Как в сказке?

Минхо поднимался по ступенькам кафе. Он потянул на себя ручку и очутился в сказке. То тут, то там мелькали снежинки. Минхо ходил в это кафе много раз, и всегда его встречали приветливые улыбки Раон и Феликса — владельцев кафе. РуНи — мальчик, который так некстати оказался за кулисами, когда Минхо и Совон обнимались, был их сыном. Это они узнали от самого РуНи. После выступления они еще раз вышли на сцену, чтобы поклониться, а РуНи вбежал по ступенькам и вручил Совон букет роз. Совон сама зарделась, как роза, и удивленно смотрела то на Минхо, то на РуНи, который весело улыбался ей. Занятия кончились. РуНи не хотел отпускать полюбившихся ему актеров. Он вышел из школы вместе с ними. — Я кое-что понял про вас, — сказал РуНи и потупил взор. Он легонько хлопнул в ладоши и спросил: — Ким Совон и правда твоя принцесса, Минхо? Теперь он обращался к Минхо на «ты», считая его своим другом, Минхо был не против. РуНи ему понравился. Он был искренним и веселым мальчиком, но своим невинным вопросом вогнал в краску и Минхо, и Совон. — Совон сказала, что будет моей принцессой, если я найду ее туфельку, — отвечал Минхо, незаметно беря Совон за руку. — А сегодня ты разве не нашел ее? — В сказке нашел, а в жизни пока нет, — сказал Минхо. — РуНи, а о тебе не будут родители беспокоиться? — Не-а. Они у меня добрые. Но поздним вечером гулять не разрешают, говорят, опасно. Приходите к нам в кафе! Я приготовлю для вас что-нибудь. Можете прийти завтра утром. Моя мама готовит замечательные пироги с вишней и корицей, а папа шоколадные торты. — А ты что умеешь готовить? — полюбопытствовала Совон. — Я-то?! Я… — РуНи вынул из рюкзака блокнотик и заговорил с расстановкой. — У меня есть список того, что я умею печь: булочки с корицей, шоколадные кексы, оладьи; вместе с мамой мы делали кокосовые конфеты в шоколадной глазури, а еще ореховый рулет. — Ого! — удивился Минхо. — Мне нравится помогать родителям с готовкой: меня это вдохновляет. К тому же вдвойне приятно есть то, что сделал сам. Вкуснотища! — проговорил РуНи, потирая ладонью свой животик. — Жду вас завтра в одиннадцать утра! Пока! — крикнул он и помахал им руками. На часах было без десяти одиннадцать. Минхо занял столик и взял меню. — Добрый день! — поздоровался Феликс. Лицо его озаряла приветливая белозубая улыбка, улыбались и его слегка прищуренные глаза. — Выбрали что-нибудь? — Пока нет. Я жду свою девушку, — сказал Минхо. Если бы Совон была рядом, она бы точно удивилась, услышав «свою девушку», но Минхо нисколько не смущался, говоря это — рано или поздно так оно и будет. Он завидел Совон в окне. Она не бежала, а летела, скользя каблуками по припорошенной снегом дорожке. Минхо хотел было выйти к ней навстречу, но Совон уже распахнула дверь и прошла к столику. — Привет, — пролепетала Совон. — Прости, что заставила ждать. — Ничего, — ответил Минхо, смотря на ее румяное лицо. — Словами не выразить, какая ты сегодня красивая, — тихо сказал он. Как бы тихо не говорил Минхо, Феликс услышал его и улыбнулся, скосив взгляд на Раон, украшавшую стены гирляндами и снежинками. Минхо заказал два стаканчика глинтвейна, а вот с десертами не мог решить. Он оглянулся: РуНи было не видать. — РуНи сказал, что в одиннадцать часов придут его друзья-актеры. Полагаю, это вы, — уточнил Феликс. — Он приготовил для вас десерты. Это за счет заведения. Совон сцепила ладони и широко улыбнулась. — Спасибо! — сказала она. — А где сам РуНи? — Он пошел на День рождения к однокласснице. Просил передать свои извинения и просьбу приходить в наше кафе почаще. Вы ему очень понравились, — сказал Феликс тепло улыбаясь. — Он нам тоже понравился. И, конечно же, мы будем приходить к вам, ведь здесь так уютно, и десерты у вас объедение! — радостно произнес Минхо. Через пару минут им принесли пирожные в шоколадной глазури. Внутри были мягкие коржи, пропитанные бело-коричневым кремом. Сверху пирожные были посыпаны орешками. — Неужели РуНи сам это приготовил? — спрашивала Совон. — Это очень вкусно! — Мы ему немного помогли, — ответила Раон, ставя на стол чашки горячего чая: глинтвейн был выпит. — РуНи огромный молодец. Он точно станет кондитером, — сказала Совон. — Известным кондитером, — уточнил Минхо, слизывая с ложки остатки крема. — Ну что, допиваем чай и идем гулять? — Ага. С самого утра Совон была как на иголках. Она не знала, что надеть, взяла первую попавшуюся под руку юбку, наспех расчесала волосы и подвела глаза тушью. На ней не было эффектной одежды, макияжа, а Минхо сказал, что она красивая. Совон мысленно благодарила его за искренность. Ей так не хватало в жизни чуда, а Минхо своими словами и действиями творил настоящие чудеса. Они вышли из кафе. Минхо взял ее за руку. Как хорошо, как отрадно было Совон! Она крепко стиснула его ладонь. Погулять у них не получилось, так как повалил обильный снег. На ходу они играли в снежки. Точным броском Совон сбила с Минхо шапку. Минхо, не разобрав куда целится, влепил снежок ей в лицо. Совон надула губы. Со звонким криком «Минхо!» Совон завалила его в снег. Они обнимались, лежа на снегу и задорно смеясь друг другу в уши. С мороза они пришли раскрасневшиеся. Их одежда была усыпана снегом. Совон совсем не обращала внимания на мокрые ноги и перчатки: она смотрела на улыбающегося Минхо и улыбалась сама. — Нам нужно срочно погреться, — говорил Минхо. — Выпьем горячего чаю, а потом будем обниматься. Как тебе идея? — Мне нравится. Правда, обниматься мы сможем, если дома нет Сухо. Совон знала, что Сухо не будет дома в ближайшие два часа уж точно. Он говорил, что пойдет куда-то, но куда именно, не сообщил. Оказавшись дома, Совон пошла в кухню готовить чай. Вскоре и Минхо к ней присоединился. Он предложил пожарить блины и съесть их с клубничным вареньем, баночка которого была припрятана в холодильнике. Спустя час на столе стояли тарелка горячих блинчиков и ароматный чай со вкусом лайма. Минхо скатывал блины в трубочки, не забывая смазать их тонким слоем варенья. — Держи, — подал он блинчик Совон. — Не знала, что ты умеешь готовить, — с улыбкой сказала она и стала есть. — Я готовлю второй раз в жизни, — смущенно проговорил Минхо. — Как вышло? Совон сделала серьезное лицо, пережевывая блин. — Вышло очень хорошо, — ответила она. — Ты как? Согрелся? — Ага. Поиграем в снежки еще как-нибудь? — Конечно. Только не целься мне в лицо, — попросила Совон, хмуря брови и потирая нос. — Прости. Это вышло случайно. Совон убрала тарелки и кружки в раковину и повернулась к Минхо. Он посмотрел на нее лукавым взглядом, отодвинул стул и медленной походкой пошел к ней. Совон напряглась: ей вдруг стало неуютно. Минхо протянул к ней руки. Совон увернулась и выбежала из кухни. — Совон, тебе не приятны мои прикосновения? — спрашивал Минхо. Совон стояла на лестнице и смотрела на него с высоты трех ступенек. Она колебалась с ответом. — Минхо, поднимемся в мою комнату? — предложила она, скользя рукой по перилам. Комната Совон была маленькой. У стены стоял раздвижной шкаф с зеркалом; в углу стол, на котором лежали книги, тетради и ноутбук; рядом с кроватью стояла тумбочка с ночником; на полу, у входа в комнату, был постелен коврик с рисунком желтоватых лапок на синем фоне. — А где твои куклы? — спросил Минхо, оглядывая ее комнату. Без фарфоровых кукол, комната была какой-то пустой. — Одни я собрала в коробки и отнесла на чердак, а другие отдала подругам. Раньше мне нравилось собирать их, но потом интерес пропал. Зато появился интерес к одежде. В раскрытом шкафу висели разноцветные юбки и воздушные блузы. Минхо заметил синее платье, которое недавно видел на Совон. — Садись, — сказала Совон, положив ладонь на кровать. Минхо сел подле нее и потупил взор. — Я вырезала снежинки из бумаги и повесила их на шторы. Выглядит волшебно! — говорила Совон. Минхо поднял голову. На шторах мерцали бумажные снежинки, присыпанные блестками. На подоконнике стояли снеговики. Они держали метелки из тонких веточек. — Ты сама сделала этих снеговиков? — спросил Минхо. — Сама, — ответила Совон. Она поднялась и взяла снеговика в руки. — Они сделаны из папье маше. — Совон, это так красиво! — говорил Минхо, проводя пальчиком по золотым пуговкам на теле снеговика. — Подаришь мне одного такого? — Можешь взять. Я все равно хочу сделать еще двух и украсить ими стол. Минхо спрятал снеговика в сумку и тут заметил на тумбочке музыкальную шкатулку с балериной, ту самую шкатулку, которую купил для Совон в сувенирном магазинчике. Он искренне обрадовался, увидев свой подарок. — Я открываю шкатулку перед сном и слушаю мелодию, — сказала Совон. — Мелодия успокаивает меня. Слушая ее, я вспоминаю тебя. Совон сместила взгляд на свои ладони. Машинально сцепила их, отняла, потом опять сцепила, потом провела пальцами по своей юбке. Ее губы подрагивали. — Минхо, хочешь поцеловаться? — спросила Совон тихим голосом. — Совон, у меня от твоей просьбы по телу мурашки пробежали! — сказал он, потирая себя ладонями. — Мы вроде обниматься хотели. Прежде чем Совон успела что-то сообразить, Минхо обнял ее и вместе с ней улегся на кровать. Совон погладила его руки, обнимающее ее плечи. — Безумно хочу целоваться! — сказал Минхо и поцеловал ее в щеку. — Как же давно я этого ждал. Совон, прости, если буду слишком настойчивым. Минхо провел кончиком холодного носа за ее ушком и коснулся мочки губами. Совон расслабилась, и вдруг напряглась, почувствовав его губы на своей шее. Поцелуи были влажные и тягучие: Минхо легонько прикусывал ее кожу; дышал он горячо и часто; Совон чувствовала его губы то на подбородке, то на шее, то на щеках. Она повернулась к нему. Минхо гладил ее щеку теплой, слегка шершавой ладонью; он положил руку ей на спину и привлек Совон к себе. Совон впервые смотрела на его лицо так близко и не могла упустить этот момент: она потянула руку к его лицу и коснулась указательным пальчиком его скулы и спинки носа, а потом и его губ. Минхо смотрел на нее рассеянным, несколько пьяным взглядом и тянул губы в едва заметной улыбке. — Мы уже целовались. Ты помнишь это? — спросил Минхо, жмурясь от щекочущих прикосновений: Совон обводила пальцем его брови. — Помню и не помню. Это было так давно, что я успела позабыть вкус твоих губ, — отвечала Совон. Она приблизила свое лицо к его, и Минхо ощутил на губах дуновение теплого воздуха. Совон еще не целовала его, а он уже чувствовал, что она это делает. Минхо опустил веки, раскрыл рот и поцеловал ее первым, приминая ее губы и касаясь языком ее языка. Совон сильно вздохнула, когда он отодвинулся. — Это было вкусно, — сказала Совон. — А сейчас моя очередь. В глазах Минхо промчался страх и азарт. Совон обвила руками его шею. Взор у нее был жгучий и немного коварный. Их тела тесно прижимались друг к другу и, как только Совон прильнула к его губам в ласковом поцелуе, Минхо потерся пахом о низ ее живота, из-за чего Совон моментально отскочила от него. Она провела пальцами по губам. Дышала она порывисто и тяжело. Минхо не знал, что сказать. То, что он сделал, вышло само собой: он возбудился. — Минхо, у меня нет такого опыта, — сказала Совон, боясь смотреть в его сторону. Ей было неловко и стыдно, отчего ее лицо сплошь покрылось пунцовыми пятнами. — Это такие пустяки. Не переживай, — успокоил ее Минхо. — Я могу сделать для тебя кое-что приятное? Это не больно. Просто ляг и расслабься. Совон легла, положив голову на подушку, а Минхо опустился набок, подперев голову рукой. Совон со свистом втянула воздух и сильно зажмурила глаза. — Если будешь так напряжена, я не смогу ничего делать. Дыши спокойно. — Постараюсь, — произнесла Совон. Минхо мягко целовал ее губы и поглаживал пальцами ее живот, даже сквозь рубашку Совон чувствовала его прикосновения. Он ощупывал и гладил пальцами ее коленки и бедра. С каждым поцелуем, Совон становилось жарче: ласки Минхо вызывали в ней волнующий трепет. Он раскрывал и смыкал рот, обхватывая ее губы. Звуки поцелуев были похожи на звенящий стук воды в пещере. Минхо запустил руку ей под юбку и опустил ладонь на лобок, а потом на промежность, чуть надавливая пальцами на чувствительное место. Совон зажала бедрами его ладонь и тихонько промычала в поцелуй. — Все хорошо? — спросил Минхо, смотря на ее розовое лицо. Совон кивнула: сил говорить у нее не было. Убрав ладонь с ее бедер, Минхо развязал ленточку под воротником ее рубашки, открывая ключицы, и припал к ним губами. Совон обхватила ладонями его голову, ероша волосы на затылке, и уверенно произнесла: — Минхо, ты мне нравишься. Желание найти настоящую любовь — сбылось!