила, что это глупости, потом, что играет ей на нервах, а после ещё и то, что совсем не думает о ней. — Что же я буду делать, если с тобой случится чуть что? — её обычно улыбчивое лицо теперь было искривлено беспокойством за него и небольшой злостью. — Хотя бы возьми Мию с собой! Успокаивать маму не было сил. Денис пытался объяснить, что все будет быстро, что он вернётся, что ей не нужно раздувать из мухи слона. Он давно уже не в том возрасте, когда нужно бояться, что им могут заинтересоваться цыгане. Под конец этот разговор стал раздражать. Мама не желала слушать. А он попросту устал объяснять каждому, как же важна ему Женя. Денис уходит от мамы вон из квартиры. На улице-то она его навряд ли достанет. Теперь же после начала холодной войны в их маленькой семье он тут. В тесном и темном зале ожидания вокзала. Ожидает свой рейс и шанс увидеть Женю. Хочется спать, но глаза не закрываются, мысли путаются, но каждый раз приходят к одной и той же. Денис не может сопротивляться собственному сознанию, придумывая новые сценарии того, как могла бы случиться их встреча. Она будет рада ему? Нужно будет не забыть про цветы. Может, расстроится? Не разозлится же... На часах без пяти семь, и Денис встаёт с места, поправляя рюкзак на плече. Надеется, что ходьба не помешает развеяться. Но всё же чувствует, что это не уведет его мысли. Они никогда не уходили. Топчется на перроне несколько минут и вскоре оказывается в теплом вагоне. Ещё пустом. Выбирает место прямо у выхода и падает на синее сидение. Голова ударяется о стенку, но его это совсем не волнует. Денис сильнее обнимает худую сумку и прокручивает в голове тот самый момент на мосту. И как не заметил? Почему не настоял? «Чертов кретин...» Мысли глушит темнота. Просыпается он от громкого и эмоционального разговора бабушки на соседнем сиденье. Пытается пересилить ломоту в теле и проклинает себя за неудобную позу. Старается как можно незаметнее размять мышцы, корчась от неприятных ощущений. «Поспал совсем ничего. Ещё почти час ехать» Голова ударяется о край спинки. Но ему все равно. Главное, чтобы шишка не вылезла. «А какие цветы купить? Нужно посмотреть, где цветочные есть. Красивый букет...» Выпрыгивает Денис из электрички с особым удовольствием. Конечно же, вооружается навигатором, ведь сам впервые ходит по этому городу. Улица Орджоникидзе. Бродит немного и всё же натыкается на цветочный. Здоровается с девушкой, у которой были впечатляющие зелёные дреды. Утопает в красоте цветов, рассеянно оглядывает выставленные букеты, пытаясь понять, как вообще можно все это различить. Подсолнух, роза и тюльпан были пиком его знаний о цветах. А тут и мелкие, и большущие, и совсем непонятные. И у всех есть названия? Свихнуться можно. Глаз всё же цепляется за пышные цветы, которые сами по себе похожи на букетики. Он подходит к продавщице и просит запаковать их. Надеется, что ему хватит на красивый букет. И что возвращаться ему придется не пешком. — Кому хотите подарить? — улыбаясь, спрашивает девушка и кладет другие листья к цветам. Денис прокручивает в голове все моменты с Женей. Момент в художественном магазине, на крыше при рассвете, на мосту. Передруга? Недодевушка? Кто они друг другу? И кем могли бы стать, если бы... Не все это. — Девушке. — всё же неуверенно отвечает Денис. Продавщица издает заинтересованное «Ммм» с непонятной улыбкой, и вскоре букет оказывается у него в руках. — Тогда это чудесный выбор. Розовая гортензия на языке цветов, как признание в любви. У вас прекрасный вкус. — она улыбается ещё шире. — Вашей девушке повезло. Денис скомканно благодарит, оплачивает и почти выбегает из цветочного. Идёт, прокручивая чужие слова снова и снова. Вашей девушке. Девушке. Женя его девушка. Звучит слишком хорошо. Звучит именно так, как он желает услышать больше всего на свете. Как бы она отреагировала на это? Рассмеялась? Нет. Засмущалась, покраснела, обязательно поправила бы очки и улыбнулась, пряча глаза. А если бы рассердилась? Сказала бы, что это всё бред? Но в последнюю встречу она была... Он останавливается. Осознаёт, что бежал, сам не зная куда. Утыкается взглядом в розовый букет. Гортензия, верно? Небольшой, но очень даже красивый. Ей ведь понравится? В любом случае она должна быть рада. Денис всё же тратится на такси и говорит ехать на улицу Орджоникидзе. Всю поездку продумывает, что сказать и как себя вести. Нужно выяснить хоть что-то. Вытащить у неё объяснения всего этого... Недоразумения. И спросить, что она сделала со своим телефоном. «Светлое будущее» — многообещающее название. И что тут делает она? Денис подходит к ограде, обращаясь к мужчине-охраннику. — Извините, а можно зайти? — в голове это звучало определенно лучше... — Вы к кому? — охранник осматривает его с головы до ног, будто в глазах металлоискатель. — К Жене Смирновой. — неуверенно говорит Денис, надеясь, что его не выпрут. Об этом он не подумал. Но если она узнает, что он пришел, то точно попросит зайти. — Можно зайти? Или передать, что Денис пришел к ней? Она поймет. На него смотрят строгим взглядом и молча уходят. Видимо, передать ей. Денис топчется на месте, волнуясь, представляя её лицо. Она же улыбнется? Она будет рада ему. Он так давно не видел её. Сердце приятно ноет от осознания, что они наконец-то увидятся. Денис скучал до ужаса. Вот бы сдержаться и не натворить херню. Цветы радуют глаза, Денис не может сдержать улыбку. Проходит время, когда охранник возвращается, и Денис уже готов зайти в ворота. Но мужчина встаёт по струнке. — Иди-ка ты, парень... — Что? — пространство начинает кружиться. — Вы не сказали ей? Она знает, что я пришел? Неужели Женя прогнала его? Не захотела видеть? Или показываться? Мужчина нетерпеливо выдыхает. — Знает. — нехотя всё же отвечает. — Но лучше уходи сейчас. — То есть она может выйти? Я могу её подождать? — Денис пытается урвать хоть какую-то соломинку. Понять, нужно ли ему надеяться. Это же бред. Она должна выйти к нему. Мужчина недовольно выдыхает, устав возиться с надоедливым парнем. — Можешь. Но я бы посоветовал тебе уходить отсюда. — Она же выйдет? Ей же можно? — Денис хочет сам прорваться к Жене. Собственноручно найти и встряхнуть как следует. Чтобы объяснила. Чтобы дала понять, что вообще происходит. А после обнять. Обнять так сильно и так крепко, насколько Денис вообще был способен. И поклясться себе и ей, что больше он никогда Женю не отпустит. Когда он её увидит, всё так и будет. — Можно. — устало говорит мужчина, и Денис понимает: больше он ничего не получит. Остаётся только ждать. Ждать и продолжать давать мыслям жрать изнутри. Ей передали, что он пришел и что он ждёт. Она выйдет к нему в любой момент. Нужно лишь немного подождать. Проходит час. А он продолжает ждать на месте. Охранник больше не пытается отговорить его. Денис пытается заглянуть в окна этого «Светлого будущего», гадая, где вообще ходит Женя. Может, она просто сильно занята? Разговаривает с кем-то? И этот кто-то важнее него. Денис мнет обёртку букета, размышляя над тем, что может быть важнее него. Выдыхает, понимая, что всё, что угодно. Они даже не встречаются. Они друг другу никто. И этот охранник с его вопросами и ожиданием тому подтверждение. Проходит два часа. Денис провожает взглядом тех, кому было разрешено войти. На третьих таких посетителях он хватается за автоматически закрывающуюся дверь (подхватывая крайне недовольный взгляд охранника). — Может, пропустите? На немного! Я быстро! Только цветы отдать! — пытается уговорить, но красноречиво наблюдает за тем, как забор захлопывает замок. И снова приходится ждать. Проходит четыре часа, и он начинает волноваться, успеет ли вернуться обратно на последнем рейсе. Или придется ночевать в этом бесконечно приветливом Сочи! Уже было шесть часов вечера. А Женя так и не вышла к нему. Цветы уже не кажутся такими красивыми. Тошнит от их вида и запаха. Но они неизменно находятся в его руках, не теряя надежды оказаться в руках настоящей хозяйки. Денис давно сидит на асфальте, прислонившись к забору, который стал невыносимой крепостью. Неужели она правда не хотела видеть его? Но что он сделал? Что должен сделать сейчас? — Пошел бы ты, парень, уже домой. — снова подаёт голос охранник, но звучит уже более мягко. По-доброму даже. — Родители волнуются наверняка. Денис бы усмехнулся, если бы хватило сил. — Я должен её увидеть. Поговорить, понять, что не так. — он сжимает букетик в руках, вертит и мечтает кинуть об этот самый забор. — Хотя бы увидеть. — совсем тихо. Если она не хочет выходить, должна быть действительно веская причина? Проходит ещё два часа. На Дениса накатывает злость. Даже ответить на смс не может! Даже через Егора что-то передать! Она же может! Денис же смог приехать к ней в чертов Сочи! А потом пришла грусть. Понимание того, что он скучал по ней. Скучал по её смеху, голосу, по её зелёным и трогательным глазам, по скромной стеснённой улыбке, по волосам и сетке, что была очаровательной, по привычке поправлять очки, когда волнуется. Скучал по их случайным прикосновениям. Скучал по ним. Скучал по бессмыленным разговорам, что он обожал крутить на повторе ночью в кровати. Взглядам, что почему-то были больше и сильнее любых слов. Взглядам, которых ему хватало, чтобы решить... Позволить думать себе о том, что он тоже что-то значит для неё. Что его чувства не просто мимолётное желание. Думать, что у них могло бы что-то выйти. Проходит ещё два часа, и он просто испытывает ненависть. К себе, что и вправду поперся в Сочи не пойми зачем. За девушкой, которой наплевать на него! За цветочками! К Жене, которая знала, что он торчит тут целый день. И так и не вышла. К тому, что этот тупой охранник даже чуть-чуть не желает помочь ему и пропустить на пару минут. И опять к себе. Ведь не признался. Не сказал Жене, как она важна ему, что он хочет целовать её, гладить по волосам, держаться за ручки, как в тех тупых романтических фильмах, хочет ходить на свидания в кино, по кафешкам и вообще! Выслушивать, как прошел её день, утешать, когда дни выдавались по-особенному паршивыми, быть рядом. Любить. Быть её парнем. Он опаздывает на последний рейс. Ему дают понять, что на сегодня точно всё. Денис поднимается с земли и одаривает здание прожигающим взглядом. Женя должна будет объясниться. Если не сейчас, то потом точно. Денис подходит к ближайшей урне и бросает туда букет. Должно быть, жалко цветы и деньги. Но пока ему хочется только есть, ругаться матом и ненавидеть самого себя. Может, он всё придумал? Может, они и не были друзьями? Может, он и вправду был для неё никем. Может... Он просто сходил с ума от любви, и ему всё причудилось.