Любовь среди боли

Тот же звон, тот же новый посетитель, то же желание бросить всё и улечься в кровать. Только дома ждал ещё один голодный рот! Борис явно не будет столь счастлив, если она потеряет работу, хотя и сможет больше проводить времени вместе. Поэтому Лена выдыхает, проклинает ушки на своей голове и с натянутой улыбкой поворачивается к пришедшему, а затем замирает, застигнутая врасплох. Василиса! — Привет. — смущённо говорит она и становится прямо перед барменшей. — Ну, приветик. — тянет Лена, обретая привычную довольную улыбку и расслабляясь. Не нужно любезничать и делать вид, что её радует все непрошенное внимание! — Успела соскучиться, малышка? Трогательные глаза раскрываются так широко, будто Лена и правда её давняя любовница, про которую Василиса уже и позабыла. От этого очаровательного выражения лица Лена прыскает и окончательно оказывается во власти веселья. — Ну, чего ты? Стесняешься меня что ли? — Лена отходит и уже в последний миг перед тем, как отвернуть голову, бросает, — Как обычно, милая? — Ага. — всё так же сконфуженно слышится за спиной, и Лена ухмыляется. Дразнить эту девочку ей нравилось больше всего! В первое время Василисе было ой как неловко рядом с Леной, что была старше на несколько лет, и та решила разбавлять атмосферу шутками и двусмысленными фразами. Девочка шугалась парней, но Лену просто стеснялась, и это радовало. Работать вместе, если бы та была социофобкой, было бы невозможно! Василиса напоминала Лене маленького ручного зверька. Миленький, хорошенький, холеный, только боится посторонних. Особенно мужчин. Когда Василиса ушла и Лена поняла, что хозяйка наконец решила доверить кафе в руки взрослым, то особой потери не ощутила, но видеть, как девочка снова возвращалась в кафе и так же смущалась её, было приятно! — А Ксюша где? — Лена почти ощущает, как Василиса крутит головой по сторонам, пытаясь найти рыжие ушки. Ну и не лень же хозяйке искать уши под волосы каждого! — В подсобке. У неё сейчас «псих-минутка». — не оборачиваясь, отвечает Лена, уже предвкушая реакцию. — «Псих-минутка»? — бинго! Лена усмехается. — Рыжая не может терпеть слабоумных гостей, как и я. Мы договорились, что раз в день я даю ей пару минут отдыха в подсобке, чтобы она прооралась. — Лена заканчивает свой заказ и всё же делает по своей прихоти несколько последних штрихов. Довольная, оборачивается и подаёт напиток. — Готово! Василиса хлопает глазами, смотрит на заказ, а затем снова на Лену. — Ого... А так можно было? Лена улыбается малышке и облокачивается локтями на столешницу, пожимая плечами. — Можно, нельзя, какая разница, если люди могут договориться? Пару секунд Василиса ещё что-то ищет в лице Лены, а затем просто кивает, думая о чем-то своём. — А где же твоя стража? — задаёт Лена очень животрепещущий вопрос, и Лису даже слегка подергивает. Она замолкает и вперивает взгляд в чашку, наконец замечая старания Лены. Улыбается кофейному рисунку. Василиса добро хмыкает, смотря на Лену из-под челки. — Спасибо. Вышло красиво. — Лена чувствует довольство собой, но вскоре видит, что Василиса с грустной улыбкой рассматривает кофе. — Даже пить жалко. Лена окончательно осознаёт, что настроение у девочки паршивое, и в голову лезут воспоминания о недавней встрече. С ней был мальчишка и подружка. Дилара была той ещё амазонкой, она бы не обидела Василису, а вот парень... — Что? Тот блондин что-то натворил? — уже без какой-либо доброты и заигрываний интересуется Лена. Встаёт со столешницы, прикидывая варианты. Опыта у неё было по горло, и у самой Василисы тоже, но Лена не спешила делать поспешных выводов. Недавно уже так поступила, и парнишка до сих пор шугается её! Если бы не друзья, совсем в кафе забыл бы дорогу. Сама Лена так же тактично не подходила к Илье. Василиса же ещё сильнее тускнеет. Несколько секунд смотрит на рисунок сердечка в кружке, а затем осторожно отпивает. Лена не хочет давить, понимая, что солью ране не поможешь, и принимает молчание. — Не он, а я. — неожиданно слышится голос, и Лиса не смеет поднять головы. Будто отдавая её на отсечение. На какое-то время Лена замирает. Пытается собрать всё воедино и никак не понимает, что такого могла сделать её Василиса. Неужели от ревности голову снесло? Девушка же продолжает. — Я... Ушла со свидания, — она сжимает губы, но вскоре продолжает говорить. — с другим! Лена даже не представляет, как можно сдержать свою нижнюю челюсть от падения. Она-то думала, её Василиса и глянуть в сторону Y хромосом боится, а тут! Целых два! «Или даже больше?» Лена продолжает молчать, боясь, что её комментарии могут обидеть или заткнуть исповедь. Василиса, будто очнувшись от чего-то, поднимает на Лену большие глаза и робко начинает: — Нет, нет! У меня нет!.. Нет столько парней! И вообще! — Лена поднимает брови, слегка наклоняя голову. — Я бы никогда! — было видно, что она покраснела так, что ещё немного и взорвется! Да и чувст совершенно не умела скрывать, поэтому Лена легко улыбнулась в ответ и поверила. — Я побоялась, что другой расскажет брату, а он!.. Мне пришлось его увести, а Руслан! Василиса закрыла ладонями лицо, сама запуталась и в словах, и в событиях, и в своих чувствах. Кого же это напоминает. Лена выдыхает и снова опирается на столешницу, чтобы быть ближе. — Но ты же не сделала ничего непоправимого. А если и сделала, то и с этим можно жить! — пару секунд ждёт, но девочка всё так же не отнимает от лица «защиту». Продолжает Лена уже мягче. — Парни не то, ради чего стоит так убиваться! — кажется, эти слова именно то, что и нужно, и Василиса делает щель между пальцев. Лена усмехается. — Даже твой брат. Когда-нибудь и он поймет, что у тебя своя голова, а если нет, — она встаёт в полный рост. — обращайся, в своё время я научилась доносить свои мысли другим четко и просто. С этими словами она поворачивается к Ксюше, которая покинула подсобку, чтобы вернуться на место. Она удивляется Василисе, но Лена лишь поднимает глаза в потолок. Мол, ничего нового. Те же разборки подростков в «Котах». Рыжая театрально вздыхает и идёт к ним.

—

Оказаться тут было... Непривычным, неправильным и незапланированным. Раньше он бы и не подумал о том, как выглядит лачуга Петрова, а сейчас, увидев комнату, которая едва помещала в себя прямоугольный шкаф, одноместную кровать, стол и лежанку для Финна, и не знал, что чувствовать. Но явно не тот трепет и смущение, что кусачим ощущением застряли под ребрами. Илья чуть запинается, сделав два шага, когда в ногах появляется пёс. Финн принимается вынюхивать новоиспеченного гостя, а Илья, и так уже смущённый собственной необьяснимой реакцией, встаёт колом. Услышав смешок за спиной и закрытие двери, он и вовсе забывает о способности говорить. — Ну? Чего ты встал? — уже привычно тихим, слабым, утратившим прежнюю яркость и чувственность голосом интересуется Денис, прежде чем опуститься рядом с ногами. Илья выпучивает глаза на парня. С псом, а не ногами! Он присел погладить Финна, а не!.. — А ты все сторожишь комнату? — Петров треплет пса по голове, и тот довольно тявкает. — Молодчина! Денис поднимается и идёт вперёд, Илья слышит очередную усмешку, но всё так же не видит лица. И зачем? Илья и так сейчас сварится заживо во всех этих ощущениях. Ещё не хватало рожу этого идиота видеть. Петров подходит к столу и сбрасывает рукзак прямо на него, а когда Денис понимает, что Илья так и остался стоять на месте, поворачивается. — Не бойся, он не кусается. Илья отрывает взгляд от гитары в углу комнаты и встречается с голубым насмешливым цветом глаз. Бесит. Как же он бесит. Илья вновь отворачивается, переступая пса, и сжимает кулаки, совершенно не считая, что усмешка идёт Денису больше, чем эта тоска. Илья решает что продолжать стоять на месте, ещё и на проходе не лучшая идея и поэтому, не придумав ничего другого, плюхается на кровать, чтобы хоть куда-то деть долговязое тело. Петров же ещё несколько мгновений шарит в своём телефоне, сверля его взглядом тех же голубых глаз, но совершенно с другими чувствами. Напряжение, досада, упорство. Нетрудно догадаться, кому он там написывает. Илья снова отворачивается в противоположную сторону, но, осознав, что зацепиться глазу в этой пустынной комнате почти не за что, смотрит на гитару. Вспоминает руки Дениса и слышит тихий выдох у стола. Что-то бежит по позвонкам и умело забирается под кожу. Илья ёжится, ощущает, как Денис садится с левой стороны, ближе к изножью и той самой гитаре. Легко дотягивается до инструмента, но заваливается на бок, и белая рубашка задирается, предоставляя взгляду открытую кожу. Илья давится воздухом и клянётся впредь смотреть только в пол. На ковер. Белый такой, в виде овала. Илья слышит, как Денис делает пару аккордов. Понимает, что его клятва трещит по швам. Пытается представить, сколько ворсинок в этом ковре и насколько он мягок... Руки Дениса уже так привычно держат гитару, прекрасно осознают её вес и корпус. Пальцы в мозолях всё больше и наглее занимают мысли Ильи, которые давно вышли из строя. Он не знал, куда они его ведут, но понимал, что его не ждёт ничего хорошего. По-хорошему давно нужно было... Закончить со всем этим. Обрубить всё и... Илья мельком заглядывает в голубые глаза, видит светлую тоску, когда звучат новые аккорды, то, что игра действительно приносит ему удовольствие, и снова на мозоли. — Неужели тебе нравится это? — он не смотрит на лицо. Только на руки, которые замерли после слов, на красные мозоли, которые, казалось, должны были постоянно болеть. — Что именно? — совсем тихим голосом. И Илья не сдерживается. Он рушит клятвы, будто это хрупкие сухие листья с улицы под его ногами. Он не сопротивляется. Илья и не хочет. Он смотрит на расслабленное, смиренное выражение лица Дениса и не хочет верить. «Мучить себя? Тосковать по образу из головы? Грустить и не видеть ничего дальше своего носа? Отталкивать всех, но при этом тянуться ко мне? Почему ты всё ещё рядом? Зачем? Чем я заслужил? Как сделать так, чтобы ты никогда не ушел? Ты останешься? Ты сможешь остаться?» Илья сильнее закусывает губу и прожигает пальцы в мозолях. — Вот это. — он кивает подбородком то ли на гитару, то ли на его руки. Пусть понимает, как хочет. Илье просто тошно тут быть. Отвратительно. Невыносимо. Как же бесит. Вспоминает, что должен был оказаться тут раньше. Его приглашали на ужин. Он думал прийти, даже хотел, но у отца были свои планы на сына. После этого ни в какие гости уже не хотелось. Только заряженный пистолет и пару выкуренных сигарет. Денис молчит. Снова. Он молчит, и это так разнится с тем самым Дэном, которого можно было препирать, бить, измывать. Он был другим! Он был сильным и ярким! Дэн не был столь хрупким. Он... Он был открыт и слишком улыбчив. Этого так не доставало ему сейчас. Им всем не доставало такого Дэна. Тогда почему же Илья желал защитить те остатки клоуна? Почему тянулся к потухшему солнцу? Чего хочет от человека, который давно отдал всего себя? Почему этот жалкий вид заставляет не брезговать, а тянуться, беречь, успокоить? И снова эта усмешка. Такая тихая, грустная, блеклая. Ничто по сравнению с тем заливистым смехом в июне. Ничто... — Когда-то я ей признался, что всегда хотел гитару. — пальцы в мозолях с нажимом проходятся по тугим струнам. Илье кажется, он вот-вот порежется, причинит себе боль, но тот и не реагирует. Сбежал в воспоминания. Илье так хочется сжать его руки и отнять от гитары, от боли. Но Денис сильнее. Он всегда был сильнее. Остаётся только слушать. — Она сказала, что нужно обязательно научиться и... — усмешка. Илья больше не может слышать это. Он больше не может принимать это. — Женя сказала, что и сама хотела играть. Только на укулеле. — на этих словах они встречаются взглядами, и Илья каменеет. Этот взгляд. Впервые мягкий, нежный, трепетный. Предназначенный одному единственному человеку, который оказался центром этого сраного мира. Который оказался всем. И болью, и любовью, и надеждой, и вдохновением, и мечтой. Так можно было говорить только об одном. Так мог говорить и смотреть только Денис, стоило упомянуть Женю. Илья ничего не понимал в этих странных чувствах, ничего не понимал в других, в Денисе, но... И глупец бы понял этот взгляд. — Я бы хотел, — Денис отводит глаза. Его голос становится значительно тише, а Илья больше и не чувствует конечностей. Он вообще больше ничего не чувствует. Парализовало. Петров сглатывает, не замечая в этом мире ничего, кроме одной единственной. — чтобы когда она вернулась, — голос слегка дрожит. От предвкушения и трепета. — то увидела, что я не валял дурака. — уголки губ дёргаются, и Илья хочет заткнуть то ли этот рот, то ли свои уши. Невыносимо. Возможно ли любить кого-то настолько сильно? — Надеюсь, ей понравится. В голове бездна. Пустота, в которой давно не было места для чего-то... Подобного. Илья же знал. Он видел, слышал, знал. Он всегда был рядом. И всё же... Чем она заслужила это? Что такого сделала неказистая девушка, которая по итогу сбежала, решив оставить человека, который, подобно жалкой собаке, был готов... Был готов ждать, сколько потребуется. Надеяться, верить, мечтать. На что она была способна? Как? И почему Денис? Почему из всех возможных вариантов именно он? И неужели можно было любить человека, который продолжал причинять тебе боль настолько сильно и слепо?

—

Осторожный вдох, будто воздух может ей навредить. Будто одно неверное движение — это быстрая погибель. Рядом с ним она теряла голову. Рядом с ним было невозможно ощущать себя по-другому. Но разве она могла отрекаться от этого? Хотеть, дабы всё это закончилось так, словно этого мига и не было? Марина была трусихой, но не бессердечной, поэтому быстро находила ответ. — Кажется, прошло не две недели, а целая вечность. — выдыхает Марина и чувствует, как Андрей взглядом проходится по её лицу. Хочется отвернуться в смущении и попросить несколько секунд, чтобы перевести дух, но всё, что она делает, — это продолжает стоять на месте. Она знала и понимала, что Андрей наверняка тоже чувствовал, что с его возвращения и той встречи что-то определенно изменилось. Что-то определенное поменяло форму. И это больше не позволяло ей держать прежнюю дистанцию. Это было наполнено её желанием обязательно услышать его голос. Узнать его мысли. Побыть рядом ещё немного. Это оказалось сильнее её страхов. Андрей улыбается и кивает, перенося внимание на Ладу, что прыгала рядом с Финном. — Это точно. — он выдыхает, и Марине кажется, что она слышит усталость всех двух недель, что он пробыл в Москве. — А тут уже успело столько всего случиться. Марина заинтересованно приподнимает брови. Андрей же косится на неё, и она может найти точное отражение своим же мыслям. — Твое день рождения... Глаза расширяются от удивления. Это было явно не то, чего она ожидала, а впрочем... У Андрея были свои информаторы! Дело времени, когда он бы узнал об этом. Завидев её реакцию, мужчина тут же замолк, но Марина поспешила улыбнуться и закивать. — Дети устроили незабываемый праздник. — попытка отмахнуться от будущих предложений, хоть Марина и понимала, что бесполезно. В памяти всплывают те тридцать три розы. Как же она тогда рассердилась! Но больше от реакции Дениса. Кто бы мог подумать, что сейчас... — Но на том празднике не было меня. — делает выпад Андрей, а затем наблюдает за её реакцией. Она слегка кивает, давая понять, что готова слушать и дальше. — И я сам так же пропустил этот день в календаре. — он улыбается уголками губ, и, когда до Марины доходит смысл слов, она едва ли может сказать что-то в ответ. — Когда? — роняет она. — Шестнадцатого числа в прошлом месяце. — робкая улыбка не сходит с лица мужчины, и он отводит взгляд. — Когда Мия узнала, чуть ли не пригрозила сама прилететь ко мне! — он не сдерживает смеха, и Марина поддерживает его веселье. Но вскоре прикладывает к щеке ладонь и качает головой. Тяжко вздыхает. — А мой до сих пор винит себя! Будто в этот день должно было случиться что-то непременно важное, а мы взяли и забыли! — она прикрывает глаза и ещё какое-то время качает головой. Её мальчик был столь ранимым и чутким, что тяжело принял факт о забытом дне рождения. — Оно и случилось. — Марина поднимает глаза на Андрея, и тот с нежной улыбкой обращается к ней снова. — Это твой день рождения. Это важно. — он слегка сжимает губы, и Марина стискивает пальцы до онемения рук, чтобы сдержаться и не провести ими по его щетине. Скоро будет густая борода! Она улыбается в ответ. Смиренно кивает, понимая, что её близкие — одни из самых упрямых людей, которых можно знать. Споры никому не нужны. Андрей откашливается, видно, сильно смущается, и Марина сдерживает смех от вида этих скорых перемен. — И поэтому я решительно настаиваю, чтобы мы исправили эти недоразумения, и хочу пригласить вас в ресторан. На этих словах Марина не скрывает удивления. Ресторан? Вас? Снова этот вежливый тон? Марина понимала, что Андрей бы с удовольствием захотел обрадовать её, и не собиралась мешать. Не теперь. Но всё же ресторан... Не будет ли это слишком? Можно ли это будет назвать следующим шагом? Шагом за проведенную ею же черту? Андрей же понимает её замешательство по-своему. — Не пойми неправильно. Конечно же, мы возьмём вместе с собой Мию и Дениса, дети тоже заслужили праздника, — он слегка хмурится, плещет руками в сторону, быстро вдыхая и не давая ей шанса вставить хоть словечко, будто если остановится, то обязательно потерпит поражение. Получит категоричный ответ. — но сейчас думаю, что мы могли бы позвать ещё и Софию, и Алёну, и... Марина делает шаг навстречу и кладёт руку на его предплечье. Мужчина и не заметил, как активно жестикулировал, пока проговаривал всё, что так тщательно запланировал. Он замирает, Марина заглядывает ему в глаза. Они выдыхают почти одновременно. Рассматривая эти светло-зеленые, подернутые светлой дымкой глаза, Марина не могла отделаться от чувства безмерной благодарности, восхищения, щемящей нежности и желания увидеть радость на его лице. Она больше не хотела бояться. Она... Была готова на этот риск. Возможно, она осознала это в тот самый день, когда он сказал, что должен уехать, возможно, в тот день, когда почувствовала потребность в его голосе спустя несколько дней. А, возможно, именно в их встречу в аэропорту. Тогда Марина лишь думала о его благополучии, как он добрался и не слишком ли тяжело перенес перелет. Когда же оказалась так близка к его теплу, то позабыла обо всём. Позабыла о том, что когда-либо вообще сомневалась. Она боялась, но надеялась, что всё обойдется. Андрей заслуживает искренности. Марина же давно перестала обманываться. — Вам ничего не нужно исправлять. — замерший Андрей от этих слов хотел бы оттаять, но, поняв их смысл, пожелал что-то возразить. — Давай сходим в ресторан. Вместе. — в зрачках отражается неверие. Марина улыбается скромнее и отводит взгляд, ставя точку. — Вдвоем.