Любовь среди боли

Пожалуйста, только живи

Ты же видишь, я живу тобою

Моей огромной любви

Хватит нам двоим с головою

«Хочешь?» Земфира

Глубокий вдох. Кажется, они не разговаривали целую вечность, хотя прошло... Две недели? Он даже не знает. Время, казалось, застыло, когда она пропала. Только разговор с Соней смог как-то привести его в чувства, и оказалось, что лето заканчивается через пару дней. Они и правда не говорили целую вечность. Денис делает несколько настойчивых звонков в дверь. Стоит выжидая, теряясь в мыслях и догадках. В осознании, сколько наговорил Соне. Она выглядела хуже, чем когда-либо. Совсем бледная. Нервная и словно расколотая. Он не должен был говорить, что Мия... Мия не заслуживает этого. Она ничего не заслуживает. Только добра. И он знает это лучше остальных. И почему именно самым любимым причинять боль желаннее всего? Дверь не открывают. А Дэну кажется, что он простоял тут уже целый день. Он надавливает на звонок снова и снова. И сам решает нажать на ручку. Она, к удивлению, поддается. Заходит в берлогу подруги с затаенным дыханием. В нос ударяет неприятный запах... Мусора? Протухшей еды? А ещё попытки исправить это хлоркой. — А, это ты! — неожиданно из-за угла выскакивает Соня с какой-то горой вещей, которая ещё немного и перекрыла бы ей обзор. — Даже и не услышала тебя... — она направляется с этой горой к корзине и неловким движением скидывает всё в неё. Корзина же, и так заполненная доверху, опасно накренилась, но Соня не дала ей упасть. И теперь парень лучше разглядел её. На вид она была ещё ужаснее, чем в их прошлую встречу. А тогда она выглядела хуже некуда. Денис даже не поверил бы неделю назад, что их Сонич могла превратиться из лучезарной милашки в замученную девушку. Потрёпанный хвост, сползший набекрень, опухшее лицо от истерики, красные глаза, которые метались из стороны стороны, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. Дерганные движения и вечные поправки то одежды, то безделушек, то мебели. Он же, наблюдая за всем этим, так и не находит Мию в крохотной квартире. — Сонь? — он пытается подойти ближе, всё ещё ощущая гадкую вину за их последний разговор. Она впивается в него затуманенным взглядом, и Дэн даже хочет отпрыгнуть. — А где Мия? — осторожно спрашивает он, и Соня застывает. Кажется, даже больше не дышит. Просто смотрит на него. Жутко. Пару бесконечных секунд. — Она... — Соня еле выдавливает звуки из собственного горла. И тут опускает голову, чтобы отвернуться. Не смотреть на него. И в этот момент Денису кажется, что только его руки удерживают её от падения. — На диване. Дэн теряется от её слов и только потом понимает, куда смотрит Соня. Денис постепенно, боясь своих же движений, поворачивает голову в ту же сторону. Теперь он и правда замечает, что на диване расположился не только комок одеяла, но и кудрявая голова. Денис с непониманием вновь смотрит на Софию, но та с умоляющим взглядом просит его об одном. — Я... — теперь громче говорит она, и Денис понимает, что теперь Соня обращается ко всем в этой комнате. — Отойду ненадолго. Куплю сока. Или мороженого. — она на ходу собирается, хватает сумку с пола. А на Дэна верно наступает паника. Она уходит?! — Скоро вернусь. — напоследок говорит Соня, открывая дверь. Она останавливается лишь на секунду. Чтобы кивнуть Дэну и посмотреть тем же взглядом, что и в подсобке, с той же надеждой. И этим ужасно напоминает ту, что почти всегда так же смотрела ему в глаза. А потом дверь закрывается на его глазах. Денис сглатывает. И подходит к дивану, ругая самого себя. Уже давным-давно нужно было объявиться тут, поговорить с Мией, вправить ей мозги с её армией тараканов, бегающих по кругу по любому поводу и без. Соня выглядела так, будто десятку дементоров повидала. А он... И правда лишь обижается и думает о себе... О Жене. И о других глупостях. — Мими? — клубок на диване не двигается. Денис садится на край, слегка дергает её за плечо. — Мия? Ты спишь? Она резким рывком скидывает его руку, и он видит её лицо. Маска безразличия и раздражительность от того, что он покусился на её покой. Давненько она, конечно, такой не была. Денис уже и отвык за то время, пока она была белой и пушистой. В черных глазах он даже не сразу видит, что Мия узнала его. Дэн понимает это, когда она расслабляется всем телом и, осмотрев обстановку, решает скинуть с себя одеяло. Удивительно, что только сейчас, ведь погода всё ещё была знойной. Мия встаёт с дивана. Не знает, куда себя деть. И, кажется, совсем не намерена говорить с ним. — Мия... — он встаёт за ней. — Чего ты хочешь? — так тихо, что он не сразу понимает сказанное. — Мий... — он хочет подойти ещё ближе, но чувствует, что любое неверное движение может оказаться смертельной ошибкой. — Я к тебе. Проведать. Помириться... Это же всё фигня? Мы же с тобой лучше друзья! Почти парочка! — он пытается усмехнуться, но теряет всякий пыл, когда она так и не показывает своё лицо. — Мия? Ты же помнишь, что я всегда рядом? И если что... Ты только скажи! Денис сглатывает. Она даже не шелохнулась. Мия вообще его слышит? — Мия... Широким шагом он наконец обходит её и заглядывает в лицо. Непроницаемая маска, которая уставилась в пол. Она даже не хотела его слушать! — Мия! — Денис хватается за её плечи и не может поверить. Он не может... Он не может потерять ещё и её! Нет! — Скажи хоть что-нибудь! Мия ещё удерживается на месте. И всё-таки поднимает свой пронзительный от глубины взгляд. Он всегда боялся его больше остальных. И ненавидел так же сильно. Несчастные глаза любимых всегда причиняют высшую степень боли. Теперь и сам Денис еле удерживается на ногах. Теперь он понимает Соню. Её измученный вид. Понимает, что нужен не только Жене. — Ты... — Дэн теряет дыхание. Теряет все силы, видя Мию. — Ты не можешь. Она бы усмехнулась. Он знает. Он чувствует. Но Мия молчит. Смотрит сквозь, словно его тут и нет, словно и она не здесь. — Думаешь? — её голос тише ветра. Он должен был привыкнуть. Денис знает её слишком давно. Но вот она перед ним. Ни живая ни мертвая. Напоминает саму себя, но теперь это кажется чем-то далёким и неправильным. Теперь это не она. Теперь... А знал ли он её вообще? Менялась ли она вообще? Может, это так и продолжало сидеть в ней, пока он и все остальные решили дружно прикрыть глаза? Или только он. — Мия, я знаю, что иногда ты решаешь сразу и за всех... — он говорит с запинками, неуверенностью, что его слова вообще что-то значат. С подкошенными ногами вспоминает, что когда-то его и вовсе не захотели слушать. А захотят ли сейчас? — Упертая до усрачки. — Мия почти свешивает голову. Теперь находит интерес в полу, но Денис продолжает. — Но ещё я знаю, что ты одна из самых умных, добрых и невероятных девушек, которых я знаю. Что ты... Вызываешь только восхищение, — кажется, она слегка дёргается, и Дэн видит в этом хороший знак. — И любовь. — тише добавляет он. Парень сглатывает и хочет подойти ближе, чтобы обнять. — И именно поэтому ты должна уже вбить себе в заумные мозги, что ты любима и нужна. Мне, Соне, дядьке своему... Мий — Дэн берет её за плечо. Всё внутри сжимается, когда тишину прорезает воздух. Он ждёт ответа, знака, разрешения, одобрения, хотя бы взгляда. Мия не может оставить его. Не сейчас... — Дурачок. — в голосе слышится та же лёгкая улыбка, которая отражается и на её лице. — Денис, — она тянется к его лицу, и он понимает, что не может даже дернуться. Тело деревеет. Поэтому приходится выносить холод прикосновения подруги. Она буквально лед. — Только не думай обо мне слишком долго... Дэн хватается за неё. Пытается удержать на месте столб. Она и на это не реагирует. Денис прижимает её к себе ближе, сильнее. Она все, что у него осталось. Она единственный человек, который может его принять. И сейчас... Она не хочет даже говорить с ним.

—

Тело ломалось и расходилось трещинами от усталости, бессонных ночей, осознания полной беспомощности. Соня наворачивает, кажется, двадцатый круг по лестничной площадке, ожидая хоть чего-нибудь. Дениса, Мию, знака свыше. Что-нибудь. Неожиданный скрип лифта заставляет подпрыгнуть на месте, и она до крови прикусывает большой палец, который грызла до. Видит кровь. Видит, что все её руки в крови, в ранах, которые не успевали заживать, а она делала новые. А когда оборачивается, застывает на месте. — Ну и лифт тут конечно... — привычно ворчит себе под нос Илья, выходя из железной коробки. И тут же замирает на месте, встречаясь взглядом с Софией. — Приветик.— неуверенно, неловко проговаривает он, не зная, нужно ли сделать что-то ещё. Соня же продолжает тупо пялиться на названного знакомого. Слышится шорох, и ей кажется, что он из заветной квартиры. Соня напрягается всем телом, гипнотизируя дверь. Проходит минута. Она клянётся, что больше никогда не оставит Мию одну. Проходит вторая. София сдерживается изо всех сил, чтобы не ворваться в жилище возлюбленной. Третья. — Чего ждёшь? — Илья оказывается так близко и так быстро, что Соня не сразу вспоминает, что он вообще тут когда-то был. Парень так же переводит взгляд на дверь, а потом снова на Соню. — Дэна? Дэна с Мией? — Я... — мысли путаются, язык отказывается складывать звуки в членораздельные слова, и она выдавливает: — Адрес?.. Как ни странно он понимает и без каких-либо лишних дифирамб. — Мия... — он прокашливается, продолжая уже тише. — Дала ещё давно... На всякий случай. Соня несколько секунд смотрит на него во все глаза, а потом кивает болванчиком. Хочется даже улыбнуться этим словам. «Да... Это на неё похоже... Мия такая...» В голову лезут моменты, когда Мия продолжала уверять её, что Илья молодец, золотой мальчик! Он обязательно исправится. Она видит это. Знает. А как сияли надеждой тогда её глаза, будто... Тогда она пыталась выхватить у судьбы последний шанс и для самой себя. Тогда и Соня была готова поверить во всё, что угодно, в любые слова Мии. Да она и сейчас готова... — Слышь... — Соня теряет точку опоры, когда её плеча касается рука Ильи. Он всё ещё до ужаса непривычно близко. — А Мия... Она... С каждой его паузой Соня сильнее ощущала, что кислорода не хватает, лёгкие рвут когти паники, беспокойство волной накрывает её. И она не понимает взгляда Ильи. Эту чрезмерную тревогу за Мию. За её Мию. За эту мучительную боль в его взгляде. Да кто он вообще ей такой? И почему продолжает говорить только о ней, лишь о ней. Одним рывком, нескладным и неизящным движением София отмахивается от него, отступая на неустойчивый шаг. Перед взглядом плывёт грязная плитка подъезда, тело шатает. — Она... «Отвратительна. Ужасна. Слишком жестока, несправедлива. Неблагодарна. Злая, злая... Она ужасная!» Соня всё ещё не может забыть вчерашний разговор. Она никогда не сможет забыть это. Единственное, что она никогда не хотела бы услышать в этой жизни. — Давай расстанемся? Соня слышит её. Видит. Думает, что что-то не так, но не может понять, что именно. Цвет её лица, грузный взгляд, который умещал в себе так много боли, волосы в непонятном коме, который придётся вычёсывать целый день, чтобы привести кудри в надлежащий вид. Или в губах, что произнесли какие-то неправильные слова, полностью искусанных, красных от кровавых ран. Соня слышит. Но не знает, что ответить и как не разрыдаться в момент. — Что? — вырывается дурашливый смешок. Будто и не услышала. Она улыбается Мии, но не видит ни капли тепла. Губы Мии приоткрываются, она точно хочет что-то сказать, но Соня так и не слышит каких-либо звуков. Или не хочет слышать. В горле собирается горько-соленый комок. Соня отводит глаза, ощущая, как решается на прыжок в пропасть, как вся её жизнь в мгновение приходит к одному простому вопросу. К одной девушке. Которая совершенно не хотела бороться и жить, а София и не видела своей жизни без неё. — Ты сейчас серьезно? — резко, грубее, чем она ожидала и тем более планировала. Соня оборачивается на Мию, и та вмиг становится меньше, робче. — Правда!.. — комок слез и обиды даёт о себе знать, голос наполняется страхом и жалкой мольбой. Она подходит ближе, несмотря на ватные ноги, что еле держали её обессиленное тело. — Спрашиваешь меня об этом?! Мия не выдерживает и секунды её взгляда. Прячется, словно может убежать, вырваться из этой квартиры, уйти от разговора, который сама и начала. Соня видит, что нижняя губа Мии дрожит так же, как и её собственное сердце. Лгунья. Она правда думала, что Соня такая дура? Мия пытается сделать шаг назад, снова увеличить гребанное расстояние между ними ещё больше. Пристыженно закрывает лицо и совсем не хочет слушать Софию. Соня же хватается за её запястья, не давая сделать и шага. Кажется, она впервые чувствует, что в её руках действительно есть силы. Что она может причинить ей боль. — Я люблю тебя! Мия! — Соня не сдерживатся, почти орет, Мия сгибается, становясь ещё меньше, и, кажется, трясет головой. — Люблю! Слышишь?! Люблю! — Мия продолжает махать головой, от чего кудряшки разлетаются в разные стороны. — Люблю! — словно прожигая слово на губах, продолжает твердить Соня, готовая повторять это снова и снова. — Люблю тебя! И никогда не расстанусь! Не по твоей прихоти! — Мия еле стоит на ногах. Соня же не останавливается, трясет её, словно она может чем-то помешать ей, будто она не просто беспомощное, слабое тело. — Ни по чьей-либо ещё! Слышишь?! Она наконец-то прижимает возлюбленную к себе впритык. Резким движением разворачивает, хватает подбородок, заставляя показать своё лицо. Мия готова беспомощно упасть, она продолжает слабо, но усердно качать головой. Не смеет поднять глаз, из которых текут слезы. Ей тяжело. От слов Сони, от своего предложения, что заставляет выворачивать наизнанку все внутренности, от того, что она не может ничего с собой поделать. Соня видит это. Соня понимает. Мия кидается Соне на плечи. Утыкается в шею, растягивая ногтями футболку. Не успокаивается, всё ещё предстает раненым зверем, а не чем что-то здравомыслящим, но находит безопасность для своих чувств в лице Сони. В том, что может пропитать своими слезами её футболку. В том, что может вцепиться в спину Сони и не услышать ни одного слова о том, что Соне больно или неприятно. Потому что уже знает наизусть, чувствует, что Соня готова остаться тут навечно. И потому что Соня вцепится в неё в ответ. Приходит в себя София, уже когда слышится скрип двери, и она бежит навстречу Денису. Белый, потерянный, никакой, он выходит из квартиры и даже не может закрыть дверь. — Что?! Что такое?! — в её голосе точно тихая истерика. — Что с ней?! Денис качает головой и еле шевелит губами. Соня почти вешается на него, впивается пальцами в плечи, но тот словно и не ощущает. Соню ведёт, она слышит своё сердце громче любых звуков. Пытается сосредоточиться на губах Дэна. — Нужно сказать дяде... Или маме. — он всё же кренится вперёд. — Нельзя её так оставлять... Слышишь? — теперь и он сам хватается за её руки, и Соня понимает свою слабость, жалкую беспомощность. Она бы и не пискнула, если бы кто-то размозжил её по стенке подъезда прямо сейчас. — Я... — его взгляд осматривает всё, но ни на чём не останавливается. — Пойду позвоню. Нужно позвонить... — он совсем отпускает Соню из рук, но теперь она так хочет, чтобы хоть кто-нибудь удержал её за руку. Неведомой силой Соня оборачивается на Дэна и видит, как он застыл от неожиданности увидеть тут Илью. Вдруг Денис снова оборачивается на Соню и буквально заклинает. — Не оставляй её одну! Ни за что! Сердце точно уходит из-под ног. — Нет, нет, нет! — она пытается удержать Дениса за футболку. — Не уходи! Не бросай меня! Не надо! Денис был настолько шокированным от её вида, что не мог сказать и слова. — Вы что, совсем кукухой поехали? — недоуменно спрашивает Илья, подходя ближе к ним. — Говорите, будто там мертвец, а не Вишнева... — он косится на дверь, делает кислую мину и снова осматривает их с ног до головы. — А ты как думаешь? — Соня делает шаг вперёд. — Мы просто так тут возимся с этим? Волнуемся? С ума сходим? — с лица Ильи окончательно слетает вся спесь. — Думаешь, знаешь Мию? — Илья даже хмурится, окончательно становится серьезным. Соня усмехается. — Думаешь, знаешь и можешь предположить, что с ней будет... — Я... — Ты просто жалкая попытка всё исправить. — затыкает его Соня. И слезы всё же вырываются из глаз. — А она... Она правда хотела жить. — Соня поднимает голову на Дениса, который смотрел в никуда. — Ты же видел это. Ты же знаешь... —Тогда... — Соня больше и не хочет смотреть в сторону Ильи. Она устала от этих разговоров, разборок. Попыток исправить поломанное. Ей нужно вернуться к Мии. — Я сам поговорю с ней. Соня успевает только раскрыть глаза и увидеть захлопнувшуюся дверь да услышать щелчок. Это Илья с той стороны закрыл вход.

—

Запах вонючей хлорки ударяет в нос, и Илья вспоминает, что от Сони несло тем же. И всё равно он продолжает упрямо идти вперёд. В неизвестной квартире, к девчонке, которую он не видел уже как неделю. И которая успела поставить на уши весь Краснодар. Илья не знает, зачем он делает это. Зачем закрыл дверь. Ввязался в эту компанию. Доверился больше нужного чужим людям. Решил, что... Может оказаться полезным ей. Сильной и стойкой до зуда в зубах Мии Вишневой. Девушке, в которой нашлось место для безмерной ненависти к собственной жизни, доказательством чего служили шрамы на руках, и такой же безмерной нежности к каждой твари, что отражала её улыбка. Девушке, глаза которой каждый раз приводили его в ужас и оцепенение. От глубины и напоминания, что она всегда будет сильнее его. Той, с которой новые встречи были желаннее, чем он был готов признаться самому себе. Той, в которой он нуждался сильнее, чем мог бы подумать. Когда же он видит её, то вновь задаётся вопросом: сможет ли он как-то помочь ей? Мия даже не оборачивается на шаги. Даже не желает видеть гостей. И он чувствовал, что Мия, спасительница и добродетельница каждой жалкой твари, не из негостеприимных. — Значит решила насладиться одиночеством перед первым сентября? Или поиграть в принцессу в башне? — Илья подходит ближе, но она не оборачивается. Сердце заходится в лихорадка, и парень чувствует себя в клетке с беспощадным чудовищем. Илья подходит ближе. — Ты... Рукой тянется дотронуться до плеча, и она всё же поворачивает голову. Илья вздрагивает, рука так и не находит чужое тепло. — Зачем? — её потресканные губы еле шевелятся. — Зачем что? Его прибило гвоздем к полу, когда Илья всё же смог заглянуть в червоточину её глаз. — Пришел. Губы склеились, язык точно отрезали. Мия была так близка, буквально вытянуть руку, но добраться до неё казалось невозможным. — Мия... — Что? — хлестко и без какого-либо терпения. Эта беседа давным-давно осточертела ей, как и он сам. И Илья не мог понять, что хуже. — Я... — Хочешь помочь? Что-то изменить? — она поворачивается корпусом к нему. Илья отступает назад. Сглатывает. Вишнева без какой-либо эмоции глядит на него и выдыхает с едва заметным недовольством. — Уходи. Говорит так, будто и сама уйдет. Будто сейчас сбежит и исчезнет перед его глазами, рассеется туманом. Но неизменно остаётся неподвижной на месте, глядя в пол. Илья делает шаг к ней. Мия и глазом не ведёт. Она даже не видит смысла как-либо реагировать. Видеть его. Разговаривать с ним. Теперь Илья в полной мере прочувствовал то же, что и Соня, то же, что и Дэн. И разве теперь он может просто так оставить её? Разве теперь он может оставить Дэна и Соню без Мии? В которой все так нуждались? Илья хватается за её запястье и получает кроху внимания. — Прекрати. — слишком жалостливо и беспомощно. Но это лишь начало. Илья тянет девушку на себя. — И ты говорила, что нужно беречь себя? Лучше относиться к жизни? Что жизнь заслуживает второго шанса? Он тянет на себя ещё сильнее, и Мия оказывается в его руках. Она не хочет поднимаеть глаза, не хочет слушать, отвесив голову в сторону беспомощной грудой. — Посмотри на меня! Посмотри! — Мия ощущается безвольной куклой в его руках. — Ты... Не можешь. — с горьким надломом в голосе. С надеждой. И Мия все же поднимает глаза. Илья сжимает её предплечья до черных синяков, до честного признания в том, что она нужна ему. Необходима. Теперь он знает это. — Ты же... — сквозь стиснутые зубы — Обещала! И в её темных глазах видится проблеск. Осознание его слов. Мия наконец видит его. И Илье кажется, что он привёл её в чувства. Но она с поразительной силой отталкивает его. Делает несколько шагов назад. И с тихой беспомощностью признаётся: — Я и мир покорить обещала. Обещала, что смогу выбраться, но... — Илья осознаёт, что все его слова лишь пыль, что ему никогда не стать таким же вдохновителем. Что Мия может выбраться, только уже не видит смысла. — Моя жизнь — Ад.