Любовь среди боли

Нежная кожа слегка лопается на зубах. Привкус железа. Кровь. Она прикрывает глаза, отрываясь от усердной попытки понять слово в решебнике. Она забыла! Мия выдыхает и вскоре вздрагивает, чувствует, как мурашки пробегаются по позвоночнику и конечностям. Соня положила руку куда-то на правое плечо, отчего тепло захватило не только её внимание, но и самоощущение всего тела. Мия поднимает глаза с тетради и встречается с заинтересованным зелёным взглядом. Соня как раз смотрела в тетрадь, которую Мия так старательно пыталась испепелить своим взглядом вторую перемену. Соня обращает своё внимание на её лицо и улыбается уголками губ. Рука на плече слегка сжимает и оглаживает прямо у изгиба рядом с шеей. Мия сглатывает, вспоминая, что сегодня в той же блузке с бантом на шее, который Соня ещё два дня назад с таким рвением желала развязать и поцеловать... — Не получается? — мягко спрашивает девушка, и Мия на пару секунд даже забывает, что такое вопросы и что на них нужно отвечать. Несколько мгновений Мия тупо смотрит на лицо Фроловой. На губы... После слегка качает головой и пытается, правда пытается оторвать взгляд от Сони, но искренне не представляет, как это возможно. — Нет, нет... Я просто, — тело парализует, когда София расправляет пальцы веером и обхватывает шею сзади, немного путаясь в тонких коротких кудряшках. Сегодня у Мии гулька, и открытая шея вызывает у Софи бесконечный интерес, что в свою очередь вызывает у Мии дрожь в ногах. При всём этом действии лицо Сони остаётся почти бесстрастным. Таким, будто её правда интересует провал Мии в изучении французского. Мия не представляет, как можно сделать вдох. — Просто, — Соня слегка наклоняет голову. Её челка съезжает с левой стороны. — что? Мия не то что понять вопрос, сделать вдох, вспомнить, как пользоваться языком не успела... Она даже почувствовать что-то, кроме тепла ладони на шее, не смогла! А прямо рядом словно бомба упала, а точнее Васнецова. Мия и Соня дернулись одновременно, и вторая даже убрала руку! Это непомерная потеря для Эмилии. Мия оборачивается на Алёну, которая с видом «человечество настиг конец света» вцепилась в собственное лицо, а затем обратно на Соню с беспокойством, ведь тепло пропало! Соня так же обеспокоенно косится на подругу, но потом спешит исправить ужасную несправедливость и находит левой рукой ладонь Мии. Так-то лучше. А теперь Алёна. Соня и Мия обернулись на подругу, показывая, что внимательно слушают. А большего ей и не надо. — Девочки, я скоро умру! Почему у всех как надо, а у меня через одно место?! — почти кричит она, активно жестикулируя. Соня даже немного тянет Мию на себя, чтобы ту случайно не задело. — А что?.. — Мия не успела закончить. — Ася сказала, что мы не будем праздновать день рождения! Представляете?! Ну, представляете себе?! — девочки лишь спокойно выслушивали, понимая, что Алёна не желает слышать ответов и вообще каких-либо комментариев. — Я понимаю, что у неё экзамены, нет времени и вообще день рождения посередине учебной недели — кошмар! — девушка впила кисти рук в глаза и затопала ногами. Фонтан эмоций! — Но я так хочу увидеться! Мы с ней уже сто лет не целовались! — на этих словах у Сони и Мии чуть глаза не выпали. Они одновременно начала оборачиваться по сторонам и уповать на то, что весь коридор на пару секунд оглох и желательно ослеп! Алёна, завидев их реакцию, лишь ойкнула и вжала плечи в голову, а потом продолжила тише, но с тем же пылом. Если не с большим. — Ася запретила мне даже на часик приехать! — Мия неоднозначно приподняла брови. На часик? Алёна пару секунд выдерживала её взгляд, а затем всплеснула руками. — Ну, ладно-ладно! Она сказала, что нельзя, потому что тогда это будет не на часик! — Алёна взялась за рукав блузки Мии и слегка потрясла девушку. — Но я всё равно хочу увидеться! И насрать на это ЕГЭ! Насрать на расстояние! Я люблю-ю-ю её! — Алёна почти стекла со скамейки, найдя местечко для своей головы на плече Мии. Соня, недовольная тем, что Мию используют как подушку для слёз (что прекрасно отражалось на её лице), потянула возлюбленную на себя. Мия слегка придержала Алёну, чтобы та не упала прямо на пол. — Ну, ты можешь показать это не только лично. Уже выбрала подарок? — разумно подмечает Соня, и Мия не до конца понимает как так получилось, что левой рукой Соня обнимает её за талию. — Я бы тоже что-то подарила, но мы слишком мало знакомы. Мия косится в сторону Софии и понимает, что та даже не врёт. Ей бы лишь что-то кому-то подарить и увидеть довольство других. — Да! Но лучше же подарить лично! Я же её девушка! — последнее она добавляет тихим шепотом, но спокойней от этого не становится. Соня заметней напрягается. Соня оборачивается, и Мия повторяет за ней, а потом понимает, что та заметила парней. Денис шел впереди, а Илья немного отставал. — И где вы были? — спрашивает Мия, понимая, что выходила в коридор под любопытные взгляды одноклассников с Дэном и Ильёй, а те испарились через пару минут. Теперь они почти все перемены сидели на лавке в левом крыле третьего этажа, потому что Алёна резко решила, что нечего им как брояджкам ходить по всей школе, и каким-то образом застолбила место. Если в первое время и были какие-то стычки с младшеклассниками, то после появления Алёны всё сошло на нет. Или Ворона, бывший крутой красавчик-любимец старшеклассник, главный задира, одна из лучших и примерных учениц и главная тусовщица школы своим видом распугали всех. Мия и парни почти всегда оказывались на месте первыми, а иногда и Соня. Кому когда было ближе по кабинету. Алёна же появлялась неожиданно, эффектно и почти всегда так же убегала, имея дела, кажется, по всей школе. Исчезновение других было редкостью, не считая контрольных и ещё каких-то случаев, но за новый учебный год такое случалось пару раз. — Да так, в дыре какой-то. — отмахивается Илья и проходит дальше, чтобы сесть рядом с Алёной. Когда же Мия переводит взгляд на Дэна, тот только пожимает плечами. — Скоро звонок. — с грустью заявляет Алёна и подскакивает — Девочки, мальчики, нужно бежать! Мне ещё Диане телефон нужно отдать, чтобы она контрошу списала. Мия, услышав это, быстро сунула тетрадь обратно в рюкзак. — Списала? — хмуро уточняет Соня, но Алёна только корчит рожицу будто случайно проговорилась и машет рукой. — Ага, не у всех столько мозгов, как у тебя, Фролова. — отвечает за Алёну Илья, пяля на противоположную стену. Соня только поднимает брови, но не поворачивается в его сторону. — Я должна принять это за комплимент? Мии хочется тяжело вздохнуть и заранее попросить не ссориться, но рядом с ней плюхается Дэн. Прямо на место Алёны. — Так точно, Илья его целый месяц продумывал. — через пару секунд Мия чувствует небольшой толчок. — Ауч! Хорош меня избивать! Илья ударил Дэна за длинный язык. — А ты открывать рот! Прерывает их звонок. Мия встаёт первая, натягивая рюкзак на плечо. Соня тянется за ней. Девочки без слов идут в кабинет, где будет следующий урок Сони. Расставаться ужас как не хотелось! Эти перемены за последний месяц были почти единственной возможностью побыть с друг другом. Занята была не только Соня с учебой, подготовкой к экзаменам, которые Мия сдала, даже особо не готовясь, а что там про Соню говорить! В чём-то Илья был несомненно прав. Да ещё и олимпиада, на которую её отправят через неделю, окончательно забрала девушку у Мии. Мия также занималась, но больше своими интересами. Изучение французского, который нельзя было бросать даже в отсутствие дяди, занятия по рисунку, которые также устроил для неё заботливый опекун, когда Мия всё же решила последовать совету подруги. Ну и учеба с неторопливой подготовкой к экзаменам в одиннадцатом классе. А, ну и конечно! Приемы у психологини, которая успешно продолжала копаться в её черепушке, а Мия с любезностью приглашала её это делать каждую неделю в пятницу примерно в семнадцать ноль-ноль. Соня и Мия были слишком заняты! И это особенно сильно ощущалось после такого свободного лета. Оставалось надеяться, что на каникулах они смогут провести друг с другом столько времени, сколько вообще есть в сутках! Если Соня и её родители, конечно же, позволят. В последнее время они стали в тысячу раз строже. Соня не хотела об этом говорить, Мия не настаивала, но и игнорировать не могла. И всё же, если не брать во внимание того, как сократилось время наедине с Соней... Мии нравилась эта жизнь. Впервые за столько лет она ощутила спокойствие. Рутину, которая не сопровождалась слезами (кроме некоторых срывов) и чувством вины (такое всё же случалось, но обычно как раз в пятницу). Рутину, которую могла назвать своей и которая в каком-то роде спасала её, предоставляя «зону комфорта». Мия... Хотела верить, что жизнь становится лучше. Что она идёт на поправку. Только проблемы оставались и даже прибавились, хоть и косвенно у Сони и Дениса, а также Ильи. Можно ли брать сюда тётю Марину и дядю? Мия считает, что можно. С одном поправкой: у самой Мии изменилось отношение к этим самым трудностям. Но количество времени наедине с возлюбленной было самым неприятным и отвратительным испытанием! Прямо у двери кабинета географии Мия ухватилась за руку Сони и сжала, та же совсем не ожидала этого. Со страхом обернулась на девушку и перестала дышать. Мии показалось, что Соня хотела что-то ей сказать и этим что-то был явно не комплимент на прощание. Но она промолчала и вырвала руку из лёгкой хватки так резко, что Мия от неожиданности чуть не рухнула на порог. А затем просто побежала на свое место, не оглядываясь.

—

Не смотреть. Не смотреть. Не смотреть. Не тут. Не сейчас. Не так. Это... Отвратительно. Учебники упали на стол, и Соня впилась в них, желая отвлечься на боль. Хотя бы на неё. И всё равно она слышала эти голоса. Слышала смех. Отвратительно. Соня должна была привыкнуть. Не первый год. Над ней всегда смеялись. Всегда считали другой. Сначала потому что была тише других, но стоило заговорить о своем интересе, было невозможно заткнуть. Потом потому что не понимала других. Не понимала девочек. То, почему их так сильно волнуют мальчики, а не новые игрушки и серии мультика, что по мнению Софии явно был в сто раз интереснее! Они же осознали это и сразу отдалились. Когда же мама поняла, что Соня слишком много думает о безделушках, мультиках и мирах, в которых дочери никогда не оказаться, то постаралась это пресечь. Объяснила, почему её поведение неправильное. Дала цель. Мотивацию. Смысл жить. Соня не послушалась. Мама выкинула все вещи, которые так отвлекали дочь, и Соня поняла. Мама заботится. Зачем играть с пластиком, даже если он в блестках? Папа возлагает на неё много надежд. Родители любят и хотят, чтобы она была самой-самой умной. Соня давно перестала быть девочкой. Соня должна была быть хорошей дочерью. И с каждой порванной тетрадью Соня понимала насколько эта цель желанна. Не подвести их. Доказать, что всё так. Что она самая-самая. Что они никогда не разочаруются. И что она будет лучшей дочерью. Друзья отвлекают от учебы, но хорошие люди могут быть полезны. Учеба — это хорошо, но и про спорт нельзя забывать. Быть умной прекрасно, но и придержать мнение в нужный момент — полезно! И всё же молчать постоянно глупо. Вести беседы — искусство! Налегать на спорт тоже нельзя, от него мало пользы для карьеры. Быть доброй хорошо, но жалеть каждого бесполезно. Нужно всегда стремиться к высотам, но не летать в облаках. Быть разумной и рациональной. Не быть мямлей и грубиянкой. Соня старалась. Она правда старалась следовать всем правилам. И даже угадывать их наперёд. Но этого было недостаточно. Девочка никогда не могла быть умнее родителей. Девочка никогда не могла найти верный ответ. Девочка должна была стараться больше, только тогда её похвалят. Соня приняла это. Истину, которая стала ориентиром её жизни. Родители и их любовь стали главной мотивацией. Соне не нужно было больше! Только они, только их счастье... Так она думала. Так и должно было продолжиться. Но Мия... Мия ничего не просила. Мия сама нуждалась. И Соня... Соня правда решила, что может помочь. Что для Мии сможет стать тем самым ориентиром. Возможно, Мия сможет дать почувствовать ей то самое удовлетворение от работы, которую проделала Соня. Станет наградой. Подругой. Только Мия совершенно не была ни наградой, ни подопечной, ни подругой. Мия оказалась лучшим и добрейшим человеком в жизни Софии. Той, до которой самой Соне никогда не добраться. Она может лишь быть ближе. Надеяться, что так она сама станет чуточку лучше. Но люди не понимали этого. Люди считали, что Соня связалась с плохой компанией. С Вороной. Они не понимали. Они ничего не понимали... А что понимала сама Соня? Что она могла дать Мии? Другим людям? Она была разочарованием. Она продолжала расстраивать родителей, делая те же ошибки. Совершая ещё больше. Она обманывала их. Она перестала ставить на первое место учебу. Она снова летала в облаках, надеясь на то, чего никогда не случится. Она обманывала и Мию. Друзей. Всех. Саму себя... Было сложно, но не невозможно. Что-то прилетает в плечо, и Соня дёргается. Анастасия Дмитриевна что-то кричит и злится из-за срыва урока, но Соня не вслушивается в слова. Шепот всё ещё за спиной. Он всегда там. Бумажка упала рядом с ножкой стула, и она наклоняется, чтобы поднять её. Вдруг что-то важное? Разворачивает и видит грубую надпись. Совсем не старались. И карикатурный рисунок Фроловой синей ручкой... Можно узнать только по челке и светлым волосам.

«Лесбиянку нужно трахнуть»

—

Когда она притащилась в его квартиру, это было неожиданностью. Когда она решила, что может быть тут на правах гостьи, он вскипел. Когда же она как ни в чем не бывало начала расспрашивать его о жизни, Максим хотел ударить по столу и велеть ей проваливать. Она не имеет права даже надеяться на милую беседу со своим сыночкой. Как же она бесила. — Может, перестанешь разговаривать со мной сквозь зубы? — монотонным, безразличным голосом, таким, какой он и привык слышать от своей самой дорогой матушки. Максим опирается на столешницу и свешивает голову, словно это самая тяжёлая ноша в его жизни. Он приглушённо усмехается. Ещё и командовать пришла? В его квартиру? — А как надо? — он даже не оборачивается. Много чести. И чего припёрлась? — Чего тебе надо? За спиной молчат. Вот так. Вот это уже почти каждое второе воспоминание из детства. Когда она молчала, а он всё спрашивал, спрашивал и спрашивал, не понимая, что до него ей всё равно. — Максим, — кажется, она пытается сделать голос мягче, но Макс слышит лишь желание повелевать. Вот бы напиться. Прям в хлам. — Что? — словно топор разнёс тоненькую дверь. — Я лишь хотела узнать, нужно ли тебе что-то. Ты слишком гордый, чтобы просить, но ты всё ещё на моем попечительстве. — Ага, ага. Когда стукнет восемнадцать, ты сделаешь вид, что знать меня не знаешь, а я как умный сын сделаю так же. — Максим. Она пытается внушить себе или ему, что всё ещё имет власть? Или думает, что он глухой? Максим оборачивается с самым счастливым выражением лица. — М-м-м? Женщина сурова. Лишь слегка хмурится. Не нравится видеть своего сыночку. Не нравится понимать, какой он вредный и холодный. Резко, но что-то меняется. Она словно расслабляет хватку и снимает оболочку ядовитой гадюки. Так бы и раздавить. Плавно встаёт со стула и буквально плывет к чайнику. Включает и всё так же не обращает внимание на него. Так похоже на неё! Глядя на неё сейчас, на каждое её движение, Максим невольно вспоминает рассказы бабушки о том, что когда-то мама была первой красавицей школы, и все наперебой кричали о том, что она будет лучшей келинкой! Только вместе с красотой ей достался северный характер. Максим познал это на собственном опыте. Женщина просматривает шкафчики и со второй попытки находит кружки. С презрением осматривает их и промывает от пыли, а затем делает чай. — С молоком? Максим молчит. Наблюдая за этой, кажется, такой домашней сценой, он и позабыл, с кем имеет дело и что он вообще-то тоже присутствует. А ещё этот вопрос... Горло затягивают веревкой и тянут, тянут, только никак не затянут окончательно. Удивительно, что родной человек может в одно мгновение оказаться таким далёким. И как ты своими руками порушишь всё, что было ценно для тебя. Максим со злостью поднимает глаза на мать, которая смиренно ожидала ответа, и очень постарался не выбить из её рук кружку, заварник или чайник. Чтобы хоть как-то стереть это невозмутимое выражение с лица! Видел ли он на нем что-то, кроме безразличия, холода и недовольства?! Парень резко разворачивается, направляется к холодильнику, распахивает дверцу и быстро шарит взглядом. Находит белую бутыль с Матроскиным и вытаскивает. Холодильник с грохотом закрывается. Кружку у матери он отнимает и сам делает себе чай. С молоком. Одна из привычек, от которой он не мог избавиться, которая была важной и дорогой его сердцу, которая... Напоминала о человеке, что не участвует в его жизни. И всё же пил чай с молоком редко. Вкус всё равно не тот. Максим не помнил, из-за чая это, молока или руки, которая и делала этот напиток. Крепко держа кружку и отпивая такую же мешанину из молока и чая, которую пил и прошлые пару лет, когда расстался с дорогим человеком, Максим падает на стул. Женщина же плавно опускается на противоположный. — Уже выбрал специальность? Университет? «Должность? Жену? Детей?» Максим даже не сдерживает себя и закатывает глаза. — Не волнуйся, я не буду выпрашивать у тебя денег на универ. Пойду работать. На этих словах она подняла брови то ли в неверии, то ли в удивлении и снова нахмурилась. Ну конечно! Опять она недовольна! — Ты мой сын. Куда мне ещё тратить деньги, если не на тебя? — На себя. — бросает Макс, прерывая её, и хлебает жижу из рук. Кривится, соглашаясь с самим собой, что да, совсем не то. И всё же пьет. «Сам виноват». Женщина выдыхает, будто её терпение испустило последний дух, но Макса это ничуть не трогает. — И долго ещё будешь валять дурака назло мне? — злость всё же прорывается сквозь её голос. А вот это уже интересно. Прекратила играть заботливую мамочку? Инвестиции не окупили себя? — Мы же оба знаем, что у тебя всё хорошо с мозгами. И для пущего эффекта она решает, что начать сверлить его взглядом, — прекрасный способ убеждения. Был бы он на пару лет младше! Это не то чтобы подействовало, это даже в ход не пошло бы, ведь с первого же слова Макс бы всё исполнил! Лишь бы она была довольна. Лишь бы мама обратила на него внимание. «Вот бы она уже отцепилась». — Ага. — соглашается он, возвращая кружку обратно. — Поэтому прими уже, что я давно включил их и больше не заглядываю тебе в рот. Максим поднимается с места, понимая, что на сегодня представлений ему хватило. Он устал. — И ни черта мне от тебя не нужно. Будь ты Елизаветой Второй и уж тем более внезапно, — Макс выпучил глаза, и мать стала ещё более недовольной от его слов — моей матерью! Он уже направлялся к вешалке, где была его кожанка, и был так близок к побегу, но слышит то, что заставляет замереть. — Бабушка спрашивала о тебе. Что мне ей сказать? Что ты ненавидишь меня? Или что не хочешь учиться? Сердце пошло в пляс. Парень так и остался в положении, когда хотел одним рывком стянуть кожанку с вешалки, но теперь будто повис на ней. А может и правда. Казалось, ещё один шаг, и он упадет в пропасть. И будет долго-долго падать. Эта гадюка знала, куда надавить. Макс сдёрнул вверх и сунул в рукава дрожащие руки. Он слегка повернул головой в сторону матери, но недостаточно, чтобы она увидела его лицо. И уж тем более Максим её. — Передай, что она была права. — парень слышит, как стул двигается. Мама встала с места. — И от учебы я не отрекался. Я лишь пытаюсь отвязаться от тебя. Входная дверь с грохотом извещает об уходе хозяина. Ну или о прибившемся псе, который нашёл там временное убежище. Квартиру арендовывала мать. Был лишь вопрос времени, когда ему снова придется искать ночлег.