Grand Hotel

В небе висели три солнца, словно головы золотого дракона. День растворялся в полуденном мареве; застывший миллионы лет назад черный камень раскалился настолько, что грозился снова перейти в состояние магмы. Гранд Отель оказался тем самым маленьким раем, укрытом в тени пальм, оазисом для путников пустыни, спасающим гостей от жгучего солнца. Гавайских офицеров радовало, что их смена проходила в прохладном лобби отеля, а не среди улиц под палящим солнцем — последнее было более характерно привычному распорядку дня. — Леди, пожалуйста, отойдите за ограждение. Сколько раз он сказал эту фразу за одно утро? Прежде, чем тот закончит считать, преступление уже будет разгадано, а преступник будет сидеть за решёткой. Сомнения в этом присутствуют: на вызов отправили детективов, а они времени вообще не считают. “Какой смысл в полиции, если они следом нанимают детективов для расследований? Они думают, мы не годимся ни на что кроме разгона несанкционированных митингов?”, — сокрушался их начальник. И новенькому полицейскому с сияющим значком было обидно: детективы будут исследовать огромный отель, детективы найдут улики и скоро выйдут на правонарушителя, а полиция как всегда — корень всех зол, потому что не пускает на потенциальное место преступления зевак, которые в отеле даже не живут. — Молодой человек, эта территория оцеплена. Он ну ни за что не поверит, что всей сотне людей, находящейся в вестибюле, непременно понадобилось посетить Гранд Отель именно в это утро. С другой стороны, их тоже можно понять: в последний раз такая шумиха поднималась на Оаху, когда на ферме в полуторах часах езды собрали урожай огромных манго, которые едва умещались в руке. Полицейскому искренне хотелось надеяться, что на самом деле утром в отеле нашли какой-нибудь особо крупный арбуз, и их отпустят по домам до обеда. В детали дела, их, как обычно, и не думали посвящать. Полицейский повернул голову и увидел коллегу, более старого сотрудника, направлявшегося в его сторону. Через несколько мгновений он поравнялся с работником: Новенький полицейский осторожно наклонился к чужому уху: — Ты знаешь, что произошло? — спросил он едва слышно, взглядом высматривая нарушителей порядка. — Без понятия. Нам сказали ограничить вход и выход из отеля любого гражданина, кроме сотрудников полиции и детективного агентства. — Неужели, что-то случилось? — широко раскрыл глаза полицейский. Коллега закатил глаза и сложил руки крест-накрест. — Парень, когда у нас вызов, всегда что-то случается. — он посмотрел на лестницу лобби отеля, уводящую вверх на второй этаж. — Привыкай. Неожиданно мимо них пролетела девушка в шляпе. В целом, ничего из ряда вон выходящего: кто на Гавайях не носит шляпу? Но это была не соломенная широкополая шляпа от солнца, а, походящая на котелок, шляпа с веточкой цветущей сливы в красных тонах, что уж никак не вписывалось в пляжную тропическую атмосферу острова. А если быть совсем честным, то она выглядела так подозрительно, что, будет у полицейского полномочия, он бы допросил её на месте. — Девушка, к сожалению, сейчас нельзя покидать отель. — повторил он дежурную фразу в сто первый раз, вставая около неё. — Это вы мне? — удивлённо спросила она, обернувшись. — Вам. — с кислым лицом ответил он. — Пока что отель оцеплен, приносим извинения за доставленные неудобства. — На лице отчётливо читалось: “Это все посетители должны приносить ему извинения за провокацию мигрени”. Однако владелица котелка, Ху Тао, не любительница читать чужие физиономии, поэтому она лишь пожала плечами, а затем повернулась и крепко сжала руки полицейского. — Большое спасибо за вашу работу, мистер Полицейский. — с энтузиазмом выразила она благодарность, а затем отпустила его, сложила руки у груди наподобие молитвы и поклонилась. От неожиданности и ужаса, что мысли материальны, полицейский опешил и остался стоять ступором. Но Ху Тао ответ был не нужен. Она развернулась и весёлым шагом пошла прочь, внутрь отеля. Полицейский задумчиво посмотрел её вслед, протирая мокрый лоб. Наблюдавший за произошедшей картиной коллега, всё ещё переминающийся с ноги на ногу рядом, прыснул со смеху. Неожиданно со стороны бедра послышались помехи рации. Прекратив смеяться, полицейский ловким движением выудил рацию и под любопытствующим взглядом новенького приложил устройство к уху. Он несколько секунд постоял так, обрабатывая принятую информацию, а затем серьёзно посмотрел на младшего. — У меня есть информация о произошедшем. Он сделал шаг к полицейскому и приблизился к его уху. Следом коллега покрутил головой, делая вид, будто бы они случайно оказались рядом, а затем быстро наклонился к полицейскому и на выдохе скороговоркой произнёс: — У какого-то миллионера тут пропало какое-то очень дорогое кольцо. Кажется, он хотел продать его и поэтому приехал сюда. Чтобы провести сделку. А кольцо исчезло. Новенький даже не заметил, что второй пытался сообщить ему информацию так, чтобы никто не заметил, поэтому круто развернулся и посмотрел на того широко раскрытыми глазами: — Серьё- — Ты идиот?! — воскликнул старший полицейский, хватая его за плечи и отворачивая от себя. Прежде чем быстрыми шагами направиться в противоположную сторону, он одними губами прошептал: "об этом не должна знать ни единая душа".

***

— Что, нет? — спросил Синцю, прячась от солнца в тени зонта. — Так я и думал. — горестно вздохнул он, когда подошедшая Ху Тао отрицательно помотала головой. — Обычно, если происходит оцепление территории, это значит, что произошло что-то серьёзное. — поделилась Яньфэй. — Эта лужа крови наверху точно не могла быть от чего-то хорошего. — поёжился Чунюнь, который сейчас лежал на коленях парня. Гранд Отель представлял из себя заведение с закрытой территорией. Вход осуществлялся со стороны маленького города, а выход из отеля с противоположной стороны выводил в сад и закрытый пляж, недоступный для людей извне. Полиция оперативно окупировала всевозможные выходы и входы, включая служебные помещения. В некогда цветущей безмятежности отеля проросли семена тревоги. — Одна вещь не даёт мне покоя. — задумчиво начал Синцю. Все дружно на него посмотрели. — Зачем им огораживать отель? — Ну, при преступлении… — начала Яньфэй. — Если его совершили. — поправил её Синцю. — Всё, что мы видели — кровавый отпечаток на ковре. Никто не сказал ничего про то, что произошло. Они сразу предположили, что это преступление, но откуда у них доказательства? Когда мы спустились, локдаун уже был в силе. — Может, тело уже убрали, и мы просто не знаем? — предположил Чунюнь. — Слухи бы разлетелись тут же. Разговоры между полицейскими, журналисты — мы бы сразу же узнали, что случилось. — Я думаю, что… Ху Тао? Она поглядела на свою девушку. Лицо Ху Тао медленно расплывалось в очень загадочной ухмылке. — Эй, ты чего… — насторожился Чунюнь, который от нехорошего предчувствия приподнялся с колен Синцю. — Я думаю… — вкладчиво начала Ху Тао. От этого голоса по спинам Синцю и Чунюня побежали мурашки в тридцатиградусную жару. Яньфэй, заслышав этот тон, устало закатила глаза. — Всё дело в старом предании отеля… — К-каком ещё предании? — заикающимся голосом спросил Чунюнь, бледнея. — Тао, даже не начинай… — взмолилась её девушка. — Говорят, давным-давно в этом отеле загадочным образом умерла молодая девушка… Никто так и не узнал, что случилось. Убийца испарился, и никто не мог найти его следы… — Тао-о… — простонала Яньфэй. — Это случилось в далёком 2001 году… — Гранд Отелю всего шесть лет- — Не перебивай! Так вот… — продолжила Ху Тао заунывным голосом. — Легенда гласит, что призрак мёртвой девушки не нашёл покоя, ибо её убийца был не найден. По сей день она верит, что этот человек вернётся сюда, а потому ждёт его и блуждает по коридорам этого отеля. Говорят, ночами можно услышать топот ног, будто кто-то едва слышно пробегает мимо вашей двери… — Синцю!!! — Подпрыгнул Чунюнь. Его руки тряслись, а лицо посинело. — Мы ведь сегодня ночью слышали… — дрожащим голосом начал он. Довольная произведённым эффектом, Ху Тао добила: — Даже сотрудники отеля не отваживаются в одиночку идти по пустому коридору ночью… — Хочешь сказать, то пятно — дело рук привидения? — задумался Синцю, воспринявший информацию с полной серьёзностью. Он встал и начал задумчиво наворачивать круги вокруг лежака. Яньфэй закрыла лицо рукой. Ху Тао продолжила своим обычным голосом: — Ну, подробностей я не знаю, но я предлагаю доказать или исключить теорию о вмешательстве сверхъестественного. — Подробностей было достаточно… — сипло ответил Чунюнь, который до сих пор не пришёл в себя от истории. — А нет такого, что почти в каждом достаточно старом отеле кто-то умирал? Чего это их духи не терроризируют коридоры? — скептически спросила Яньфэй. Эти истории она слышит десять раз на неделе. — Ты вообще слушала историю? — надула губы Ху Тао. — Говорю же, её убили. К тому же, молодую девушку! — словно подчеркнула она. — Молодые девушки бессмертны? — А вдруг, это не просто убийца, а серийный убийца. Вдруг он бывает только в этом отеле? Давайте найдём призрака и расспросим его! — Поверить не могу, что мы правда это обсуждаем… — обречённо вздохнула её девушка. — П-почему ты говоришь так, словно мы и правда его… её… оно… встретим… — Доверьтесь мне. — гордо объявила Ху Тао и встала в позу. — Осторожно. — обратилась Яньфэй к новым друзьям. — Когда она так говорит, мы почти всегда вляпываемся в неприятности. — На поиски призрака? — радостно спросил Синцю. — На поиски! — радостно подхватила Ху Тао. Они дружно рванули и наперегонки побежали через весь бассейн с баром и сквозь сад к отелю. — Ну, серьёзно… — не выдержала Яньфэй. Она повернула голову и покосилась на еле живого Чунюня. — Пойдём, поможем им искать призрака. Хоть чем-то займёмся. А то без нас, я думаю, они не справятся. — с сарказмом предложила Яньфэй. — Главное, чтобы нас не застали в неподобающем месте и не стали распрашивать. В душе Яньфэй согласна. История с призраком покажется им слегка неубедительной, даже если брать во внимание эксцентричность Ху Тао и озорство Синцю. — Значит, нужно, чтобы об этом расследовании… — Чунюнь нервно сглотнул. — Не узнала ни единая душа.

***

— … И, как вы уже, наверное, поняли, — начал Ризли, расхаживая взад-вперёд перед своей командой, которую он же несколькими минутами ранее собрал у себя в номере, — в отеле произошло что-то из ряда вон выходящее. Мы проведём нашу обычную тренировку на пляже через час. — после опыта с самой поездкой на острова Ризли уже в край сомневался, что его спортсмены вообще соображают. — Все свободны. Из отеля не выходить. — не то, чтобы их выпустят. Он покосился на Горо, классного руководителя, чтобы удостовериться, что тому нечего добавить. Горо стоял, облокотившись на стену и сложив руки крест накрест мирно посапывал с опущенной головой. Ризли не удивлён — он отлично в курсе, сколько бумажной волокиты у ответственных за поездку учителей помимо прочих документов для школы.Горо занимался ими всю ночь. — И всё? — спросил Камин разочарованно. — Да. — отрезал тренер. Тот тоже мечтал прилечь вместе с Горо. — А что произошло? — спросил Мика, смущаясь. Рейзор покосился на друга и кивнул головой: — Да, что случилось? — А как же турнир? Голова Ризли закипела. — Вы думаете, это я сюда весь полицейский штат Гавайев созвал? На турнир поедем, выиграем, и поедем домой. — он об этом мечтал последние 48 часов. — На этом всё. Байчжу, бывший судмедэксперт, сидел в другой части комнаты, издалека глядел на вольное построение волейболистов и полуживого тренера, а затем перевёл взгляд на окно. За волнистой шторой шумел прибой океана. Судя по такому количеству полиции в отеле, дело одним днём не ограничится. И на соревнования они вряд ли выберутся. Но это так, предсказание на будущее. Байчжу сам не до конца был уверен, чем это всё грозит обернуться. Он проследил, как учащиеся один за другим покидают комнату. Ризли стоял, скрестив руки на груди, и задумчиво глядел им вслед. — И надо же нам было выбрать именно этот отель. — вздохнул он наконец, стоило двери захлопнуться. Он без сил плюхнулся на диван рядом с Байчжу. — Он ближе всего к стадиону. — развёл руками Байчжу. — Мы же не знали, что всё это начнётся. Горо всё ещё спал у стены и даже не заметил, что ученики уже покинули помещение. — Не знаю. — покачал головой Ризли. — Не нравится мне всё это. Волейболистов за дверью в этот момент одолевали точно такие же сомнения. — Видели лицо тренера? Ставлю сто баксов, турнир отменится. — заявил Итто, когда компания покинула имитированную переговорную. — Я думаю, всё рассосётся. — успокоил всех Камин. — Не может же полиция держать здесь всех вечно. Да, Сетос? Сетос притихше шёл рядом. Связующий пристально разглядывал узор на ковре под шлёпками и даже не понял, что к нему обратились. Вся команда смотрела на него и ждала ответа. — Эй, Сетос! Приём! — помахал перед ним рукой Итто. Парень странно поднял голову и отстранённо посмотрел на своих членов команды. Он немного подумал, а затем выдал в полной тишине: — Я думаю, это достаточно серьёзно. Команда гурьбой прошла мимо двери со значком “451”. — Зря вы в таком настроении. — хмыкнул Венти, ища что-то в телефоне. В процессе он налетел на Мику, и тот полетел на пол. — Мы не можем ни на что повлиять, так чего волноваться? — по-философски закончил он, игнорируя друга под ногами. — Зачем мы тогда столько сюда ехали? — спросил Рейзор, помогая Мике встать на ноги. — Для поднятия командного духа, конечно же. — заявил Венти, словно это что-то само собой разумеющееся. Рейзор поправлял смятую футболку. Компания продолжила свой путь в другое крыло этажа. На бедную голову тренера Ризли, всех волейболистов поселили в другом конце отеля — по меркам этого здания, так чуть ли не в другом городе, и парни были практически полностью предоставлены сами себе. Спортивная команда школы Огайо в основном состояла из учеников одиннадцатого класса, а некоторые уже заканчивали двенадцатый, поэтому Байчжу здраво рассудил, что они могут справиться самостоятельно. В теории. Сетос, чуть отстав от толпы, замер, провожая взглядом уходящих членов команды. Когда гул голосов слегка стих, он медленно повернул голову назад. За спиной вдаль уводил извилистый коридор отеля. Внезапно потянуло по-гавайски нехарактерным холодом, и по спине побежали мурашки. Он напряжённо смотрел вглубь коридора под звенящую в ушах тишину. Ему показалось, будто что-то резко надавило его плечи — Сетос чуть не упал на пол, вовремя поймав навновесие. Глаза на мгновение заслонила чёрная пелена. За спиной с другого конца коридора послышались приглушённые ковром шаги. Сетос всем телом напрягся. Шорох шагов нарастал и стал хорошо различимым. Нечто находилось практически у него за спиной. Он собрался с мыслями и резко повернулся, чтобы столкнуться лицом к лицу с Венти. — Блять! — завопил Венти испуганно. — А… — не остался в долгу Сетос. Парни уставились друг на друга. Между стоявшими посреди коридора четвёртого этажа парнями шёл разговор на неизвестном никому языке. Привычно расслабленное выражение лица Венти резко приобрело серьёзный окрас. Сетос нахмурил брови: — Эй, Венти… — начал он неуверенно. Затем, словно передумав, он сразу же закончил. — Ничего, забей. Венти кивнул, а затем полушёпотом сказал: — Всё будет хорошо. Мы поедем на турнир и выиграем его. И ты уедешь. Сетос кивнул. — Всё будет хорошо. — в жалких попытках убедить себя. Через весь коридор повеяло холодным сквозняком. — Главное. — всё так же тихо добавил Венти. — Об этом не должна знать ни единая душа.

***

Офис Нингуан мог находиться в любой точке мира, но она решила разместить его прямо в своём самом успешном отеле на последнем этаже. Потаённый смысл данного выбора был непонятен секретарше Сахарозе до сих пор: деревню владелица одного из самых успешных курортов предпочла Манхеттену. Беннет однажды сказал Сахарозе: “Все сотрудники отеля уверены, что это из-за тайного ухажёра, который живёт здесь же на Гавайях”. Секретарше пришлось смолчать, потому что если бы та рассказала о визитах какой-то дамы с повязкой на глазу в комнату Нингуан, это бы моментально разрушило само ядро теории штата отеля, а на такую жестокость Сахароза была не способна. Пришлось улыбнуться и сказать, что вряд ли богатый парень предпочтёт проводить свою молодость на отдалённом от цивилизации острове, пусть и гавайском. Пусть и с Нингуан. Бездонная сила скрывалась внутри женщины относительно невысокого роста: смелая предпринимательница и отважная инвесторша, ей абсолютно без стыда мог позавидовать любой. Она была достаточно смелой, чтобы просить и получать “нет”, а дух её был непоколебим, чтобы после каждого отказа, не отчаиваясь, стучаться в новые двери. Гранд Отель был самым любимым ребёнком Нингуан, возведённым чуть ли не с материнской любовью. Сахароза пару раз стукнула костяшкой пальца по двери, а затем отворила её, придерживая спиной, и вошла в залитое солнцем помещение. Кабинет первого человека в отеле выходил на океан и находился на последнем этаже в углу отеля. В кабинете не было практически ничего лишнего, кроме дизайнерской мебели и пары ваз. И картин. И зеркал. И кучи всяких дорогих сувениров. Комната была светлой, как и все номера отеля, с одним лишь тем отличием, что в этом отсутствовала кровать. Её место занимал длинный стол, сейчас сплошь уложенный разными бумагами, пакетами с документами, ещё бумагами, и ещё… Нингуан сидела в торце стола и крутила сигарету в руках. Рядом лежала позолоченная пепельница. Правило о курении в отеле касалось каждого находящегося внутри, кроме неё. Пальцы с красным маникюром элегантно постучали по сигарете. — Доброе утро. — вежливо поприветствовала она секретаршу. Нингуан была безукоризненно вежливой вне зависимости от обстоятельств и собеседника. О её манерах говорил каждый, кому было суждено встречаться с Нингуан по любым вопросам. — Доброе утро! — отозвалась Сахароза моментально. Внутри у неё всё сжалось. Даже если Нингуан никогда не выглядела устрашающе, Сахароза всегда боялась оставаться с ней один на один. Несмотря на то, что владелица отеля всегда старалась завести короткий диалог со всеми, с кем встречалась, девушка всё ещё видела в Нингуан страшного тирана — иные подобными отелями управлять бы просто не смогли. Она покрепче сжала упаковку с документами. — Что там с этой ситуацией? — сразу перешла к делу владелица. Она любила браться за все дела сразу и без прелюдий, трудолюбиво работая во имя собственного благополучия. — Отель оцеплён, приехали детективы. — отчиталась Сахароза, отстукивая собственным голосом стакатто. Она вжала плечи, видя, как Нингуан нахмурилась. — Пока никого не выпускают. — закончила она ещё тише. — Если эти деятели — под деятелями Нингуан имела в виду детективов — не поторопятся, это может серьёзно навредить работе отеля. Я не против, если они разберутся со всем этим до обеда, но если всё это затянется на несколько дней, мне придётся судиться. — А может затянуться на несколько дней…? — удивлённо переспросила Сахароза, продолжая стоять напротив. На её памяти случалось что угодно до мафиозных разборок, но не это. Нингуан затушила истлевший окурок и положила руки на стол, слегка отодвигаясь: — Всё дело в этом кольце. — произнесла она немного уставше для одиннадцати утра. — Помнишь, у нас на четвёртый этаж заселился этот парень, Аякс? — Конечно, помню… — Сахарозе сложно забыть человека, который припёрся к ним в шесть утра в лобби с охапкой водных лыж, удочки, стика для лакросса и ракетки для тенниса, не считая сумки с различного вида мячами. — Это один очень известный миллиардер. Пусть тебя не обманывает его внешний вид: у него одни украшения стоят целое состояние. Стыдно признать, меня тоже интересует одна его коллекционная брошь… — Нингуан на мгновение блаженно прикрыла глаза. — В общем, я думаю, он бы смог купить этот отель полностью. Сахарозе пришлось поймать свой рот перед тем, как её челюсть отвисла. — Не суть. — продолжала она. — Этот спортсмен-раздолбай потерял какое-то кольцо, и теперь весь отель поднят на уши. Могу поспорить, он так увлёкся своим пляжным волейболом, что не заметил, как кольцо закатилось куда-нибудь под тумбочку. — Почему вы тогда не попросите кого-нибудь убраться у него в комнате и, заодно, поискать кольцо? — спросила Сахароза. Такая идея казалась вполне логичным выходом, чтобы избежать тридцати трёх полицейских у них в лобби. Нингуан по-дамски прикрыла рот рукой (Сахарозу ослепил мелькнувший луч солнца в бриллианте на её руке) и хохотнула: — И это самое интересное. Я специально предлагала поискать кольцо. Он отказался. — она деланно хмыкнула. — Такое ощущение, будто он специально хочет, чтобы отель был закрыт на весь день. Просто беспредел. Сахароза не знала, что на это ответить, поэтому тактично молчала. Диалог не клеился, и её пришлось в полном молчании раскладывать перед Нингуан стопки с документами. — Сегодняшний отчёт по продажам из ресторанов. — секретарша разложила перед ней пару скреплённых бумаг. — Сегодня Амазоника побила рекорд отеля. Самая большая прибыль за всё время. — она с улыбкой посмотрела на владелицу, как будто бы рекорды ресторана должны были перекрыть беспорядок, творившийся в отеле всё утро. Нингуан взяла со стола очки и, надев их, начала вчитываться в каждую строчку: — А чем в это время занимались остальные рестораны? — спросила она безразлично. Секретарша вздохнула и пожала плечами. Нингуан не менялась никогда, но, наверное, именно эта черта её характера стала сутью успеха Гранд Отеля. Доскональность, внимание к деталям и неустанный труд. Сахароза не до конца понимала характер своей работодательницы, но она точно знает, что этот отель — в надёжных руках. Владелица со вздохом отложила бумаги в сторону и бросила взгляд в окно. — Если эта компания не найдёт то кольцо до обеда, мне придётся переговорить с ними лично. — холодно сказала Нингуан. Сахароза поёжилась. — Детективы хотели поговорить с вами после обеда. — Пусть детективы быстрее обедают и идут сюда. Я не собираюсь беспокоить своих постояльцев ещё дольше. Молодая девушка, распознав недовольное настроение начальницы, машинально ретировалась к двери и, пропищав “До свидания”, смылась в коридор. Стоило Сахарозе прикрыть за собой дверь, как лицо Нингуан резко нахмурилось. На лбу показались морщинки. Она выпрямила осанку и снова закурила, рассматривая пейзаж за окном: странно, но он всё ещё не приелся. Мысли Нингуан уплыли куда-то далеко: она хорошо знала молодого миллиардера Аякса. Пару раз, кажется, они даже пересекались на званных ужинах. Нингуан практически за душу брал тот факт, что Аякс располагал одной из обширнейших коллекций драгоценностей и других редких артефактов и ничего не продавал, потому что “не хочу”. Нингуан сама несколько раз пыталась выйти с ним на контакт и инициировать покупку, но тот ни в какую не соглашался на сделку. А теперь парень приехал к ней в отель — хоть Нингуан и готова поспорить, что того интересует только расположенная неподалёку база сёрфинга. Приятно знать, что этот дурак так и не изменяет своим любимым занятиям, и всё свободное время тратит на спорт. Не может не забавлять. Солнце, между тем, карабкалось к зениту. Кольцо… Да, в его коллекции безделушек было одно кольцо. Невероятно красивое кольцо, про какое ходили легенды. У него даже есть имя. Однако, назови она его Аяксу, тот, вероятно, даже не поймёт, о чём идёт речь. “Эда…” произнесла Нингуан в пустоту, пока густой дым падал с её курительной трубки. Красивое имя для кольца. Как будто имя какой-то девушки. Говорили, оно полностью покрыто бриллиантами, которые переливаются ночной радугой, как звёзды на небе. Она бы много отдала, чтобы увидеть сияние Эды своими глазами. А сейчас этот недоумок умудрился это самое чудо потерять. Нингуан пообещала себе придушить этого малолетнего миллиардера, как только встретит. Она вздохнула и откинулась на спинку кресла, принявшись массировать переносицу. Ей представлялось, что одним утром эта ситуация не закончится.

***

Кэцин шагала к залу, что выходил на балкон, чтобы забрать детектива с помощницей и дружно направиться на разговор с владелицей отеля. В любой другой ситуации три человека с хмурыми кукурузниками, устраивающие допрос, заставили бы человека напрячься, но вряд ли это заявление было справедливо по отношению к Нингуан. Казалось, пусть хоть весь морской флот США по очереди будет допрашивать предпринимательницу, не стоит сомневаться, это категорически её не смутит. Следовательница Кэцин поправила два хвостика на голове, уложенных в кошачьи ушки. Милая деталь, напоминающая её о детстве. Раньше эту причёску ей делала мама — каждый день перед школой. Мамы уже давно нет, и Кэцин занимается своими волосами сама, но сердце помнит слишком хорошо, как мама нежно расчёсывала лиловые волосы своей дочери и заплетала в импровизированные ушки из локонов атласные ленточки. “Хорошенько постарайся сегодня,” — с любовью говорила ей мама, помогая Кэцин надеть огромный в сравнении с самой девочкой портфель, и целовала её в лоб, а затем провожала взглядом и наблюдала как та, подскакивая, неслась по тротуару на учёбу. Следовательница позволила себе едва слышный вздох и зажмурилась, когда в одном из панорамных окон отеля мелькнуло солнце, всегда раздражающе яркое на Оаху. Только к середине средней школы Кэцин стала соображать, что что-то было не так. Её маму радовали только её академические достижения — Кэцин сама не успела сообразить, как стала стараться делать что угодно, лишь бы получить высший балл — ведь иначе мама сильно расстроится. Она боялась этого разочарованного взгляда в глазах матери, этого растерянного: “Почему ты не получила сто баллов? Почему только девяносто восемь?”, словно та искренне не понимала, что помешало Кэцин недоучить материал. "Усердно старайся, и только в таком случае ты получишь заслуженную награду," — не уставала напоминать ей мама. Когда Кэцин стало казаться, что та окончательно задохнётся от невыполнимых требований и планок, подкрался переходный возраст. У девочки-подростка получалось давать отпор и даже стоять за себя. Говорить: "я смогу это исправить" или "для меня была важнее другая вещь". Но маму это никогда не устраивало. И в умиротворённую семью пришли громкие скандалы и слёзы. Маленькая девочка Кэцин родилась, и тут же громко засмеялась вместо пронзительного крика. Мама нежно держала на руках это крохотное создание, которому предстояло увидеть прекрасный мир, и плакала счастливыми слезами. А незримая фея-крёстная, находящаяся рядом, взмахнула своей волшебной палочкой, и произнесла: "Пусть все твои слова ранят острее любого ножа." И тогда малышка, ощущая чьё-то присутствие, округлила глаза и заплакала. Откуда в её семью пришла печаль? Кэцин сама не осознавала, как глубоко ранили маму выражения, которые её дочь бездумно бросала в сердцах. Однажды Кэцин возмутилась слишком громко, отрицая своё желание идти в медицину даже после долгих уговоров матери. Скандал закончился тем, что Кэцин, отчаянно произнеся заветные слова, ушла в комнату, захлопнув дверь, оставив мать стоять одну в пустом коридоре, из которого та раньше провожала свою счастливую дочь в школу. "Что я делаю… не так…?" — спросила женщина, а в глазах затаились слёзы, и голос надломился слишком сильно, обнажая неровные края. Кэцин прекрасно слышала всё за закрытой дверью. И даже хотела сказать — когда они обе успокоятся. Ещё раз попытаться собрать их замок воедино. Но мама ушла на работу. А потом пришли новости, что её автобус разбился по пути в офис. И мамы не стало. За пару месяцев до семнадцатилетия своей единственной дочери. И Кэцин, которая так сильно старалась, не получила своей награды. Но это глупость — сказка, нарисованная палкой на песке и смытая набегающей волной. Часть истории Кэцин, что заставила её не только повзрослеть слишком рано, но и возненавидеть мироздание. Она вздохнула, чтобы проглотить вставший в лёгких ком, мешающий дышать. Следовательница вышла на залитую полуденным светом террасу — её тут же обдал влажный островной воздух — и моментально приметила парочку, явно выделяющуюся из толпы своим несоответствием с обстановкой. Ауру растерянности, исходящую от Ганью, Кэцин почувствовала ещё на лестнице. Лицо девушки выглядело слишком растерянно, но иного рядом с Чжунли и быть не могло. Кэцин устало помассировала переносицу и мысленно сделала ставку, какой характер был у информации, которая сейчас поступала в мозг Ганью против её воли. Растерянность помощницы выглядит… мило. Достаточно мило, чтобы тон Кэцин немного смягчался при разговоре с ней. С другой стороны, она позволяла себе строго разговаривать со своим коллегой постарше, потому что иной язык до него просто не доходил. — Надеюсь, ваша болтовня подразумевает, что вы уже изучили список посетителей и готовы опрашивать свидетелей? — подошла Кэцин к товарищам. — Кэцин, как вы думаете, сколько лет магме этого острова? Застывшая лава здесь выглядит иссиня-чёрной, думаю… — Я думаю, что вам надо серьёзней относиться к вашей работе. — фыркнула Кэцин и отпихнула Чжунли за плечо в сторону. — Ганью, вы сможете помочь мне в диалоге с владелицей отеля? — Я? — округлила глаза Ганью. Голос Кэцин поменялся, и помощница не понимала, злится ли следовательница на их болтовню: кстати, на неё она даже не соглашалась. Просто Ганью очень не повезло сказать, что контраст красок на Оаху очень приятен глазу и тут же услышала длинный монолог о формировании этого острова. Благо, пришло её спасение в виде следовательницы — видимо, к такому формату расследования привыкшей, по тому как та пропустила мимо ушей вопрос коллеги о геологической истории острова. — Допросы — не самая сильная сторона нашего детектива. — сказала Кэцин, укоризненно глядя на Чжунли. Последний выбирал, каково ему от этого взгляда: фиолетово, до лампочки или по-барабану. Словом, его упрёки не волновали вообще.

***

По комнате, больше походившей на бетонную коробку, разнёсся противный скрежет. Дверь в камеру отворилась, и пленник увидел мафиози. Дилюк Рагнвиндр, стратег мафии. Бывший напарник Кэйи Альбериха. Эти алые волосы были заточённому в камере как родные. — Тебя редко увидишь в таких местах. Пришёл проведать? — спросил Кэйа настолько ехидно, насколько мог. Из-за нахождения в тюрьме получилось жалко. Подбородок Кэйи покоился на груди. — Ага, полюбоваться. Мои мечты наконец-то сбылись. — слова источали едкий сарказм. К такому Кэйа тоже привык. Дилюк прикрыл за собой толстую дверь подвала и медленно подошёл к бывшему напарнику. Кэйа двумя наручниками был прикован к бетонной стене. На нём осталась лишь разорванная в нескольких местах рубашка и обтягивающие штаны. Босыми ногами он на цыпочках стоял, не в состоянии оторваться от стены. Ноги подрагивали от напряжения. Дмлюк со скукой осмотрел бывшего напарника снизу вверх. После осмотра Кэйа выдавил дрожащую улыбку: — Меня казнят? — спросил он слабо, глядя исподлобья. Риторический вопрос — Кэйа отлично знает ответ. Спрашивает, чтобы поддержать светскую беседу. Эдакий смол-ток, пусть вас не смущает обстановка. Дилюк хмыкнул и медленно обошёл пленника. — Мафия не прощает проступков, и ты сам это прекрасно знаешь. — наконец ответил он. Кэйа выгнул бровь: — Увиливаешь от ответа? А он как всегда в своём репертуаре. — А что заставляет тебя думать, что я поделюсь с тобой планами Босса? Сейчас ты враг организации. — пришлось напомнить Дилюку. Он с интересом разглядывал Кэйю: в таком состоянии он видел его впервые. Ну, почти. Не считая их небольших экспромтов тут и там. — Наши личные взаимоотношения? — с надеждой спросил Кэйа под лязг наручников. Дилюк замер и нахмурился, а после ледяным тоном выдал: — Моё личное отношение к тебе не играет никакой роли. И, даже если бы я учитывал его при принятии решений, ты первый, кого я мечтаю видеть мёртвым. Повисла тишина, прерываемая тяжёлым дыханием Кэйи и стуком одиноких капель где-то вдалеке. — Это поэтому ты меня спас тогда? — спросил Кэйа тихо, не ожидая никакого ответа. Если честно, он ожидал, что Дилюк просто развернётся и уйдёт. На удивление, Дилюк ответил почти моментально: — Не неси ерунды. Ты заинтересовал Босса — не меня. Кэйа глухо сказал в пустоту: — Я ведь знаю, что я был нужен одному тебе. Что всем остальным было плевать — и Боссу тоже. Дилюк застыл как вкопанный. — Откуда информация? — спросил он с напускным безразличием, медленно разворачиваясь. — Босс. — бесцветно ответил Кэйа. То, что вспомнил Кэйа, не должно было всплыть на поверхность. И Кэйа, И Дилюк без слов похоронили историю, которая навсегда связала их судьбы. И у каждого в сердце таилась часть их общей истории, о какой они никогда не расскажут друг другу. Для Кэйи эта фраза — его последний туз, карт-бланш. Вытащенный из задницы клеш-рояль. То, что никогда не должно было быть произнесено вслух. Дилюк приблизился к Кэйе почти вплотную. Того окутал чужой парфюм с какими-то замысловатыми нотами. Кэйе без разницы, чем он пахнет, главное — этот аромат ассоциировался у него с Дилюком. — Ты спрятал кольцо? — спросил Дилюк, отказавшись ходить вокруг да около. Ещё один жест, который он позволяет себе только с Кэйей. — Я понятия не имею, что случилось с этим чёртовым кольцом. — прошептал Кэйа, подняв свой глаз на Дилюка. Если бы не контекст ситуации, Кэйа пожелал бы оставаться в таком положении навсегда, чтобы Дилюк смотрел только на него. А то в мирное время он его даже взглядом не удостаивает. Ещё одно из оружий их немой войны. — Ты уверен в этом? — Дилюк, — Кэйю пробивало на нервный смешок. — Оно было в моих трусах всё время. И вообще, — он рвано вдохнул, — От казни меня отделяет пара часов. Стал бы я врать? Тебе? — на последнем слове он резко замолчал, словно задумался, стоило ли это вообще говорить. Но с Дилюком всегда так: ему одному Кэйа расскажет то, что не нужно говорить никому. В следующую секунду Дилюк резко поднял руку и сжал челюсть Кэйи, наклоняясь к его уху. Кэйю обдало тепло чужого дыхания. — Через несколько часов приедет глава клана Камисато. — при шёпоте его голос опустился на тон. Кэйа чувствовал чужую близость слишком остро: наверное, вина этой гавайской тюрьмы. — Камисато Аято? — еле слышно просипел Кэйа с округлённым глазом, чувствуя стальную хватку на своей челюсти. — Говорят, у него есть важная информация, ради которой придётся мобилизовать все силы мафии. Так что, — Дилюк ещё больше понизил голос, — Тебя ещё не списали со счетов. — О? — расплылся в фирменной ухмылке Кэйа, — Как щедро с вашей стороны. — Сотри эту улыбку со своего лица, или этим займусь я. — Дилюк упёрся второй рукой о стену, к которой был прикован Кэйа. — Ты всё ещё пленник мафии, и я всё ещё волен допросить тебя. — Тогда займись мной. — хитро оскалился тот. В его взгляде сверкнула нехорошая искра. Дилюк с добрую минуту пялился в чужой глаз, а потом с напором прильнул к полураскрытым губам Кэйи. Кэйа ошарашено раскрыл глаза и протестующе дёрнул руками, но наручники сковывали все его проявления недовольства. Дилюк же, всё ещё держа Кэйю за подбородок, с силой вгрызался в чужие губы, словно хотел понять, какие они на вкус. Его язык был где-то во рту его пленника, он уже не разбирал, что творит с чужими губами, как кусается и насколько отчаянно целует Кэйю. Он перенёс вторую руку и захватил Кэйю за шею, направляя того и целуя так, как хочется. Спустя пару укусов и возню, которая выходила у Кэйи очень плохо, потому что он всё ещё был ограничен в движениях, пришлось сдаться, и Альберих стал сам страстно отвечать на поцелуи, стараясь поудобнее повернуть голову. Когда Рагнвиндр отстраняется, преимущественно, из-за нехватки кислорода, Кэйа не закрывает рта. От его покрасневших губ к губам Дилюка тянется тонкая ниточка слюны, которую последний разрывает. — Ты… — Заткнись. — оборвал его Дилюк. — Когда ты говоришь, что не предавал организацию — я тебе верю. — Кэйа смотрел на него немного ошалевше, с мольбой в глазах. — Скоро увидимся. Он круто развернулся на носках и почти сбежал из тюрьмы. Прошелестели огненно-красные волосы, хлопнула дверь, и Кэйа снова остался наедине с собственным эго. Когда Дилюк поднимался из подвала, то услышал за своей спиной нечеловеческий хохот. Кэйа знает: если сам Кэйа боится света, то Дилюк постоянно туда его тащит. Но куда именно Дилюку хочется завести это?

***

Двое крепко-сложенных мужчин в чёрных футболках и таких же варёных джинсах втащили Кэйю в комнату, служившую Мафии переговорной. Настроение коллектива заметно попортилось при виде него. — Эй, что за взгляды?! — возмущённо спросил он после того, как его бросили на пол. Он посмотрел на Дилюка — тот глядел на него слегка пренебрежительно, словно задавался вопросом, почему Кэйа до сих пор не мёртв. Как будто сам не приложил к этому руку. — Жалеем, что ты до сих пор не помер. — поделилась молодая девушка с дивана. Эмбер, двадцать три года, новенькая мафиозница с чистыми ручками. Но это “пока что”, сухим из воды при работе с Альберихом не выходит никто. Сидящая на том же диване Эола лениво опустила голову на плечо Эмбер и манерно протянула: — Можно мы уже избавимся от него? — Рад, что вы добрались до нас целыми, господин Альберих. — послышался мягкий голос откуда-то сбоку. Всё ещё сидя на полу, Кэйа медленно повернул голову в сторону. В стороне стоял человек азиатской внешности с небесно-голубыми волосами. И хитрой улыбкой, которая, впрочем, никогда не предвещала ничего хорошего. Кэйа узнает Камисато Аято по этой улыбке из миллиона. — Что же... Как я уже повторил, — полностью потеряв внимание к персоне на полу, продолжил сам Аято, — С криптокошелька, которое государственные секретные органы шифруют за буквой ипсилон, сегодня произошла транзакция на сто тысяч Моры. — С ипсилон? Сто тысяч? — шокировано выдохнула Эола Лоуренс. — Подождите, пожалуйста, господин Камисато, — отозвался ехидно член команды с пола, — Эоле нужно сделать вид, что она разбирается в чём-то лучше нас. Эола застонала: Кэйа находился с ними в комнате минуту от силы. — Ты тут вообще не при чём, идиот, — фыркнула она, — Как взломаешь камеры центральной тюрьмы и натравишь на себя Дель Арте, так я подумаю, стоит ли с тобой разговаривать. Сам-то про ипсилон впервые слышишь. — Натравила на себя кого?! — моментально подпрыгнули снизу. — Заткнитесь оба, — пробубнил Дилюк, — У нас, кажется, назревают неприятности. — Что за криптокошелёк? Что ещё за мора и почему этот кошелёк так называется? — невозмутимо спросила Эмбер. По всей видимости, она обращалась к Эоле, но вопрос оказался задан всем в комнате. — Мора – это криптовалюта вроде биткоина, которая хранится в специальных кошельках. Все криптокошельки имеют лишь код с кучей символов, поэтому удобней будет заменять их каким-нибудь символом. Ребята из общественной охраны выбрали для самых известных греческий алфавит. Например, кошелёк, где сейчас хранится в районе четырёх миллионов моры, закреплён под кодовым именем альфа. — Я бы кошелёк с наибольшим количеством денег назвал в честь Эмбер, — послышался тот же голос снизу. Следом до остальных донёсся глухой стук, словно кого-то со всей силы ударили по голове. От Кэйи отошёл Дилюк. —- Разрешите мне вывести его отсюда, — повернулся Дилюк к боссу мафии, — Он портит командный дух нашему коллективу. — Господин Камисато, вы можете себе поверить? Меня прогоняет отсюда мой любимый напарник… — Тебе напомнить, кого сегодня собирались казнить за то, что он проебался в особо важном задании? — мило улыбнулась Эола. — Я бы в честь тебя назвала могилу. — присоединилась Эмбер. — И в чём проблема? - предпринял попытку направить беседу в нужное русло Дилюк, — Перевели деньги, что дальше? — В этом-то вся проблема. — вздохнул Аято. Он уже пожалел, что связался с Мафией. — Этот кошелёк не подавал признаков жизни уже десять лет. В переговорной повисла гробовая тишина. Все молча пытались обработать сказанное. Первым решил подать голос Кэйа Альберих. Как только тот открыл рот, Дилюк у стены позеленел. — … Ого… — протянул Кэйа неуверенно, нарушая минуту молчания. — То есть, э-э, ну… И что? Эола Лоуренс не выдержала и шлёпнула себя рукой по лбу: — То есть ты вот настолько тупой? — спросила она безэмоционально. Вопрос был риторический: все в комнате знали ответ. У Кэйи он немного отличался от остальных, но знаете, обычно, когда у большинства в классе ответ сходится, он… правильный. — Грубо говоря, акции Моры одни из самых стабильных на рынке. — вздохнул Дилюк. — Можешь спросить у Эолы (Кэйа у Эолы никогда в жизни ни о чём не спросит). Когда заброшенные мёртвые кошельки вдруг активизируются, и с них пропадают огромные суммы… — А как люди узнали, что с кошелька пропали деньги? — Да ты вообще понимаешь, как устроены криптовалюты? Кэйа на эти пиксельные деньги плевал с высокой колокольни, но, кажется, сегодня от них зависела его жизнь, так что ему пришлось сделать вид, что вымышленные деньги интересуют его больше всего на свете. — При переводах средств остальные устройства, подключённые к сети, отслеживают их и являются "свидетелями продажи". То есть, все переводы где-то записаны. — разжевал Аято всё с такой же полной доброжелательности улыбкой. Кэйе бы показалось, что хоть кто-то в этой комнате не мечтает увидеть его мёртвым, если бы не знал настоящую сущность этого монстра во плоти, сейчас стоящего перед ним. — Ну, это если совсем простыми слловами. — Камисато Аято позволил себе лёгкий смешок, прикрывая рот рукой. Шелестнул длинный рукав национального костюма. Кэйа хорошо знает этот смешок: "Ты конченный идиот, зачем я вообще с тобой веду эти беседы". — И в чём заключается наша часть? И, чего ты хочешь за эту информацию? — спросили ледяным голосом из тени. Все члены мафии машинально повернули головы: говорил Босс. Камисато Аято ухмыльнулся. — Что же. — атмосфера в комнате изменилась в считанные секунды. — Об этом не должна знать ни единая душа.