Любовь среди боли

— Значит сегодня без Сони? — Ага. — задумчиво тянет племянница, когда они наконец оказываются у нужной двери. — А ты у тёти Марины хочешь остаться? — невзначай спрашивает Мия, и Андрей, что тянулся к звонку, зажимает его слишком сильно. Мия жмурится от противного визга. Андрей извиняюще улыбается. — Нет, я... — оправдаться он так и не успевает. Дверь распахивается, и на пороге показывается Марина со смешной гулькой на голове, которая съехала вбок. — Ох! Мия... — она улыбается, а потом поднимает глаза на Андрея. Он видит удивленный блеск. — Андрей... — Здравствуйте, я к Дэну. — бормочет Мия и успевает быстро прошмыгнуть в коридор так, что Андрей успевает ухватиться взглядом только за её длинную черную школьную юбку. — Мия! — остаётся пораженной и Марина, которая оборачивается на Мию, что уже стащила с себя туфли. И снова обращается лицом к Андрею. — Я хотел... Гостинцем угостить, — он поднимает руку с пакетом, но всё, о чем способен думать, — её открытые и чистые глаза. — Раз уж... Привез Мию. Он протягивает гостинцы, но Марина смотрит на этот дар так, словно оттуда сейчас выскочит щенок. — Ты что! Тут собрался стоять? — начинает причитать она и становится так, чтобы он скорее прошел в прихожую. — Заходи, заходи! Так давно не виделись! Чай попьём, пока Мия и Денис... — Нет, нет! Я не хочу пользоваться добротой... — А я тебя все равно просто так не отпущу! Одну чашку! — тут Марина осторожно, но крепко берет его за локоть и утягивает в теплую квартиру. — Ну, Марин... — Андрей с безнадегой наблюдает за тем, как женщина закрывает входную дверь. — Давай, давай! Вот тебе тапочки! Я сама только хотела попить чайку. — она уже собирается уйти, смешно дует на выбившуюся прядь из безумной прически и выдыхает, глядя ему прямо в глаза. Замирает, и он улыбается этому простому доброму теплу, которое излучает каждое её действие. — А попить чая в хорошей компании даже лучше... — и тут она смотрит на его пакет. — Ну? Что ты принёс? — А... — Андрей передает пакет. — Да там... Андрей снимает туфли и с приятным ощущением влезает в серые тапочки. Кажется, принадлежат Денису, потому что Андрею они малы. Его пробивает на улыбку, когда он видит, как расширяются глаза Марины. — Ты где такие пирожные купил?.. — с большим любопытством интересуется она, и Андрей отводит взгляд. Пальто на плечики и в шкаф. — Нигде. Сам сделал, но наготовил слишком много и... Когда он поднимает глаза на Марину, то понимает, что все переживания и сомнения стоили того. И то, почему его так тянуло отвести племянницу прямо до двери, понадеяться, что дверь откроет именно Марина, она настоит, чтобы он зашёл, заведёт разговор и посмотрит именно так, как он обожает. Именно этим взглядом, от которого трясутся коленки, как у школьника, и тянет под чашечкой. Вскоре они оказываются на кухне. Марина смеётся, что совершенно забыла про курицу, но они успели спасти ужин. Её же лицо светилось так, что Андрей бы съел из рук этой женщины всё что угодно. Даже эту подгоревшую несчастную птицу. Ставят чайник они лишь через полчаса. Марина щебечет о том, что Денис почти не выходит из комнаты, он в восторге от гитары и всё время что-то играет на ней, а ещё началась школа, и она всё никак не может привыкнуть, что сын больше не под боком, в кафе. И Андрей осознаёт, что именно этот голос, именно это лицо он желает слышать и видеть. Всю свою жизнь. Когда она зла, весела, хмура из-за забытой курицы, прелестна в каждом своём нервном движении. Когда она просто рядом. Это старческая нужда в чужом тепле? Или он до безумия влюблен? — Марин... — она тут же поднимает на него свои открытые нараспашку глаза и точно требует довериться во всём в своей жизни. Она не торопит, молча дожидается продолжения. А ему так хочется прикоснуться. К руке, к волосам, к щеке. Словно так действительно сможет оторвать от женщины частичку нежности, в которой отчаянно нуждался при виде неё. Андрей отводит взгляд, вырывается смех. Что за абсурд? — Ты... Наверняка подумаешь, что я сбрендил и это ужасно безответственно, я понимаю, что за свои слова нужно отвечать, и я не могу оставить всё так, но... — Андрей. — она останавливает его буйный поток нервного срыва. На пару секунд он чувствует замыкание, заглядывая в её глаза. — Всё... Хорошо. Он выдыхает. И начинает шепотом. — Я должен уехать. — видно, как она пытается сохранить лицо, но Андрей замечает, что этого услышать Марина не ожидала. — Я знаю, что Мия ни за что не поедет со мной. У неё только началась учеба! Друзья, школа, — он качает головой из стороны в сторону, с особой силой мнёт руки, от чего те начинают гореть. Перед следующими словами случается небольшая заминка. — отношения... Но я не могу пустить всё на самотёк! Зажмуривается, осознавая, что это всё лишь глупые и никчёмные для мужчины отговорки. Выход есть всегда. — Черт возьми! — он вдавливает ладони в глазницы. — Я просто не хочу, чтобы ей опять было плохо. Мия... — Ты хочешь, чтобы я присмотрела за ней? — Марина слегка оглаживает его руку, и Андрей с неприятным чувством в глазах смотрит на это божье создание. Точно ангел. — Хочешь мы даже возьмём её к себе? Насколько нужно уехать? Её тепло исчезает с руки, и Андрей отводит глаза. И о чём он только думает? — Ненадолго. Только две недели. Я постараюсь вернуться как можно скорее... Прости, я ужасный опекун... Мия заслуживает лучшего... Андрей не в силах смотреть на неё. Не в силах сдержать это мерзотное чувство прожигающей ненависти к самому себе, к личной беспомощности. Он поклялся не оставлять её. Больше не бросать свою семью. — Андрей, Андрей! — голос Марины по обыденности мягок, но он так и не поднимает взгляда. Слышит тихий вздох. Сжимает кулаки сильнее, проклиная Москву, бизнес и Ивана, который с криком и матом заставлял приехать и разрулить всё... — Не будь так строг к себе. Мия всё поймёт. Я тоже всё понимаю. — Марин... — своими чистыми глазами она точно и беспощадно разрезает любую тревожную мысль, путает язык, сбивает в неразборчивую кучу каждую мысль, хотя та была готова вырваться изо рта. Чайник режет слух противным писком, и Андрей даже дёргается. Настолько оказался в забытье всей обстановки, погружен в этот добрый взгляд... Марина подрывается с места к плите. Ловко орудает кнопками у газовой плиты и разливает ароматный чай. Тут же ставит его перед Андреем, вкус щекочет нос, но он продолжает задирать голову, глядя на Марину. Её рука слегка оглаживает его плечо. Улыбка тянет ту самую струну души, натягивает до предела, до того самого заветного звона. Для неё это обыденность, простой жест для каждого прохожего, посетителя, а для Андрея подобно сладкой муке. — Андрей... Не вини себя за собственные мысли. Рука соскользает с плеча. Марина садится на своё место. Тишина туманом опускается на эту кухоньку. Андрей пытается утопить собственные мысли в чае. Неожиданно Марина подаёт восторженный возглас. — Дашь мне потом обязательно рецепт! — она делает ещё один восторженный укус, прикрывая глаза и выглядя такой счастливой, что Андрей на пару секунд совершенно забывает, о чем они говорили. А когда Марина открывает глаза, то Андрей видит ту самую искру, которую искал столько лет в чужих людях, в самом себе. — Восхитительные пирожные! Андрей улыбается ей в ответ. «Un ange... peut répandre de la lumière même dans les ténèbres les plus terrifiantes» Марина смеётся чему-то своему и кладет руку на стол, случайно касаясь пальцев Андрея. Она вздрагивает от этого ненамеренного контакта и спешит убрать ладонь. Андрей медлит лишь секунду. Аккуратно, но с желанием хватает её худые пальцы с мозолями. Рассматривает их, все в небольших трещинах, слегка загорелые и сохранившие в себе все годы усердной и честной работы. Андрей чувствует, что Марина больше не сопротивляется. Поднимает глаза и видит дрожащий, но открытый взгляд. Она застыла на месте, как и его дыхание, закованная страхом, что они способны совершить что-то неправильное. Или уже совершили. Андрей отрывается от её лица. Осмеливается огладить большим пальцем кожу и ловит то, как Марина вздрагивает. — Андрей... — слабо зовёт она, и это могла бы быть попытка для того, чтобы выбраться из этого прикосновения, но она лишь произносит имя. Только это. Когда же они встречаются взглядами, все слова между ними исчезают. Все стены в мгновение кажутся никчемными. Андрей видит в отражении её глаз себя и впервые за долгое время ощущает, что готов полюбить всё и даже такое неотеасанное чудовище, как он сам. Только бы её взгляд оставался прежним. — Марин, думаешь они не пойм... — Мам!.. Андрей не успевает моргнуть, как Марина вскакивает с места, вырывая свою руку. Он поднимает голову на перепуганную женщину, а после оборачивается назад. Через дверной проем проходит Денис. — А какой у нас чай остался? — он слегка щурится, завидев Андрея. — Здрасьте. — уставшим голосом всё же здоровается парень. Андрей сглатывает и кивает, а затем замечает, что у парня не только уставший тон, но и глаза, бледноватовое лицо и заторможенные движения. — Дорогой, а я и не вспомню... — Марина тут же оказывается рядом с сыном и теперь с озабоченным видом наблюдает за парнем, который роется в шкафчике. — А какой ты хочешь? Ягодный? Его немного оставалось... Андрей ещё раз сглатывает, ощущая с каждой новой секундой, насколько он чужероден для атмосферы этой крохотной и от того ещё более крепкой семьи, насколько он неуместен собственной фигурой в обстановке этой кухоньки. Мужчина сжимает пальцы, провожая взглядом руки Марины, что заботливо роются в ящиках и успевают выставить на стол сахар, варенье, конфеты и сухофрукты. — Это Мия хочет. — Денис мельком бросает взгляд в его сторону, но Андрей решает никак не реагировать. Парень явно не в настроении. — Мы, наверное, лучше в комнате, мам... — он ловко подхватывает миску с конфетами и собирается на выход. — Не хотел бы вам мешать. Марина застывает, стоя боком к сыну, но ничего не отвечает. Лишь успевает поднять голову. — Продолжайте свои разговоры или что там... Денис уходит. Марина долгие секунды остаётся на месте, словно давно застывшая статуя. Словно там всегда и было её место. Андрей теряется, не понимает, что можно сказать. Денис не был грубым, но и милым... — Марин... — он встаёт с места и касается её плеча как можно невесомей. Она прикрывает глаза, опирается на стол и выдыхает. — Иногда я совсем его не понимаю... Андрей улыбается этой искренности, но не успевает что-либо придумать для ответа. В комнату врывается Мия. Андрей слегка сжимает плечо Марины, а затем скорее прячет руку за её спину. Мия проталкивает Дениса в комнату. — Я хочу попить чай на кухне! Я давно не виделась с тётей Мариной! — почти кричит Мия кислой мине парня. Андрей спешит сделать микрошаг от Марины. Денис бросает взгляд в их сторону, но ничего предпринять не успевает. Мия грубо толкает его прямо на деревянный стул. Тот недовольно вздыхает, но больше не двигается, лишь подставляет кисть под щеку. Мия же дует на мешающиеся кудряшки и с особой радостью улыбается им. — У вас тут так вкусно пахнет! Не хочу сидеть в его тухлой норе... Марина после данной живописной сцены теряется, но, разглядев что-то в лице Мии, кивает и начинает. — Вы, наверное, голодные! Курочка готова, сейчас ещё картошечка будет... — уже собирается бежать к духовке, но успевает обернуться на Андрея и усадить того на стул — Чего стоишь-то? Садитесь, садитесь! — Я помогу! — кричит Мия и лезет на полки с посудой. А Андрей встречается взглядом с Денисом, тот корчит суровую рожицу, но по глазам видно: парень рад быть тут.

—

Он тут же падает на кровать и теперь совершенно не реагирует на неё. Мия вздыхает. Закрывает дверь, прислоняясь к ней спиной. Тяжело. В ногах оказывается Финн, трётся о колени, и Мия конечно же гладит пса по мордашке. Он от удовольствия до безумной скорости в час машет своим хвостом. Мия поднимает взгляд на Петрова и не может понять, где был тот самый момент, когда всё пошло... Не так. Когда всё стало рушиться. И как ей помочь им... — Выучил что-то? — голос как можно мягче. Предчувствие, что чуть что, и он подобно уличному коту даст по протянутой руке, махнет хвостом и удерет с глаз. — Да. И с каких это пор ей приходится вытягивать слова из него? — Что же? — Мия с улыбкой отталкивается от деревянной поверхности и плюхается на мягкую кровать. Финн следует за ней, ещё пару раз утыкается в ладонь, Мия же начинает бездумно гладить пса по голове. Она пытается разглядеть в лице Дениса хоть что-нибудь. Что-то знакомое. Финн ложится прямо у ног девушки, почти под кроватью. — Вселенную. — Вселенную? Дэн поворачивается к ней лицом, и они сцепляются взглядами. — Нойза. И снова отворачивается тупить в стенку. Ну и упертый баран. Мия еле сдерживается от того, что бы не накинуться на друга, растормошить, насколько возможно, и попросить хотя бы немного поговорить. Хотя бы немного прийти в себя, а не продолжать быть сухарем столетней давности. В моменте даже хочется хлопнуть дверью и выйти вон. Почему все так себя ведут?! Соня со своими бзиками, нежеланием говорить и манией сдохнуть в учебниках, Илья, что хоть и милее, чем в прошлом году, но вечно молчит и выглядит чернее тучи. Конечно, это его почти нормальное состояние, но тот факт, что он шарахался и Мии, и Дэна... Слава богу, хотя бы Алёна ещё не решила выйти из строя! Такая же улыбчивая и поддерживающая всех на пару с Мией. А потом Мия вспоминает саму себя, то, как любит этих сухарей, свою заумную глупышку, нормальную Алёну, и приходится взять себя в руки. Кто, если не она? — Ого... Мия замолкает. Денис и не намерен говорить. Он всё думает и думает, сжимает себя бессмысленным круговоротом мыслей, будто это может помочь, действительно убаюкать ту беспокойную часть, что вырывалась каждый день. Она помнила, как неделю назад Дэн сорвался. Как она успокаивала его и просила спокойно говорить. А он только и мог, что кричать и настаивать на том, что больше не может ждать, ему надо уехать. На вопросы, куда, он так и не ответил. Денис и сам не понимал. Денис и сам ничего не мог с собой поделать. — Неужели всё так... — с её губ это звучит с фальшивым надрывом. Будто в мыльной опере. Будто она сама не понимает, насколько всё может быть... — Отвратительно? Кажется, Денис впервые за день оказался заинтересован в её словах. Парень поджимает губы. Заставляет себя подняться на локтях с подушки, но так и не смотрит Мии в глаза. — Я и сам... Не понимаю. Кажется, ещё одно слово, ещё одно неверное движение, и он развалится подобно хрупкой детской поделке из деревяшек. Пальцы хватаются за простынь и комкают белую ткань. Мия падает рядом. На одноместной кровати тесно, но они слишком привыкли к близости, чтобы ощущать какой-либо дискомфорт. Даже если Денис хотел что-то сказать, он этого не сделал. Мия же подкладывает ладошки под ухо и во все глаза продолжает наблюдение за человеком, который давным-давно потерялся в своих чувствах. — Думаешь, думает ли она о тебе? Его плечи вздрагивают. Он точно хочет уйти в себя, сбежать от этого разговора, от настойчивой Мии. Но лишь двигается чуть ближе к стенке, размышляет пару секунд, а затем так же поворачивается на бок. Только не сразу понимает, куда деть свои ручища. На одно предплечье ложится, а другим закрывает лицо, угрожающе поставив прямо перед Мией локоть. — Каждую секунду. — он сильнее зарывается в постель. И кажется тем самым крошечным ребенком, которого оставили в непомерном магазине. Мия кусает губу. Это невыносимо. Они... Должны быть вместе. Они же... Любят друг друга. «Женя, Женя... Что же с тобой?» — Денис... — она видит лишь один его глаз, но и этого достаточно, чтобы заметить, насколько он скучает, насколько это кажется до невозможного чуждым всей душе, всем чувствам. Но это продолжает оставаться рядом, сильнее впиваться в твою кожу, ещё глубже, чем ты мог подумать. — Она... Имеет свои причины. Она не могла... Просто так. — Денис съеживается. Теперь и смотреть на неё тошно? — Придёт время... — Мия говорит тише, нечто сокровенное. — Она обязательно всё расскажет. Она... Правда дорожила нами, тобой. Она... Вернётся. Денис ничего не отвечает. Мия же больше и не пытается разговорить его. — Теперь.. — Мия горько усмехается, заводя быстро прядь за ухо. — Теперь я понимаю вас. — Денис смотрит на неё с недоумением. — Кажется, будто ещё немного и разорвусь от... Всего этого! — Мия вдыхает и зажмуривается, вспоминая сегодняшний день. И вчерашний и скорее всего такой же завтрашний. Мия зарывается в подушку и не может перестать думать о том взгляде. О той Соне. Соне, которая с таким страхом в глазах глядела на то, как Мия пыталась взять её за руку. В пустом коридоре. Уже по привычке. Она никогда... Не выглядела такой. — Соня... Что-то не так. Она молчит. Не хочет говорить, хотя я спрашивала... Ты же тоже видел. — с жаром замечает Мия, и теперь Денис действительно выглядит серьезным. — Думаешь, у нее проблемы? — в голосе звучит настоящая тревога. Он даже вскакивает с места и садится, хотя места катастрофически мало. Мия следует его примеру. Сердце снова заводится в бешеный ритм. Она не могла спокойно вспоминать Соню, то, какой измученной она была, хотя и пыталась казаться... Нормальной. — В том и дело! Она ничего не говорит! — Мия закусывает губу и левой рукой хватается за волосы. Тянет, чтобы отвлечься на боль, но взгляд Сони всё ещё впивается колом прямо под ребра. — Ненавижу это чувство... Я никак не могу помочь... Мия тянет кудри так сильно, что не замечает, как вырывает волосы. Денис хватается за её руку, и только тогда она разжимает ладонь под его суровым взглядом. — Теперь ты понимаешь... Нас. — от его голоса холодок проходит прямо по позвоночнику. Денис отпускает её руку и бережно забирает вырванные волосы с ладони. — Но это не значит, что нужно вырывать свои кудри. — звучит так недовольно, что Мия улыбается этому раздражению. Ну теперь это хоть что-то, а не вечная тоска. Денис выдыхает, выбрасывает волосы в мусорку, пока Мия наблюдает за ним с кровати. Наконец Петров становится в позу, упирая руки в бока, а Финн, радостный от того, что хозяин встал с кровати, начинает ходить вокруг него. — А Соня и правда выглядит... Плохо. — на последнем слове он заметно и сам мрачнеет. Мия чувствует, что и сама виновата. Соня так старается ради учебы, оценок, но всё равно пытается каждую минуту быть рядом. Она не высыпается из-за их разговоров, а Мия и не думает, что Соня слишком упертая, чтобы позаботиться о себе! «Господи, какая я дура!» Мия мажет рукой по лицу, ощущая стыд, злость и какое-то мерзопакостное чувство беспомощности. — Давай поговорим с ней. Нельзя оставлять всё так. Мия поднимает на него глаза, кивает и встаёт с места, чтобы обняться. Денис, как и обычно, отвечает так же тепло, с такой же нуждой. Финн довольно тявкает. Мия трётся щекой о плечо друга и только сейчас понимает, как сильно скучала по этому. По такому мягкому, почти плюшевому Дэну. — Ты против того, что бы тётя Марина и дядя сошлись? — в лоб спрашивает Мия, но жмется ещё сильнее. Будто объятия могут спасти от удручающего ответа. — Я... — он напрягается всем телом, но Мия так и не поднимает глаза на его лицо. Из объятий они так и не расходятся. — Просто не могу привыкнуть. — он выдыхает и совсем тихо заканчивает. — Я хочу, чтобы она была счастлива... Мия прячет лицо в его плече. — Он тоже.

—

— Василёк! Василёк! — зовёт он со своей привычно надменной улыбкой. Она не может поверить, что у неё всё ещё есть терпение на этого придурка. Игнорируя взгляд брата, Василиса поворачивается на Миронова, который спускался со ступенек школы. — Пошел ты! — если бы не учителя, то точно бы показала ему пару некультурных знаков и вспомнила бы ласковые покрасноречивей. Не дожидаясь реакции Максима, Василиса собирается к воротам, но тут же сбавляет шаг, хотя это кажется непосильно. Телефон начинает разрываться от сообщений. Она совсем забыла! — У него какие-то проблемы? — всё ещё смотря за спину, спрашивает Вася, но Лиса качает головой. — Не обращай внимания. Он просто идиот. — нервно бормочет она, продолжая искать подругу. — Да? — Лиса встречается с его тяжёлым взглядом и снова кивает. Как можно серьёзнее, чтобы наверняка. — В любом случае, если что, я узнаю. — со скукой говорит он, и Лиса с ужасом кивает и этому. Где, черт возьми, носит Дилару. Василиса оглядывается по сторонам, желая хотя бы углядеть розовую прядочку. И куда она пропала?! Договаривались же! — Кого высматриваешь? Этого что ли? — Вася и сам начинает разглядывать толпу школьников. — Дилару! Я Дилару жду! — нервно тут же выдает Лиса и становится колом. Вася хоть и хмурится, но встаёт рядом каким-то чудесным образом, прикрывая сестру, чтобы толпа неразумных школьников не задела её. Лиса в очередной раз замечает, насколько он измотан. До сих пор продолжает работать, хотя она уже тысячу раз говорила, что всё в порядке и не нужно так мучать себя. «Не высыпается... И как он в школу ходит?!» Василиса закусывает губу и отводит взгляд от брата. Продолжает проклинать и искать Дилару. И где она?! Проходит вечность, Василиса точно сейчас сойдёт с ума. И как теперь незаметно написать ему? Отменить встречу? — Может, пойдем уже? Неужели настолько срочно? — устало просит Вася, и Лиса с ужасом понимает, что встреча сорвалась. А она так ждала её! И Руслан... — Лиса! Вась! — из толпы выбегает Дилара, которая машет изо всех сил рукой, чтобы её заметили. У Лисы буквально останавливается дыхание. Дилара налетает на неё, еле затормаживая. Вася помогает девушке и даже предлагает воду, но та качает головой и тут же начинает реализовывать их план. — Я такое узнала! — Калиева начинает тянуть Лису вперёд, скорее уводя от брата. Дилара оборачивается на Васю. — Степаныч нам самостоятельную дать хочет! — тут она во все глаза смотрит на Лису, которая от этих слов теперь готова упасть в обморок. Ещё и самостоятельная! Что же за жизнь такая! — Лисочка! Любимая! — тут она снова разворачивает голову на сто восемьдесят градусов на Васю. — Дорогой мой! Я её у тебя отнимаю! Я не могу снова завалить работу по физике! У меня моя четверка на волоске. — Так только четверть началась... — замечает парень, и Лиса замечает, как это выводит Дилару из себя. Она ненавидела, когда с ней пытались спорить. А ещё сильнее ненавидела, когда это делали мужчины. — А ты, мой дорогой, не успеешь оглянуться, как она закончится! — Они выходят за ворота, и Дилара остаётся непреклонной. — Короче! Я забираю твою ненаглядную сестру, чтобы она объяснила мне хотя бы пару задач. Давай, целую, потом обязательно приведу! — и шустро уводит прямо из-под носа чуткого охранника. — Твой дом в другой стороне... — Дилара тут же находит ответ. — Мы договаривались сходить в магазин. За прокладками! — ещё немного, и Лиса растворится в облако пара. — Но!.. — только тут он, кажется, понимает, что домой придется топать без неё. Василиса оборачивается на брата. — Я быстро! Так быстро от Васи она ещё никогда не убегала, но расслабляется, только когда точно понимает, что тот не идёт за ними. — Почему Степаныч решил устроить самостоятельную опять?! Недавно же контрольная была! И почему так долго?! — шипит Василиса, и Дилара будто не сразу понимает её слова. — Самостоятельная? — хмурится, а затем смеётся. — Лис, я это выдумала! Нужно же было его чем-то отвлечь. Я выиграла вам время! Погуляете нормально. — Дил, а я думала!.. — Неправильно значит думала! Вон твой Русик, иди, но если что, звони. — уже так же серьёзно наставляет Дилара и по-матерински чопорно поправляет челку подруги. — Не зови его так! — умоляет Василиса, но улыбается подруге и этим словам. Она столько всего сделала ради неё! Ради них, хотя до сих пор не доверяла Руслану и его «смазливой моське». По её же словам. — Пока он не сделает тебя счастливой и не пройдет проверку временем, я буду звать его, как захочу. А теперь иди скорее, он уже весь занемог! Думает, я на тебя плохо влияю... — Без тебя бы... — Да-да! Потом отблагодаришь! Василиса активно соглашается с этим и наконец идёт к Руслану, с которым после начала школы встретиться стало невозможно! Она даже и не думала... Но оказывается, Вася был с ней всегда. Каждую секунду. И Василиса была уверена, что каждую эту секунду он посвящал себя именно тому, что бы ей не сумели досаждать такие парни, как Руслан. Она же только с помощью Дилары способна вырваться из этой мертвой хватки брата. — Давно ждал? — запыхавшись, спрашивает она, и Руслан тут же забирает у неё сумку. Уже не впервой, но так же непривычно. — Нет. — с этой же ослепительной улыбкой. — Опять на сообщения не отвечаешь... Всё никак не могла проститься с подружкой? Василиса оборачивается на Дилару, что не спешила уходить, и просто кивает. — Обсуждали школьные дела. Прости за сообщение... — она виновато клонит голову вниз. Руслан с удивительной нежностью усмехается, и она замечает, как солнце играет огоньками в его карих глазах. — А мне расскажешь? И Василиса начинает. Оказывается, ей и правда есть, что рассказать. Про психованную математичку, скандал в столовой, пропажу всех мячей из кабинета физрука и, конечно же, про подготовку ко дню учителя. — Ого. Ты будешь выступать? — Ага! Ещё и с придурком на пару в придачу. Цирк уехал, а клоуна оставил, потому что и там он всех задолбал! — она до сих пор кипела, как только вспоминала! И разве так можно?! Почему именно её? И почему именно его?! «Никого другого получше найти не смогли...» — Настолько надоедливый? Или просто неприятный? — с той же тревогой интересуется Руслан, и Лиса с сомнением: рассказывать или нет — поднимает на него глаза. — Просто... — она прикрывает глаза и качает головой. — бесит. Ведёт себя как придурок. — Понятно... — А у тебя? Было что-то интересное? Рассказ Руслана не настолько насыщенный, но они всё равно тут же находят тему для нового разговора, и это, кажется, могло бы длиться вечность. — О! А вот и твой дом. — он задирает голову, чтобы посмотреть через кроны опадающих деревьев на крышу многоэтажки. — И правда... — тихо роняет она и снова смотрит на него. — Так быстро время пролетело... — И правда, — с усмешкой повторяет он, не давая ей договорить. — Мне уже пора возвращаться. — Руслан глядит на часы, и Лиса понимает, что это конец. — Скоро спохватятся. Тебя проводить до?.. — Нет, нет! — Лиса ловко забирает свою сумку из его руки и становится прямо перед парнем. — Тут буквально два шага. Руслан, кажется, что-то и так понимает, но по обыкновению просто кивает. — Хорошо... — Спасибо, что проводил и... — как назло именно в этот момент язык становится бесполезным органом во рту. — И тебе. — заканчивает он, понимая, что тишина затянулась, а её воображения не осталось и на донышке. Они встречаются взглядами. Не спешат уходить, но Василиса понимает, что это действительно конец. Никакого поцелуя, никакого волшебства. Не тут, не с ней. Даже когда перед ней принц с сияющими теплом глазами. Они расходятся. Руслан не просит у неё больше, чем она может дать. Больше, чем она даже может представить. Такой благородный и... Далёкий во всех смыслах. И как долго они ещё будут прятаться от Васи? Каков шанс, что прятаться уже нет смысла? Что если он уже знает? «Нет... Если бы знал, то не дал бы встречаться. Он бы... Не дал». В голове опускается туман. Она, подобно маленькой девочке, бездумно пинает коленками сумку с учебниками на ходу и не сразу замечает, что возле подъезда стоит человек. — Опять ты... — скрипя зубами бормочет Василиса, краснея и накидывая свою сумку на плечо. Как нормальная. Затем принимается искать в ней ключи от подъезда, чтобы скорее избавить свои глаза от вида Максима. — И я тоже ужасно рад тебя видеть, Василёк. — он упирается спиной во входную железную дверь. Василиса начинает ещё более нервно искать ключи. Если он подойдёт хоть на шаг ближе... — Тебя не учили, что когда тебя зовут, это может быть не просто так, а по важному делу? — А тебя не учили оставлять в покое людей, когда ты их бесишь? — шипит она и тут же сама подходит ближе. Нужно же ей зайти в подъезд! На лице Макса такое кислое и недовольное выражение, будто она ему лично в еду плюнула. А она ведь могла! Он грозно выдыхает. Ещё немного и прямо из носа дым пойдёт! — Дура ты, Киселёва. — резко говорит он, и Лиса даже теряется. Еле удерживает ключ в руках. Ответить что-то она просто не успевает. Макс протягивает ей пакет, глядя так зло, с такой свирепой ненавистью, что Василиса боится даже принимать пакет. Не то, что заглядывать. А он, будто читая её мысли, ещё сильнее хмурится. — Там сценарий на пятое и твой гребанный бант с волос. Василиса теряется ещё больше, но все же берет вещи. Заглянув в пакет и правда видит тот самый бант, что сегодня был на её волосах. «Был?» Василиса заводит руку за голову и ощупывает небольшую косичку. И правда нет! Когда же он поднимает глаза на Миронов опять, тот отталкивается от двери, но уже не выглядит настолько злым. — Завтра нас забирают на репетицию с литературы. — бросает он и уже собирается уходить. — Удосужься прийти. А теперь наконец оставляю тебя, раз уж так бешу. Она видит уже только его спину, но всё же не сдерживается. — Макс! — он всё же останавливается. Поворачивает лишь голову. Лиса не верит, что говорит это вслух. — Спасибо... Он же только отводит глаза и, кажется, что-то бормочет под нос. И тут же уходит.