Как в сказке?

Как только Минхо и Совон вошли в кафе, РуНи повел их за прилавок. Феликс, собиравший со столов чашки, кивнул им в знак приветствия, и спустя десять минут присоединился к ним, дабы посмотреть, что делает РуНи. При помощи формочек он вырезал из теста человечков. Спозаранку РуНи затеял испечь имбирные пряники, чтобы угостить ими своих друзей, Минхо и Совон. События происходили на выходных. РуНи был свободен от уроков и мог заниматься любимым делом. Он вынул тесто из холодильника и разложил его на маленьком столике за прилавком. Феликс не сразу понял, зачем он это сделал: намного удобнее было бы готовить на кухне. Увидев, как РуНи ведёт кого-то к прилавку, Феликс сообразил, что это Минхо и Совон. — РуНи, я принёс тебе поварской колпак, — сказал Феликс. РуНи отвлёкся от работы. Водрузив колпак себе на голову, он приосанился и гордо вскинул подбородок. Минхо с интересом наблюдал, как РуНи проворно вырезает человечков и складывает их на противень. Совон присоединилась к нему. Делать пряничных человечков было просто и увлекательно. РуНи поставил противень в духовку, через пятнадцать минут румяное, душистое печенье было готово. Раон вынула из шкафчика тюбики разноцветной глазури. Совон, РуНи и Минхо раскрашивали пряники, а потом ели их, запивая чаем. Как бы РуНи не уговаривал Минхо и Совон остаться подольше, они вежливо отказались. Они спешили на балет. Накануне Совон купила два билета на «Спящую красавицу». Ей нужно было забежать домой переодеться. Минхо дожидался её в гостиной, болтая с Сухо. Болтовня не приносила ему прежнего удовольствия. В последнее время Минхо хотел больше времени посвящать Совон и вяло шёл на какие-либо контакты со своими друзьями или коллегами по съёмкам. Он следил за стрелками часов. Совон провела в своей комнате около сорока минут. Она сбежала по ступенькам, стуча каблуками, и была поймана в руки Минхо. Он подхватил ее с последней ступеньки и поставил подле себя. Минхо восторженно смотрел на нее. Казалось, она становилась краше день ото дня. На ней было вечернее платье синего цвета с треугольным вырезом на груди. Шею её украшало жемчужное ожерелье, а в ушах сверкали серёжки в форме снежинок. Она собрала волосы в пучок, выпустив пару прядок. Минхо чмокнул ее в щеку. — Ну, не при мне же, — пробормотал Сухо, посмеиваясь. — Минхо, я тебе завидую. Ты идёшь на балет с такой красивой девушкой. Совон глянула на брата сначала с удивлением, а потом с лаской. — Спасибо за похвалу, — пролепетала она, а Сухо сжал ее ладошку и предупредил Минхо: — Не вздумай украсть её после представления. Верни мою сестру в целости и сохранности. — Красть не буду, но задержать на пару минут могу, — лукаво проговорил Минхо, беря Совон под локоть. — Пока. Во время балета Совон шептала Минхо на ушко имена фей, а он поражался, как она их запомнила. Минхо были знакомы только две феи: в фиолетовом платье — Сирени; и в чёрном плаще — Карабос. Злую фею играл мужчина, об этом Совон узнала из брошюрки к балету; она и хихикала и восхищалась его игрой: Карабос, неуклюже перебирая ногами, бегала по сцене с тростью в руке, а за ней цепочкой семенили летучие мыши в исполнении детей в серых костюмах с перепончатыми крыльями за спиной. На крестинах принцессы Авроры Фея Карабос прокляла ее. Аврора уколола пальчик веретеном и погрузилась в глубокий сон. Поцелуй принца Дезире освободил её от оков сна. Совон растрогалась, смотря сцену поцелуя. Ей самой захотелось целоваться. Она взглянула на Минхо, который наблюдал за актерами задумчивым взглядом. Совон наклонила голову, чтобы взглянуть на его лицо, и увидела в его глазах слезы. Она прижала ладошку к губам, скрывая улыбку, и отодвинулась к спинке стула. После окончания балета на сцену вышли актёры, чтобы выразить благодарность гостям, пришедшим на выступление, и поклониться. Перед уходом они побывали в буфете, выпив там по чашечке чая с пирожным, и побрели к остановке. Минхо всю дорогу шмыгал носом. На его голове была милая шапочка с помпоном, а шею укутывал теплый шарф. В свете фонарей Совон видела его раскрасневшееся от мороза лицо и радовалась, сама не зная чему. Она побывала на балете с любимым человеком. Не это ли счастье! Она держала его за руку и грелась его теплом, и не желала с ним расставаться. — Минхо, сегодня мой папа работает в ночную смену, за домом приглядывает Сухо, думаю, он не будет против, если ты, все-таки, украдешь меня, — сказала она в автобусе и добавила, прижимаясь к его плечу. — Я точно не буду против. Минхо одарил ее заботливым взглядом и напомнил: — Я обещал Сухо вернуть тебя в целости и сохранности. — Ну Минхо, — заканючила Совон. — Сегодня я хочу быть с тобой. Я уже взрослая, и Сухо мне не указчик. — У меня есть для тебя подарок, — проговорил Минхо. — Ты как Санта, у которого мешок полон подарков. — Почти. Я хотел подарить его, когда ты придёшь ко мне в гости. — И подаришь, — сказала Совон, а Минхо и не пытался отвертеться, потому что был не против провести с ней вечер. Совон предупредила Сухо коротким сообщением: «Буду завтра утром», представляя, какая реакция будет у него, когда он это прочитает. — Подарок в моей комнате. Если не боишься, то идём, — прошептал Минхо, щелкая выключателем в прихожей. Совон приоткрыла дверь его комнаты, и увидела постель, заправленную бельём мятного цвета, тумбочки с лампами, письменный стол, на котором стояла коробочка, обернутая бумагой со звёздочками. Минхо взял ее в руки и отдал Совон. Она развернула оберточную бумагу, сняла крышку и подпрыгнула от радости. — Минхо, откуда ты знал?.. — протянула она, осторожно вынимая из коробочки карусель с лошадками. Лошадки были белыми, вороными, в яблоках; у каждой на спине седло. Карусель накрывал красно-белый шатёр. — Ты помнишь?.. — Да. Я помню твою детскую мечту, — с улыбкой произнес он. — Помню, как ты просила у родителей игрушечную карусель в подарок на День рождения и как подолгу вздыхала на наших занятиях, когда получала вместо неё что-то другое. — Минхо, ты столько всего мне подарил, начиная с Рождества. Носки, музыкальную шкатулку, карусель… Она обвела взглядом его стол и заметила своего снеговика из бумаги, стоявшего у стаканчика с ручками и карандашами. Снеговик весело подмигивал ей. — Я же подарила тебе только этого снеговика. — А печенье и травяной чай? — напомнил Минхо. — Я не удержался и съел все в тот же вечер! Но самое главное, ты раскрыла мне свои чувства, — это самый лучший подарок. Совон поставила карусель на стол и села на кровать. Приподняв юбку, она стянула с ног чулки. В доме никого не было, кроме них. Ей было в одно время и страшно, и радостно. Минхо долго смотрел ей в глаза, пытаясь угадать, что за мысли крутятся в её голове, и точно ли она хочет того, к чему его призывает своими действиями. Он снял со спинки стула плед и положил его на ноги Совон, а сам опустился перед ней на колени. Минуту они оглядывали друг друга любопытными взорами, не решаясь спросить о чем-то. Все боятся этого. Говорят, что не боятся. На самом деле испытывают страх перед неизвестным. Совон боялась. И Минхо боялся. Он провел пальцами по ее голым ногам. Совон вздрогнула. Прикосновение было холодным. Его рука исчезла под пледом и пышными юбками. Когда он коснулся её промежности, она запрокинула голову и уставилась глазами в потолок. Её взор заслонили искры и цветные пятна. Её грудь быстро вздымалась от частого дыхания, а изо рта вырывались тихие вздохи. Минхо надавливал пальцами на клитор, Совон поддавалась его прикосновениям, слегка шевеля бедрами. Она резко вдохнула, стоило ему повалить её на кровать и накрыть её губы своими. Его руки стягивали с неё платье, а губы целовали её тело. Совон улыбалась, когда Минхо касался губами её шеи, мягко и нежно целуя. Он приподнялся, чтобы снять рубашку и откинуть её на пол, а затем то же самое сделать и с брюками. На нем остались только чёрные трусы. Он слегка раздвинул ее ноги и увидел темное пятнышко на бежевых трусиках. — Совон, давай поговорим о том, что нам нравится, — сказал Минхо, нависая над ней. Совон кивнула, завороженная взглядом его чёрных, как ночь, глаз. — Мне нравится, когда ты ласкаешь меня вот здесь, — сказала она, заливаясь краской. Двумя руками она обхватила ладонь Минхо и приложила ее к своей груди. Он проник ладонями под чашечки лифчика и погладил её грудь пальцами. — Так? — Ага… Только сжимай не так сильно, — произнесла Совон, смачивая языком пересохшие губы. — Мин…хо… погладь меня там тоже. Она распахнула глаза и проследила взглядом за тем, как он, ласково ведя ладонью по ее животу, отодвинул краешек трусов и спустил их. Совон подергала ногами, сбрасывая трусики к остальной одежде на полу. Минхо указательным пальцем натирал клитор, а свободной рукой поглаживал её грудь. Когда его пальцы стали мокрыми, он остановился и посмотрел на Совон. Она не стонала, но покачивала бедрами. — Совон, все в порядке? — поинтересовался он. — Да. Просто я стесняюсь… стонать, — проговорила она, поворачиваясь на бок. — При мне можешь не стесняться. Хватит на сегодня? Он лёг позади нее. — А как же ты? — Я поцелую тебя ещё разок, если позволишь, и мне будет достаточно. — Позволю. И не разок, — сказала Совон. Минхо увидел, как ее пальцы разъединяют крючки на лифчике. Совон была полностью голой, когда повернулась к нему. Взгляду Минхо открылись небольшие груди с розовыми сосками. Родинки рассыпались по коже Совон. Она приблизилась к его лицу и, оттянув его нижнюю губу, сладко поцеловала. — Сделаем это, Минхо, — проговорила она, положив ладонь на его ягодицы. Он резко поднялся, стянул с себя трусы и быстро надел презерватив. Совон приготовилась к возможной боли. Она протяжно вскрикнула, когда Минхо погрузил в неё головку члена. Он отпрянул, с тревогой глядя на Совон. Он напрочь забыл об её невинности и хлопнул себя по щекам от досады. Он накрыл Совон одеялом, надел белье и сел на пол, опершись спиной о кровать. Совон долго лежала, не соображая, что сказать. Она испугалась? Ей было больно? Не понравилось? Рано начали? Мысли путались в ее голове. Она повернула голову, дотянулась рукой до тумбочки, на которой лежал блокнотик и ручка и написала: «О чем ты думаешь?» Похлопала Минхо по плечу блокнотиком. Минхо прочитал её послание. «О том, что тебе было больно, и о том, что я в этот момент думал только о себе», — ответил он. «Болью это не назовёшь… было неудобно и стыдно. Я очень хочу, чтобы мой первый раз был с тобой, Минхо. Я люблю тебя». Минхо стиснул губы, растягивая их в улыбке. Послание Совон привело его в восторг. Он обернулся и посмотрел на неё взглядом, выражающим благодарность. Совон помахала рукой, прося дать ей блокнотик. Она быстро черкнула ручкой и передала его обратно. «Попробуем снова», — гласили её слова. Минхо разделся. Приподняв одеяло над ее ступнями, залез под него. Медленно подползая к лицу Совон, он оставлял поцелуи на ее ногах, целовал куда придётся: в темноте не различишь. Очутившись напротив её лица, он чмокнул ее в губы и толкнулся в неё членом. Брови Совон надломились, она вцепилась пальцами в простынь и порывисто выдохнула. Минхо перестал двигаться. Стенки влагалища плавно сжимались вокруг его члена. Он двинулся назад, оставаясь в ней. Затем резко вперёд, и плавно назад… Их лица блестели от пота. — РуНи дал нам рецепт имбирных пряников. Приготовим? Уснуть у меня не получится, сердце так и колотится в груди, — проговорил Минхо, глотая соль, осевшую на губах. — Будешь ходить в моей рубашке? Совон покачала головой. — Я взяла с собой одежду. Они приняли душ. Пока Совон одевалась, Минхо искал в кухне нужные продукты. Хоть мед он и не любил, баночка у него имелась — родители недавно привезли. Имбирь, мука, сливочное масло, куриные яйца у него были. Он не стал готовить без Совон, озадаченно осматривая набор продуктов и почесывая в затылке. Совон вошла в кухню и быстренько сообразила, с чего начать. Минхо смешивал ингредиенты блендером, а Совон раскатывала тесто и делала пряники. РуНи подарил им три формочки с человечками: как знал, что им пригодится. Минхо с раскрытым ртом наблюдал, как человечки, приподнимаясь, запекаются в духовке, а потом с увлечением разрисовывал их глазурью. — Совон, я люблю тебя, — между делом сказал Минхо. — Ты столько раз говорила мне эти слова, а я никак не решался. — Спасибо, — горячо поблагодарила Совон. — Я заметила у тебя в комнате рождественский конверт. Это письмо для Санты? Услышав её слова, Минхо замер с тюбиком глазури в руках.