Пути и перепутья жизни

       Холодный туман клубами опустился над городом. На далеком западе из-за синих вершин гор начинал светлеть горизонт. Узкие улочки, заставленные со всех сторон грязными и потемневшими от времени домами, виляли между закопченный окон, сбитых ступеней, кривых вывесок с лаконичными надписями, обшарпанных дверей. Мощеная камнем заводненная людьми дорога уходила вниз с холма на юг, виляя между лавчоно. Под ногами шлепали грязь и лужи, в которых отражались качающиеся фонари. Рыжеватый свет пятнами ложился на деревянные здания, блестел во влажных от тумана окнах. Гомон голосов, запах рыбы и грязи и пьяные оры лишали город хоть малейшей прелести. Это была она — неприглядная сторона огромного Златобара. Из распахнутых дверей заведений доносилась неровная и фальшивая музыка. Алкоголем несло отовсюду. Люди, колдуны и даже залетные кревы сновали туда-сюда, словно они не имели никаких дел, а просто двигались по улице, иммитируя движение.       Город дышал и жил словно отдельно от людей. Это было место, казалось бы, принадлежало свободе, ведь рядом море, порт и такая сладкая воля, но Златобар было невозможно покинуть. Пришедшего в него хоть однажды с головой захватит этот зловонный водоворот бала-маскарада и каналов с гниющей водой. Город словно болото утягивает на дно и никогда не отпустит.       По грязной улочке шел невысокий мужчина в капюшоне. Его темное облачение, волочащееся по земле, и хромающая походка могли бы вызвать недоверие, но не у златобарцев, которые видели новые лица каждый день. Он свернул в тихий и темный переулок. Под ногами пробежала крыса, на которую он даже не взглянул. Спокойно обернувшись, словно убеждаясь, что за ним никто не идет, мужчина направился дальше к единственному источнику света — фонарю над дверями какой-то пивнушки. На ступеньках оной сидели два неприятных элемента, которые беззастенчиво плевались и сморкались на землю, не переставая пить из бутылок дешевую выпивку. Один из них, медленно ворочая язык по рту и едва ли держа глаза открытыми, протянул:       — Все-е эти колдуны. Ик! Дураки и куски дерьма. Устроили, понимаешь, праздник! — его собутыльник согласно икнул, — Мне так хочется их все.. Всех разом и.. — он привалился к стене не в силах продолжать свою речь.        Другой мужчина и вовсе бессовестно заснул на её середине, обнимая бутылку. Невысокий неизвестный уже собирался бесшумно пройти мимо, обращая внимания на пьяниц меньше чем на крысу, как его схватили за край пыльного плаща. Тот замер, как вкопанный и через несколько секунд резко дернулся, вырывая одежду из чужих засаленных рук.        — Ээ.. Мужик. Выпей с на..— он оборвался булькающим звуком.        Продрав глаза второй любителей колькана* завис с похолодевшим телом, глядя на друга, на лице которого застыла предсмертная маска ужаса, насквозь проткнутого каким-то тонким штырем. Пот покатился по его резко побледневшему лицу. Он медленно начал сползать со ступеней, не сводя испуганных глаз с кровавой картины. Незнакомец, из-под плаща которого и появился штырь, был, казалось, погружен в свои мысли и не обратил никакого внимания, смотря на убитого им. Вдруг вода в луже предательски хлюпнула от руки, погрузившейся в неё. К горлу беглеца подкатил ком. Убийца неспешно повернул голову, смотря на него из-под капюшона. Пьяница был готов поклясться, что видел глаза Дьявола, но его клятвы были никому не нужны. Молниеносное движение рукой и корпусом и тот уже с шлепком упал на землю с перерезанным горлом, не успев и пикнуть. Мужчина вытер об свою одежду тонкий нож, который мгновенно нырнул под неё. Он нажал кнопочку на устройстве на талии, и тонкий блестящий штырь сложился исчезая в металлическом поясе. Ещё раз осмотрев два тела, он поправил качающийся фонарь и двинулся дальше. Проходя мимо пустой стены в двух шагах, он вдруг остановился и, вернувшись к трупам, окунул пальцы в перчатках в густую багровую кровь. Он быстрыми и резкими мазками, словно пытаясь придать буквам злобу, написал на серой поверхности:       «Здесь нет справедливости»       Еле слышно усмехнувшись, мужчина пошёл дальше, ведя окровавленной рукой по стене, оставляя всё более бледный кровавый след. Наконец его фигура скрылась за поворотом. ***        Видимо не одна Виверна заметила приезд родственницы, которая не часто награждала семейные торжества своим присутствием, потому что никого из Кривиши в бальном зале не было, когда девушка вернулась туда с балкона. Только музыка опять сменилась, без аккомпанемента сиротливого пианино играл негромкий вальс, под который уже никто не танцевал. Похоже праздник с уходом герцогини стал блеклым и возможно скоро закончится. Держа подмышкой обломки своего любимого оружия, девушка вышла из зала, минуя часовых у входа. Она остановилась посреди коридора, оглядываясь и прикидывая, куда могла уйти Эвели, давшая обещание починить её драгоценную шпагу. Девушка раздраженно фыркнула и направилась вниз. Если уж они и пошли встретить матушкину сестру — тетушку Аксинью, то могли хотя бы её дождаться.        В коридоре было темно и до мурашек тихо. Только жалкие свечи прожигали темноту ночи, и собственные шаги разносились эхом по проходу назад и вперед. Шум празднования постепенно затихал вдали. Тихий треск горящего в гостевой камина на пару минут, пока девушка проходила через неё, заглушил все остальные звуки. Здесь пахло горящим деревом и было тепло. Виверна, проходя по длинной галерее с живыми гобеленами, скользнула по ним взгядом. Все они изображали длинную историю рода Кривиши и судьбы самых знатных его представителей. Они рядом шли от начала коридора до конца, от первого Кривиши до нынешней семьи. Дойдя до стеклянных дверей, девушка посмотрела на пустое место для предпоследнего гобелена и отвернулась, зная кого вычеркнули из истории рода. Покинув галерею, она наконец вышла на лестницу, над которой висело громадное полотно с пейзажем. Под ногами тихо шуршал мягкий темный ковер, а снизу доносились глухие голоса.        Она перегнулась через перила, с недоверием смотря на фигуры людей на первом этаже. Ей не особо хотелось с тетушкой видеться вообще. Каждый её приезд вызывал только одно чувство — подвох. Аксинья Кривиши — это не божий одуванчик, это «кровавая графиня» — смерть в её прекрасном и ужасном воплощении, и если она вдруг делает, то что не делала никогда, нужно ждать беды. Девушка заправила за ухо прядь и поджала губы, кладя руку на перила. Все равно поприветствовать и минимально поддержать разговор придется.        Она прикрыла глаза, заставляя себя глубоко дышать, и начала спускаться по ступенькам. Сапоги негромко стучали по зеленому мрамору, а два обломка шпаги подмышкой лязгали от каждого шага. Мысли Виверны нервно дергались и пульсировали, пока руки, непривычно мелко дрожали от холода во всем теле. Она ни за чтобы никому и даже себе не призналась бы, что боялась тетушки. Боялась, потому что самый сильный духом колдун в её жизни, единственный, наверное, раз плакал именно из-за Аксиньи и всегда твердо говорил обходить её стороной. Потолок с тяжелыми на вид люстрами давил на голову как и темная палитра стен и узорчатые змеи, увивающие перила.        В это время семейство мило беседовало. Экипаж приехавшей всё ещё не был убран на задний двор, а позади тетушки стоял слуга, чьё лицо выражало адскую скуку, с тремя громоздкими на вид чемоданами на руках. Эвели как всегда изящно прятала лицо за веером, Монес улыбался во все зубы, словно уже протрезвел, хоть по лицу старшей сестры было видно, что от него несло перегаром, герцогиня неспешно вела разговор Аксиньей, пока герцог, стоя поотдаль от всех, бросал незаметные взгляды в сторону свояченницы.        — А надолго ли вы остановитесь у нас, дорогая сестра? — голос герцогини Амиланды звучал резко с хрипотцой.       — Ах, даже не знаю, милая, — тетушка осторожно коснулась пальцами головы ворона, сидевшего на её плече, — Быть может на пару дней. К сожалению, мои любезные, во дворце столько дел, да ещё и проблемы на границах. Мне едва ли удалось выцепить денечек, дорогая.        Виверна подошла ближе, словно завороженная глядя на тетю, а в особенности на рубиновое колье на её шее, которое выглядело кровавым пятном. Непрошенное воспоминание из далекого прошлого воткнулось в голову. Она зажмурилась и через секунду открыла глаза, принуждая себя вести себя приемлемо. Легкий поклон при приближении и дежурная фраза со спокойной улыбкой на лице.        — Добрый вечер, тетушка, невероятно рада вас видеть.        «Аргх! Вышло резковато. "       На её голос сестры одновременно обернулись, и в глаза бросилось их разительно сходство. Девушка подняла голову выше, шмыгая носом, не зная да и не желая говорить что-то еще.       Синий бездонный взгляд внимательно посмотрел на неё. Глаз женщины, не скрытый челкой, словно омут, затягивающий с головой и обдающий холодом, долго изучал племянницу и вдруг потеплел. Она распростерла объятия и не постеснялась заключить в них Виверну, которая этого никак не ожидала, задерживая дыхание. После этого женщина с теплой улыбкой сжала девушку за плечи, немного отставляя назад и пробежалась взором по её фигуре и лицу. Девушка с удивлением и беспомощной злостью смотрела на неё.        — Как же быстро растут чужие дети! Ещё недавно мы праздновали твое первое совершеннолетие два года назад, а сегодня тебе уже семнадцать!       — Когда приезжаете раз в год это действительно удивительно.        «Черт! Само с языка слетело»       Слуга, которому надоело стойко выслушивать разговоры, ушел в приготовленную для гостьи комнату вместе с чемоданами. Монес снова икнул и получил за это незаметный для родителей удар по башке веером, который через секунду с хлопком раскрылся вновь. Аксинья отступила от Виверны, делая вид что не заметила подкола, и взяла под руку сестру, плавно говоря ей:        — Честно сказать, дорогая, я приехала к тебе не из-за праздника, а по важному делу, которое не требует отлагательств.        Ворон со знакомыми жёлтыми глазами с прищуром посмотрел на младшую Кривиши. Зло показав птице кончик языка и вспомнив, зачем она вообще сюда пришла, девушка осторожными и медленным шажками боком подобралась к старшей сестре. Эвели как всегда прямая и, до боли в глазах и печени, идеальная, обмахивалась веером с интересом слушая чужую беседу. Девушка ущипнула её за бок привлекая внимание. Та шикнула и спросила:        — Чего?        — Шпага.       Она закатила глаза и дерганно забрала части клинка, держа их двумя пальцами, словно брезгуя и пряча под мантию и не смотря на Виверну. Амиланда и Аксинья продолжали негромкий разговор, подходя все ближе к лестнице. Монес все громче икал, и эти звуки эхом разносились по холлу. Герцог подошел к сыну и мягко нажав на грудь с синей магической вспышкой остановил икоту.        — Тебе следует меньше злоупотреблять, сынок, иначе все это плохо кончится, — кивнул мужчина и обернулся к дочерям.        Его черный взгляд быстро скользнул по их лицам, пальцы едва заметно сжались, словно он хотел что-то сказать или сделать, но он лишь кивнул и удалился следом за женщинами, которые уже почти поднялись на второй этаж. Через несколько минут дети четы Кривиши остались в полном одиночестве. Монес вздохнул, заталкивая руки в карманы и смотря на закрывшиеся двери галереи.        — Странно это всё. — протянул он, покачиваясь.        — Тц, ты уже определись ты пьян или нет! — рявкнула Виверна, которую эти перемены в поведении брате ужасно бесили.       — Я всегда пьяный, иначе бы с ума сошёл, — подмигнул он ей и насвистывая двинулся по все той же лестнице наверх, видимо желая где-нибудь ещё напиться.        Эвели хмыкнула и безразлично сказала, словно выдавливая из горла слова, не оборачиваясь, уходя за Монесом:       — Отдам завтра.        Тяжелые двери закрылись и холл остался в полной тишине. Девушка с раздражением фыркнула с тоской глядя в окно, за которым начинался туманный рассвет.       Семья Кривиши никогда не была семьей в полноценном смысле этого слова. Её члены были друг другу кем угодно: людьми, живущими под одной крышей, имеющими один герб, фамилию, одну общую историю рода, связанными кровной связью, но никак не доверяющими и понимающими родственниками. Именно поэтому любая встреча всей семьи была полна напряжения и висящей в воздухе неловкости. Так было всегда, и видимо будет. Строгая и требовательная мать, вечно молчаливый отец, вредная и высокомерная старшая сестра, веселый пьяница старший брат, несколько трупов, пугающая тетка и.. И просто Виверна, отчаянно желающая что-то сломать.       Она ушла в свою комнату, минуя бальный зал, где её отсутствие видимо никто не заметил или умело сделал вид. Оно и правильно, кому нужна девчонка, которая скорее всего ни места главы рода не получит, ни успехов никаких не имеет. Ведь прекрасное умение махать железякой и стрелять из лука — низменные занятия и навыки людей, а не утонченных колдунов, верно? К тому же. Виверна аристократкой никогда не была. Проведя пятнадцать лет жизни там, в ином мире, мире волн, кораблей, новых стран и решения проблем на кончике кортика невозможно было за два года перековать себя под лицемерную и коварную светскую жизнь.       Девушка лежала на кровати в своей небольшой комнате. Под высоким потолком приглушенно горела лампа, чей свет вспышками ложился на пузырьки на полке, придавая им зеленоватый оттенок. Засушенные бабочки с Нордского Острова висели на стене, источая запах островных цветов. Стена же напротив чужеродно пустовала, как и небольшой шкаф в углу. Мать не обманула и не преувеличила: все оружие: два кинжала, метательные ножи, лезвия, рапира, лук, все стрелы и арбалет, до освоения которого Виверна ещё не дошла были беспощадно истреблены. Девушка видела как они лежали на заднем дворе в куче мусора у печи на очереди на сжигание. Приторный запах зелий и благовонных палочек в подсвечнике придавали сонливость.       Она продолжала лежать на спине на кровати, раскинув руки в стороны и глядя на высокий сходящийся куполом потолок с которого свисала хрустальная лампа. Мысли были вялыми и уставшими. Кривиши думала о празднике, о совершеннолетии, о неудачной попытке стать Защитником Справедливости, о приезде тетушки и её странном вороне, который прилетел раньше неё и самое главное о реальной причине появления Аксиньи.       Все знали кем она была, все знали, что её нужно бояться. Даже на гобелене в галерее, посвященном ей, графиня была изображена на горе трупов со знаменем Веластера в руках. Эдакий бог смерти в крепкой узде королей, могущественный и имеющий бездонную дыру в сердце. От чего каждое её «нормальное» действие выглядело пугающим.       Виверна повернулась на бок и вздохнула, зло кусая щеку и хмурясь. А если тетка помешает её планам? У девушки ещё оставалась возможность исполнитл мечту с помощью отца, но если что-то пойдет не так, то... Все будет весьма печально. ***        Праздник закончился вскоре. Герцогская чета проводила и попрощалась с гостями, которые словно и не заметили отсутствия виновника торжества. Следующее утро началось для Виверны с неприятных мелочей. Она едва ли не проспала завтрак и, ей пришлось на ходу надевая мантию, бежать вниз в столовую, до этого почти сломав расческу об спутавшиеся волосы. Магией приводить себя в порядок она всё ещё не умела. По пути ей встретился Монес, который тоже безбожно опаздывал. Он помахал ей рукой и с самой веселой улыбкой подколол внешний вид сестры.        — Уже протрезвел, малолетний пьяница? — огрызнулась та, заправляя рубашку под юбку.        Солнце яркими пятнами ложилось на стены из окон и играло в синих глазах юноши переливами. Он усмехнулся с привычной доброжелательностью и подметил, пихая девушку локтем в бок.        — Я не пьяница, а культурно выпивающий гражданин.        Молодые люди спустились по боковой лестнице вниз, приближаясь к столовой. Иногда казалось, что поместье Кривиши было невероятно огромным и запутанным, словно древний замок, хотя снаружи оно выглядело не таким и большим. Вероятно это было дело рук магических строителей, но тем не менее девушку ужасно раздражали эти громоздкий расстояния между комнатами. Наконец они дошли до нужного помещения и поспешили, после небольшого пререкания, войти внутрь       Завтрак был окончен. Однако все продолжали сидеть на своих местах, словно в ожидании чего-то. Зеленые тяжелые портьеры не пропускали свет с улицы, погружая столовую в полумрак, прогоняемый свечами и лампами. Бокалы, приборы и тарелки были убраны. Только бутылка вина заманчиво поблескивала на столе, словно забытая быть убранной. Прямая и статная герцогиня, неторопливо вполголоса общалась с герцогом, который показывал ей какие-то бумаги. Она немного щурилась глядя на листы, пока мужчина одновременно безразлично и внимательно смотрел на её прекрасное лицо, то и дело опуская взгляд на стол. Пальцы в многочисленных кольцах перебирали документы и водили по строкам.       Монес самозабвенно с искренней любовью смотрел на бутылку, подперев щеку кулаком и по-кошачьи прикрывал глаза. Эвели привычно махала веером, который словно приклеился к её руке и изо всех сил делала вид, что ей не скучно. Виверна, положив голову на стол и поджав губы, то и дело раздраженно вздыхала, понимая, что сидят они не просто так, но желая уйти. Весь этот сложный мир колдовского общества, который проявлялся везде в семье Кривиши был ей чужден и вгонял в тревогу. Хотелось убежать и скрыться в том месте, где все решает кончик острия, вернуться обратно в покинутую обитель моря и волн, однако вряд ли ей удастся взойти на палубу корабля снова из-за ужасного панического страха и памяти, что случилось с дядей Роверсом.       Наконец мягкий голос отца прервал тишину и гнетущее молчание. Он повернулся к Аксинье, которая с привычной хитроватой улыбкой предлагала своему ворону на плече орешки на ладони, и старательно подбирая слова и перебирая пальцы, сказал:       — Не раскроете секрет, почему вы прибыли к нам? По этому поводу мы здесь и собрались.       Женщина повернула голову в сторону мужчины, скользнула взглядом по сестре и посмотрела на племянников со всё той же улыбкой. Скрестив пальцы, она положила на них подбородок и прикрыв глаза начала свой долгий рассказ.       — Вы знаете, что после инцидента в Поземье начался настоящий хаос. Южный Долтрес полностью превратился в выжженую пустошь с Обращенными и искаженной магией. Это стало катастрофой. Процветающий материк превратился в мертвую землю. Да у нас, колдунов, остались крепости на островах у береговой линии, но скоро их тоже придется оставить, — Амиланда отложила бумаги, прямым и железным смотря на сестру, — Все это весьма удручает, но есть вещи и хуже. Черная Болезнь движется к нам с невероятной скоростью, к тому же из-за недавних нетерпимостей по отношению к первородным от колдунов у Веластера обострились отношения с Еифеей, а это — возможность для очередного конфликта, даже вооруженного, — женщина говорила все это будничным тоном, привыкнув к этому во дворце, — Я хочу сказать, что города восточного побережья окажутся под ударом первыми, а в особенности Златобар. Здесь крупный порт и верфь, что принадлежит нашему роду, неподалеку, так что вы, дорогие мои в потенциальной опасности.       Герцогиня и герцог обменялись недоверчивыми взглядами. Она скрестила руки на груди, откидываясь на спинку кресла и немного хмурясь. Виверна только глаза закатила: её мало волновала ситуация в стране, главное, чтобы эту нудную беседу поскорее уже закончили.       — Опасность? — выгнула бровь мать, — Откуда такая уверенность?        — Дворец имеет уши и глаза, — развела руками женщина, — После смерти короля Гоурда многое стало сложнее и проблемы возросли, но мало этого, чудом выживший после Болезни принц Хабли, почти полностью потерял память, а это весомый повод для волнений и предположений. Слабый правитель, коим является нынешней король, — верный признак слабости страны, а значит опасности для неё.       — Какое-то призрачное предположение, — уклончиво заметил герцог, смотря на темную скатерть.       Аксинья мягко усмехнулась, поглаживая перья ворона, который явно был этому не рад. Амиланда покачала головой, поправляя красные волосы и неудовлетворенно поджимая губы.       — Что же. Допустим, хорошо, но что ты предлагаешь? Бросить поместье, верфь, герцогство и бежать сломя голову?       — Вовсе нет, я предполагаю, что вы отправите детей в Академии, а сами, в случае угрозы, уедете ко мне на восток. Так будет гораздо безопаснее и лучше для всей семьи, дорогая.       Виверна, до этого слушавшая вполуха, встрепенулась, находя этот момент идеальным для очередной попытки продвинуть свою мечту родителям. В конце концов множество попыток дают хоть какой-то результат. Она села ровнее и, потирая пальцами подбородок, с надеждой в голосе сообщила:       — Быть может в такой случае, матушка, вы всё же позволите мне отправиться в учебный Корпус?       — Исключено, — жестко ответила женщина, строго глядя на дочь, — Не лелей надежд, что если я приказала починить твою железку, это значит, что я позволю тебе заниматься этим непотребством.       — Корпус? — тетушка сделала удивленное лицо, словно искренне недопонимая, — Я была уверена, что ты отправишься в Академию.       Ее ворон спрыгнул с плеча на стол, косясь на присутствующих. Герцог прикрыл глаза, выдыхая, понимая, что сейчас начнется. Виверна усмехнулась.       — Я никогда не пойду в Академию. Если я стану магом, то не смогу стать Защитником, а я этого хочу, — она сложила руки на груди, готовая отстаивать свою мысль.       — Ты ещё слишком юна, чтобы чего-то хотеть, — резко заметила Амиланда, — К тому же, чего эта ересь так въелась в твою голову. Ты что хочешь закончить как Роверс?       От очередного упоминания брата молчащий герцог вздрогнул, открывая глаза, и поспешил прервать речь жены, убирая бумаги со стола.       — Не будем об этом, Ами.       — Не смей затыкать меня, Веранд.       — Я лишь хочу, чтобы вы не ссорились. Мы всё ещё семья, — напряженно произнес он, не смотря ни на кого.       — Я не понимаю, а кто ссориться, любезный зять? Предмет этого спора ведь бесполезен. Виви уже в Академии, — она с улыбкой достала из-под черного шелка платья письмо с печатью Западной Школы на сургуче.       Молчание повисло в воздухе, словно подвешенное на веревках. Монес, который уже бессовестно облапал бутылку, замер, переставая пытаться выдернуть пробку. Даже Эвели перестала двигать веером. Все отрываясь смотрели на письмо в тонких пальцах Аксиньи. Герцогиня первая вышла из оцепенения и магией вырвала из рук сестры бумагу, вскрыла и быстро прочитала, хмуря брови.        — Успела за вчера? Кто тебе давал такое право?       — Никто не забирал, — синий глаз сверкнул, — К тому же это то, что вы хотели, дорогие мои. Западная Академия, пускай мне такая безопасная как Школа под Холмами, но зато буйному нраву Виверны будет где разгуляться.       Девушка не могла вымолвить ни слова. Веки не моргали, пальцы не двигались, даже сердце как будто остановилось. Это письмо просто взяло и перечеркнуло её цель, мечту, желание, принуждая к другому, ненужному, бесполезному. Стать магом —значит не стать Защитником, не исполнить данное дяде обещание, не найти себя, не достичь своей единственной возможности быть кем-то значимым.       — Я не поеду, — сдавленно сказала она, с трудом двигая челюстями.       — А кто тебе сказал, что тебя спрашивали? — усмехнулась герцогиня, отдавая письмо сестре.       Бешено и необузданно мысли начали метаться в голове. Глаза задрожали, руки сжались в кулаки и зубы стиснулись. Девушка поверить не могла, что все происходило с ней, что за неё все решили и скорее всего не оставили и шанса на выход. Она прикусила щеку, пытаясь что-нибудь сообразить. Дыхание становилось чаще, прерывистей, чувства клокотали в груди и вдруг её осенила идея. Виверна выдохнула и кивнула.       — Хорошо. Когда мне отправляться?       — Сегодня, — мать встала из-за стола и качнула головой, — Всем доброго дня.       Аксинья поднялась следом, протягивая руку ворону, который, помедлив, заскочил на предплечье. В её кошачьей улыбке читалось что-то недоброе, неясное. Монес наконец добрался до содержимого бутылки, с удовольствием делая первый глоток. Старшая сестра со вселенской тоской посмотрела на него, мечтая разбить стекло об его пустую голову. Герцогиня и герцог удалились первыми, все так же тихо обсуждая что-то, понятное лишь им. Монес с шутовским поклоном убежал следом со своей новой стеклянной пассией. Эвели молча ушла как всегда прямая и грациозная, однако в её прощальном взгляде в сторону младшей сестры было нечто чуждое и необычное для неё — какие-то настоящие эмоции.       Виверна и Аксинья остались один на один в гробовом молчании. Тихо щелкали часы у стены, шелестели шторы. Девушка долго смотря в пол, наконец перевела взгляд на тетушку и спросила смотря прямо и словно без страха в бездонный синий омут.       — Что там в этой Западной Академии? Что вы хотите там найти?       Даже для не искушенной в хитрых планах и мыслях других людей Виверны было ясно как день, что графиня никогда и ничего не делает, если это не принесет ей выгоды. *Колькан — спиртной напиток, делающийся из щелтока