Любовь среди боли

Она боится крови. Не хочет измараться, потом придется стирать одежду. Ванну мыть. Боится передумать. В самый последний момент замереть с лезвием у запястья. Боится верёвки. Её тело придется снимать. Она не хочет, чтобы... Соня видела это. Наверняка она первая увидит, когда зайдет в квартиру. Мия не хочет быть обузой для неё даже после конца. Подходящих таблеток нет. Выйти из дома она не сможет. Ноги подкашиваются, когда она встаёт с постели. Тело не держит равновесие. А она сама чувствует головокружение. Чувствует, что остался один шаг. И она будет над пропастью. Её спасение, её долгожданная свобода. Способ отключить все эти чувства. Эмилия находит точку опоры в подоконнике. Непослушными, трясущимися пальцами берется за белоснежную ручку рамы. Прилагает все усилия, чтобы повернуть вниз, а потом в сторону. Делает один вдох. «Даже записки не оставила... Соня будет плакать. Соня...» Сглатывает, хотя нечем. Рука на раме ощущается инородной частью тела. Она не может ею управлять. Даже больно представить выражение лица Сони, когда ей сообщат. Больно... От того, что Мии не будет рядом, чтобы утешить. Она всегда делает хуже. Только боль. Только проблемы. Эмилия оборачивается, в темноте находя стол, где могла бы лежать записка с последними словами. Но идти за ручкой и бумагой больше не имеет смысла. Её забудут. Бумажка не нужна. Она справится и без неё. Из последних сил тянет форточку на себя, ночной воздух ударяет в лицо, слезы на щеках неприятно щиплют кожу. Она даже не может поверить, что это наконец-то случится. Ей станет легче. Ей станет спокойнее. Слезы падают, горячо опаляют руки на подоконнике. Хочется смеяться. Прикрыть глаза. Чтобы не видеть своего падения. Так будет легче. Ей хочется верить в это. Слезы не останавливаются. Ей страшно умирать. Эмилия хочет конца для боли, не для себя. Не для них с Соней. Их чудесных, счастливых отношений. Не хочет, чтобы дядя снова потерял кого-то с черными кудрями, так нелепо. Не хочет знать, что будет с Денисом, когда он узнает. Когда он будет вспоминать их последний диалог. Свой шестнадцатый день рождения, где она даже не смогла сделать хороший подарок. Не хочет, чтобы они думали о ней, вспоминали, говорили и хоть как-нибудь любили. Она не заслужила их. Их любовь. Эмилия почти падает, конечности больше не способны удерживать всю тяжесть, которая обрушилась на неё. Из горла вырываются уродливые всхлипы. Теперь даже воздух способен сбить её с ног. Невидимая веревка продолжает тянуть её вверх, лишать кислорода каждый раз, когда она осмеливается подумать, что всё налаживается, что все будет хорошо, с ней всё будет в порядке. С ней всё будет хорошо. Она пыталась развязать эту верёвку. Пыталась верить в лучшее. В гребанное будущее. В счастье рядом с Соней, Дэном, Алёной и дядей. Она бы смогла... Правда смогла. Эмилия хочет встать на ноги. Наваливается на подоконник. И наконец поднимает глаза к небу. Чёрное, и лишь пара звёзд еле сверкает в грязной атмосфере города. С тяжестью в лёгких вдыхает, но совсем не чувствует. Пустота. Она прикрывает глаза, убеждая себя, что так точно решится, что так будет проще. Так она не передумает в последний момент. «Ты же обещала!» Эмилия закусывает губу. Чувствует, как вкус железа оседает на языке. Обещала. Обещала себе и ему. И Соне, и Денису, и милой Алёне. С губ срывается смешок от попытки представить лицо Алёны в шоке. Не поверит. Она не поверит, что стоило Алёне уехать, Мия... Мия смеётся. Её тянет вниз. «И всё таки... Записку надо было оставить». И это была её последняя мысль.

—

В горле было сухо, сердце стучало в тревожном, предвкушающем чего-то ритме. И она всё равно шла к ней. Вчерашний день мутным пятном стоял перед глазами, но Соня старалась забыть, настроиться оптимистично. Сегодня... Сегодня она точно должна что-то сделать! Сделать, чтобы Мии стало лучше и... Глаза цепляются за красно-синие мигалки, и на мгновение София слепнет. Замирает на месте. С вопросом осматривает карету скорой помощи. Она уверяет себя, что это совпадение. Роковая случайность. Ошибка... И через секунду она бросается к подъезду, не глядя в сторону машины. Ожидание кажется приговором. Мысли вихрем захватывают голову, но Соня сдерживается из последних сил. Она врезается в лифт, ударяясь плечом. Не обращая внимания на боль, лихорадочно нажимает на кнопку лифта, но на панеле видит, что он на предпоследнем этаже. Отталкиваясь от железной двери бежит в сторону лестницы, хватаясь за перила и не видя за пеленой слез даже следующих ступеней, Соня считает секунды. Проклинает себя за каждое падение и чувствует кровь на языке с прикусанных губ. «Она не могла». Соня подскальзывается, неудачно бьётся голенью и на пару секунд падает на начале новой лестнице. В голове продолжает реветь сирена скорой помощи. Руки сжимаются в кулаки. Соня не переживет. Она не сможет жить без неё. Не сможет дышать. Как же ей быть? Мия не могла так поступить... Только не так... Слезы горячими каплями остаются на дрожащих руках. София снова подрывается с места, находя опору в перилах. Кажется, что каждым шагом она превозмогает саму себя, с каждым шагом сердце бешеной птицей бьётся о костлявую клетку. Что если она не увидит Мию сейчас же, то покончит с этим как можно быстрее. У двери в дрожащих руках гребанные ключи выскользают из рук, слезы мешают видеть пространство, а мысли превращаются в кашу. Состоявшую из воспоминаний, из их счастливых моментов, из страхов, что были сильнее любой веры, из отрывков кошмара, где она так и не успела, так и не смогла спасти её... Она не смогла отговорить её. Соня не спасла. Мия... Они так и не смогли! Поцеловаться ещё раз, уснуть в объятиях друг друга, завести кота, сказать глаза в глаза тысячу раз приторное «я тебя люблю» и ещё тысячу раз поссориться из-за глупостей, которые показались бы мелочью по сравнению с этим. Уехать отсюда. Далеко. Обрести счастье. Их счастье. Поздно, но Соня понимает, что дверь открыта и, не вытаскивая ключа из скважины, вваливается в квартиру. На удивление светлую. Соня застывает, её тело больше не в её власти. Окна в квартире нараспашку. Перед глазами обрывки сна, её главного кошмара. Первые шаги еле ощущаются онемевшими ногами. Соня не боится. Её тела на полу, обездвиженного и потерявшего последний отголосок жизни. В крови. Соня видит перед собой только размытые пятна, сцены из кошмара, который всё ещё стоял перед глазами. Смерть всё ещё удерживала её в цепких объятиях. Она пытается вдохнуть, но Мии всё ещё не видно. Соня быстро проходит маленький коридор прихожей. Оказывается почти в центре крохотной квартиры, что теперь казалась непомерным лабиринтом. — Мия? — не своим голосом. — Мия! Шаги, движения тела становятся обрывистыми, неуклюжими, она готова потерять равновесие в любой момент. На кухне нет. Тянет проверить ящик с ножами, но её тут же разрывает во все стороны. Соня вертит головой по квартире, которую знает лучше своей. Глаза всё же осматривают место, где лежал её труп. Ничего. Ни крови, ни лезвий, ни Мии. Где она? Где?! Соня осматривает стол с мусором, но также не находит ничего. Мии нигде нет. Ни у дивана, ни на нем, ни в коконе из подушек, одеял и пледа. Соня бросается к кровати, комкает грязную простынь в кулаках, со всей силы тянет лёгкую ткань и уже не способна выровнять своё дыхание, спастись от ужаса. — Мия! Эмилия! Эмилия! Она скидывает всё и видит лишь голый матрас в пятнах. Ничего. Её нет. Она не могла... Соню выворачивает изнутри, она задыхается. Нигде... Её нигде нет... — Мия! — голосовые связки на пределе. Неровным шагом София выходит к центру квартиры. — Мия! Взгляд оказывается прикован к распахнотому окну. — Нет... — Там даже нет сетки. — Нет... Нет, нет, нет, нет, нет... Нет! Мии тут нет. Мия, она... — Мия! — из последних сил зовёт Соня, готовая сама вылезти из окна. В голове проносятся мысли о родителях, о том, что она не сможет даже объяснить, рассказать о своей любви. Что Соня так и не спасла. Что она оказалась беспомощной, что Мия... Это не должно было закончиться так. Ни окном. Ни скорой помощью. Не так! Они любили друг друга, были счастливы! Соня была счастлива! Мия не могла... — Сонь? Голос Мии отдается эхом где-то на периферии сознания. София замирает на месте. Не хочет верить в слуховые галлюцинации, в то, что Мия звучит так легко, так нежно... А когда оборачивается, видит Мию с полотенцем на голове. Изнеможденную, болезненно-бледную, но теперь бодрую и удивленную. Шаг. Соня думает, что упадёт на колени и вцепится в ноги Мии. Ещё один. Соня бежит на неё, не задумываясь о падении. Мия еле нашла равновесие и силы удержать Соню. Мия ахает, а Соня больше не сдерживает слёз. Больше она не намерена расставаться. Она проклинает Мию, клянётся самой себе, что больше никогда не отойдет ни на шаг, что расцелует эти губы, щеки, кудри, до боли в губах, но ни за что не остановится. Соня поднимает голову и вглядывается в светлое лицо Мии. Жива. В её руках. Пахнет своим сладким ванильным шампунем и выглядит прекраснее всех. Только остаётся шокированной при виде Софии. Соня обнимает ладонями её щеки, видит бледное лицо, губы в кровь, от удивления трогательно раскрытые глаза с блеском, с тем самым блеском, который был до. Видит, как в карих глазах отражается страх и стыд, но это совсем не важно. — Я тебя, — со всей пылкостью и честность, насколько могла, признается Соня. — ненавижу. Мия даже перестаёт дышать, вслушиваясь в голос возлюбленной. А потом София видит, как уголки её губ взлетают вверх, и вновь тонет в объятиях. Она ни за что не отдаст Мию. Никому, ни смерти тем более. — А я тебя люблю. — тихо проговаривает Мия и так легко, нежно, будто последние дни не слились в один ужасный миг, и добавляет напоследок задушевно шёпотом, будто боясь саму себя. — Больше жизни.

—

Подушечки крупных пальцев проводят по натянутым струнам. Руки парня всё ещё пытаются приучиться. Ему... Нравится. Видно по лицу. Илья подходит ближе, и Денис поднимает на него свой голубой взгляд. Копна светлых волос отросла так, что скоро перекроет Петрову весь обзор. Так и хочется дать по башке и показать в сторону парикмахерской. Денис ухмыляется и вновь возвращается к облюбованной гитаре. — Ну ты и зачастил, конечно... Влюбился в наше кафе? Илья подсаживается за стол и утопает в диванчике, раздумывая, что можно совместить три в одном. Разбитую гитару, удар по голове Петрова и отсутствие этой глупой физиономии. Но через мгновение ему хочется ударить Дениса хоть куда-нибудь, ведь его взгляд меняется. Становится до тошноты понимающим и добрым. Сегодня он раздражает сильнее обычного. Илья пытается пнуть парня под столом, но тот, будто заметив что-то на его лице, успевает уйти от удара. И убить его хочется ещё больше. — Я просто... — Илья проводит взглядом по лицу Дэна. — Не хочу... — По кончикам его волос. По носу, впалым щекам и вечно открытому рту. Замолкает, раздумывая над своей честностью, откровенностью. Хочется встать и уйти из кафе, оставить это всё позади, хоть немного понять бурлящую жижу внутри себя, которая феерила рядом с Мией, с ним, с Соней. Они... Вынуждают его на поступки, о которых он никогда бы и не подумал. Они... Мешают ему. Когда же Илья снова смотрит на Дэна, то понимает, что хочет быть рядом. С ними. А бурлящую жижу можно и потерпеть. — Быть один. — заканчивает Илья, и Дэн поднимает на него свои пронзительные глаза. — Да, — тихо подтверждает Дэн и улыбается этому внезапному взаимопониманию. — Да... — продолжает улыбаться, но отводит взгляд, и Илье становится пусто. От его вида, от того, что он так быстро принял его ответ. Что он отреагировал так. А Илья сказал правду. Мог сказать всё что угодно, но выбрал её. Такую голую, беззащитную и неловкую. Но точно срывающуюся с кончика языка. И от вида Дениса, такого же нагого в каждом взгляде, открытой улыбке, мягком голосе, хотелось быть ещё честнее. Хотелось показать себя. — Знаешь, — Денис проводит по струнам, и Илья задерживает дыхание, это почему-то завораживает, — в последнее время я тоже ненавижу его. — пальцы неумело (ещё не приноровился) перебегают по струнам, Илья продолжает наблюдать. — Одиночество. Все пытаюсь избавиться, — он смеётся, пальцы застывают на месте, Илья обращается взглядом к его лицу. — да никак. Рвётся натянуть улыбку, сыграть героя, радость, но видно, как из него будто насквозь торчит палка, а он правда пытается подавить гримасу боли. Петров точно напрашивается на хороший лещ от него. — Хожу не пойми куда, не пойми зачем. — он начинает тихо играть простые аккорды, кажется, и сам удивляется, что выходит неплохо, но уделяет этому так мало внимания, что Илья в очередной раз задаётся вопросом: что же, черт возьми, случилось у него с той девкой? И почему она его отшила? — Знаю, что это всё не то. Всё не те, но... — оканчивает своё маленькое представление. — Её нет. А значит это мерзкое одиночество всё ещё рядом. Со мной. А я, ну... — Денис морщится от фантомной, но ощутимой боли. — Во мне всё ещё живёт надежда, что в какой-то момент она решит вернуться. — Дэн горько усмехается. — Решит зайти именно в это кафе. К нам... — еле разборчивым шёпотом делится сокровенным, но тем, что так сильно тянет его вниз. — А я обернусь и увижу её... — и наконец оборачивается. Илье не нужно повторять за ним, чтобы узнать, кто там у входа в кафе. Илья прекрасно видит по лицу парня, что там никого нет. Медленно, но Денис оборачивается обратно к собеседнику, ещё более серый, осунувшийся, непривычно бесчувственный. «Никогда бы не подумал, что буду... Скучать по тому идиоту». И всё же Илья бьёт его куда-то в голень. На что получает шокированный, очнувшийся взгляд, полный недоумения, как Илья мог так грязно ударить его. Илья же ухмыляется, чувствуя облегчение под этим испепеляюще обидчивым взглядом. — Если тебе надоело слушать мои розовые сопли, мог бы встать и уйти. — Денис ставит гитару рядом, и Илья понимает, что лирическое окончательно покинуло артиста погорелого театра. — И где же мне ещё искать тогда развлечения? — Илья облакачивается локтями на стол, наклоняя голову вбок. Чем до ужаса бесит Петрова. — Убери уже свою тупую рожу. — Дэн отталкивает его лицо ладонью, и Илье искренне хочется смеяться. Он снова падает спиной на диван и пару секунд они сидят в тишине. — Думаешь... Ей правда стало лучше? — Илья проклинает тот самый срыв в голосе на «ей», но уже ничего не может поделать. Лишь сильнее вдавливает позвоночник в мягкое сиденье. И всё равно не может сбежать от воспоминания, как случайно обозвал Вишнёву «Кудряшкой». Теперь это кажется даже... Хорошим моментом. — Соня... — Денис и сам наваливается локтями на стол, и Илье хочется ещё дальше. — Сказала, что она, — он пожимает плечами, не сводя с Ильи нерешительного взгляда. — выглядит лучше. Правда она просила не говорить о том... — он заминается, но после скороговоркой заканчивает. — о всём, что было. Илья отводит глаза, понимая, что так просто забыть... Кажется невероятным. Мия была пугающей. Будто труп. Разлагающийся изнутри. И всё же его слова произвели хоть какой-то эффект. Ну, или ему хотелось так думать. — А Соня? Дэн выходит из задумчивой дымки и с вопросом глядит на Илью. Тот же в упор глядит в ответ. Илья не будет повторять вопрос. Пусть даже и не надеется. — Соня... — Денис улыбается его "заботе", и Илья точно ударит Петрова снова, только чем-то тяжёлым и по голове. — Звучала лучше. Думаю, ей нужно хорошенько отдохнуть. Отойти от всего... — Денис выдыхает. — Раньше было лучше... Илья же закатывает глаза. — Раньше и динозавры кушали травку. И тут на его телефон приходит сообщение.

Забрала кофту

В сети

Я уже у кафе И Илья поднимает глаза в поисках розовых волос. К его удивлению, со звоном колокольчиков в кафе заходят Мия с Соней.

—

Дилара допечатывает сообщение и тянет стеклянную дверь. Приятно снова оказаться в «Тёплых котах». «Нужно заказать карамельный раф! Он тут слишком вкусный...» Она почти ударяется о парня на проходе, а когда поднимает глаза, видит Илью. Несколько секунд моргает, а тот отходит на шаг назад. — Извини... — бормочет Илья, оглядываясь за спину, но снова обращается к ней. — Принесла? Дилара просто кивает и, видя нетерпение парня, протягивает пакет с девчачьей кофточкой, которая пробыла у неё пару недель. И почему она вечно забирает чужую одежду? Илья просто кивает, забирая пакет, и Дилара вспоминает его недовольный голос при втором звонке. Наверное, думал спам. Дилара же спокойно рассказала всё и, к удивлению, получила теплую благодарность за то, что сохранила кофточку. Нехотя, но парень назначил встречу, и теперь она тут. Он снова оборачивается за спину, когда она спрашивает: — Частенько сюда захаживаешь, да? Парень даже не успевает ей ответить, как его вниманием снова завладевает что-то за спиной. И Дилара сама поворачивает голову. Оказывается, Илья смотрел на коллег Василисы. Дэн что-то бренчал на гитаре, а рядом с ним восторгалась Мия и выглядела при этом очаровательной. И при новом взгляде на Илью Дилара улыбается. Неужели никогда не влюблялся до этого? Мия и правда невероятная красавица. — Ладно... — Илья выходит из гипноза, но Дилара лишь машет ему ладонью на прощание, направляясь к барной стойке. — Передавай привет Оле. Такой детской растерянности Дилара не видела давно. И это забавляло.