Как в сказке?

— Такое чувство, что у нас свадьба, — сказал Минхо рано утром. Он стоял напротив зеркала и завязывал галстук. Совон предложила ему надеть костюм кремового цвета с чёрной рубашкой. Минхо решил, что галстук лишний, и забросил его далеко в шкаф. Послышался робкий стук в дверь. Минхо повернул голову. Сейчас он увидит Совон. Его сердце замерло, когда из-за двери показалась её изящная ножка в капроновых колготках и туфельках песочного цвета, а за ним вся она в лёгком кружевном платье до колена. Платье было белого цвета. В волосах Совон прятались белые заколки в виде цветочков. Уже по тому, как Минхо на неё смотрел, по его блестящим глазам, она поняла, что нравится ему. Совон покружилась. Минхо поймал ее за руку и притянул к себе. Она не дала себя поцеловать, сказав, что это подождёт до вечера. Свадьба проходила в большом зале, по периметру которого были расставлены шведские столы, на потолке висели тяжелые люстры с лампочками в виде языков пламени. Гостям было предложено выпить и поесть. Минхо бросал недовольные взоры на молодых людей в костюмах, которые, как он думал, как-то не так смотрели на Совон. Он положил руку Совон на талию и придвинул ее к себе. Совон уплетала за обе щеки тарталетки и делилась ими с Минхо, он с превеликим удовольствием ел с её рук и улыбался, чтобы другим неповадно было глазеть на его любимую девушку. Совон выпила несколько бокалов вина, потанцевала с Минхо, а потом отдыхала в его объятиях на просторном диванчике. Они погрузились в мягкие подушки и тайком ласкали друг друга. Минхо теребил заколку в ее волосах и целовал ее голое плечико. Совон было неловко заниматься этим, хоть на них никто и не обращал внимания. Она заметила, что и другие парочки милуются в укромных уголках. Чанбин оказался почтительным молодым человеком. У них возникли некоторые трудности на входе, ведь приглашения были для Раон и Феликса. Чанбин выглянул из зала обмолвиться парочкой слов с охранником. Увидев расстроенных Минхо и Совон, велел пропустить их. Совон объяснила ситуацию, Чанбин выслушал внимательно, ни разу не перебив, а потом резко схватился за телефон и закричал: «Какого черта у тебя дела в день моей свадьбы?», а в ответ услышал гудки брошенной трубки. Невеста была красивой, в пышном свадебном платье с длинным шлейфом. После обмена кольцами, Чанбин осторожно приподнял фату и поцеловал свою возлюбленную, а теперь жену. Совон ощутила витавшее в воздухе счастье и улыбнулась. Ей предложили поучаствовать в ловле букета невесты. Как только невеста взошла на невысокий помост, её подруги ломанулись к ней, чуть не сбив Совон с ног. Минхо обеспокоенно высматривал её. Она не хотела ловить букет, а он сам, будто по волшебству, прилетел в ее руки. Девушки обступили Совон, смотря на неё недоуменными и слегка завистливыми взглядами. Совон спрятала румяное лицо за крупными цветками, а потом чуть подняла голову, выискивая взглядом Минхо. Он уже шёл к ней. Он взял её за руку и отвел на балкон. На город опустился мартовский вечер. Март только-только входил в свои права. Зима не желала отступать. Дорожки были присыпаны снегом, таявшем днем от лучей теплого солнца. Совон верила в приметы. Минхо знал, что означает эта примета. Когда букет очутился в руках Совон, он невольно представил, как они, красивые и счастливые, обмениваются кольцами, а потом долго целуют друг друга, скрепляя свой союз. — Совон, ты хочешь создать семью со мной? — спросил Минхо. — Хочу, — сказала Совон, полностью уверенная в своем желании. В этот момент над их головами громыхнул салют, и чувство воодушевления и счастья заполнило их сердца. Они вышли из зала поздним вечером. Феликс и Раон приехали почти к концу праздника, за что получили море упреков от Чанбина, но долго злиться на лучшего друга он не мог и успокоился, как только они выпили по рюмочке соджу и завели неторопливую беседу. Совон не видела Минхо почти две недели. Он занимался в университете, а после шёл на съёмки. Совон после вуза ходила на курсы визажа. Она хотела преуспеть в этом деле, чтобы устроиться на работу в агентство, с которым будет сотрудничать Минхо, и быть рядом с ним. Минхо развернул диван в гостиной, а Совон заправила его чистым бельем. Они разделись догола и легли на свежие простыни. Сначала они просто целовались, а потом Минхо принёс с кухни графин оливкового масла и велел Совон ложиться на живот. Он делал ей массаж. Совон возбудилась от крепких поцелуев в плечи и лёгких шлепков по скользкой от масла кожи. Она повернулась к Минхо, машинально сводя ноги и выпрямляя руки, дабы потянуться, как делала это по утрам. Минхо любовался её блестящей кожей и тонкой фигурой. — Со, можно я поцелую тебя там? — спросил он, ласково позвав её по имени. — Что тебе не понравилось в прошлый раз? — Не кусай меня, — сказала Совон. — Понял. Буду просто целовать, хорошо? Совон неуверенно кивнула и раздвинула ноги. Минхо слез с кровати. — Спустись ниже, — попросил он. Она подобралась к краю кровати. Минхо чмокнул ее в колено. Совон стало неловко от его горящего взгляда. Он потрогал влажный клитор и сместил пальцы вниз, слегка надавив на вход. Она была тёплой и возбужденной. Минхо поцеловал клитор, смыкая на нем губы. Совон сжала пальцы ног. Она вцепилась в подушку и уткнула в нее красное от стыда лицо. Минхо лизнул её кончиком языка, смазка была горько-сладкой на вкус. Не почувствовав сопротивления, он стал целовать крепче, присасываясь губами к клитору, а потом ласкал Совон пальцами, пока сильное возбуждение не заструилось по ее жилам. Минхо поднялся и глубоко вошёл в неё. Совон смочила губы слюной и стиснула их, чувствуя внутри сильные толчки. Минхо стонал громко, толкаясь в неё в диком нетерпении. Совон откинулась на подушки, когда по всему её телу пронеслась дрожь оргазма. — Со, ты как? — спрашивал Минхо, ложась подле нее и убирая с её глаз мокрые прядки волос. Она смотрела в потолок, не мигая. — Почему ты называешь меня Со? — Тебе не нравится? — хихикнул Минхо, прикрывая её наготу одеялом. — Называй меня так почаще, — с улыбкой произнесла Совон. — Что можно подарить девочке, которая тебе нравится? — спрашивал на другой день РуНи у Минхо и Совон. Минхо сделал задумчивое лицо, а Совон медленно допила молочный коктейль, принесенный РуНи, и так же медленно отставила его. — А что ей нравится? — спросила Совон. РуНи, почесав в затылке, взобрался на свободный стул и нахмурил брови. — Не знаю, — выдал он, взлохматив волосы. — Девчонки для меня отдельная вселенная. Минхо, как у тебя получилось очаровать Совон? — Я подарил ей носки на Рождество, — сказал Минхо. — А потом музыкальную шкатулку… и пригласил ее на свидание. А вообще, мы любим друг друга с детства, — радостно проговорил Минхо, поглядывая на Совон лучезарным взглядом. — Это так здорово! Как у вас получилось сохранить чувства? — Было трудно. Все совершают ошибки, и мы совершали, долгое время не признаваясь в чувствах, — сказала Совон. — РуНи, если хорошенечко покопаешься в своей памяти, быть может, вспомнишь, что ей нравится? — Она любит рукоделие. Но дарить ей спицы, крючки и нитки — глупая затея. Вот бы найти подарок, который покажет ей мои чувства, — проговорил РуНи, мечтательно закатывая глаза. — Ей нравятся вязаные куклы. Если бы я умел вязать, то подарил бы ей куклу. Но вязать я не умею. — А я умею и могу тебя научить, — улыбнулась Совон. — Я живу тут недалеко, пойдем ко мне и свяжем куклу. — Совон, спасибо тебе! — воскликнул РуНи. Минхо глянул на часы. — Я с вами. Тоже хочу повязать. Совон, услышав его слова, едва сдержала смех. — Что? Буду вязать тебе носки и свитера, — сказал Минхо. — Идемте, — проговорила Совон, беря РуНи и Минхо под локти. — Раздевайся и проходи в гостиную, — сказала Совон. РуНи потоптался на месте, опасливо оглядывая новое место. Вспомнив, что здесь живет его подруга Совон, он улыбнулся и стянул с головы шапку. Минхо повесил его куртку на крючок. Пока Совон бегала в комнату за всем необходимым, Минхо и РуНи ждали ее в гостиной. РуНи с любопытством осматривал просторную комнату с картинами на стенах и журнальным столиком, на котором лежали настольные игры. Пришла Совон с коробкой для рукоделия. Она достала из нее разноцветные клубки ниток и крючки разной толщины. Минхо с умилением наблюдал за Совон, показывающей РуНи, как вязать крючком столбики. Когда у РуНи стало получаться более-менее сносно, она принесла книгу и предложила ему выбрать куклу. РуНи выбирал с особым тщанием и наконец указал пальцем на куклу в зеленом платье и голубой шляпке с желтым цветочком. На дворе стояла ранняя весна: кукла с нежной улыбкой и немного грустным взглядом выглядела по-весеннему. Совон еще раз показала РуНи, как вязать, он быстро схватил и сделал несколько столбиков, следуя схеме. Минхо пролистывал книжки со схемами и наткнулся на пушистого котенка с блестящими черными глазками. — Со, я хочу его связать, — сказал Минхо. — Он такой милый. — Ага, на тебя похож, — проговорила Совон, садясь рядом с Минхо. — Так и быть. И тебя вязать научу. Минхо поцеловал ее в щечку. РуНи смущенно опустил взгляд. Он быстро справлялся с работой. Его подгоняло желание поскорее закончить, прийти к девочке и подарить ей куклу. Он представлял, как она обрадуется и, быть может, обнимет его. Сколько смелости ему понадобилось, чтобы поцеловать ее в щечку! Он вязал и видел ее улыбку, ее сверкающие глаза, скрытые за кудряшками, ее маленькие ладони. Он мечтал поцеловать ее в кончик носа и сказать: «Ты мне нравишься!». В погоне за первой любовью РуНи впервые столкнулся с суровой реальностью. Он забился в дальний угол кафе лил слезы. Он слышал, что мальчишкам не подобает проявлять слабость, но что он мог поделать, если его сердце сдавливало от боли. Он глотал шоколадный торт ложка за ложкой, от торта становилось только хуже, он был не вкусный, соленый и горький от слизи, скопившейся во рту. РуНи рухнул головой на стол и заревел еще громче. Родители как ни утешали РуНи, ему становилось только грустнее. Утопая в плаче, РуНи не услышал звона колокольчика, висевшего над входом в кафе. — РуНи, что стряслось? — спросил Минхо, подойдя к нему. Совон встревоженно смотрела на РуНи. Уголки его губ были опущены, глаза стояли на мокром месте. РуНи загребал ложкой торт и пихал его в рот, слезы текли по его щекам широкими ручьями. Он отложил ложку и громко заревел. Минхо потерял дар речи. Все, что он мог делать, смотреть на Совон и спрашивать взглядом, как поступить. Совон подошла к РуНи и мягко погладила его по спине. РуНи резко обернулся и стиснул её в удушающих объятиях. — Совон! Ничего не получилось! Ничего! Мне так грустно, — сказал РуНи, с надрывом хватая воздух. — Расскажи нам, что произошло, — попросил Минхо, садясь рядом с РуНи и беря его за руку. — Девочка, которая мне нравилась, стала встречаться с моим другом. Минхо, мне так больно вот здесь, — проговорил РуНи, прижимая руку к сердцу. — И ей совсем-совсем не понравился подарок, который мы сделали? — спрашивала Совон, поглаживая спину РуНи. — Подарок ей понравился, а вот я — нет. Она сказала, что я ей никогда не нравился и поцелуй в щечку ничего не значил, — говорил РуНи, глотая слезы. — Мне кажется, любовь — это зло. Я больше никого не полюблю… — РуНи, посмотри на меня, — сказал Минхо. РуНи покрутил головой, вытер лицо рукавом кофты и взглянул на друга. Минхо улыбнулся. — Знаешь, мое сердце тоже болело из-за девушки, которая мне очень-очень нравилась. — Совон изменила тебе? — спросил РуНи, одарив Совон недовольным взглядом. Минхо покачал головой. — Мы запутались в своих чувствах, а виной тому была наша робость. Знаешь, что помогло нам выбраться из паутины чувств? Сознание того, что нужно быть честным с собой и с тем, кто тебе нравится. Ты молодец, раз признался в своих чувствах, а то, что их не приняли, — не твоя беда. Тебе будет сложно это понять, но в жизни нужно уметь отпускать. Отпусти эти чувства. Я уверен, в будущем тебя ждет захватывающая любовь. РуНи, ты добрый и красивый мальчик, помяни мое слово, девчонки будут бегать за тобой толпами. К тому же, ты умеешь готовить, для девушек такие парни на вес золота. Не вешай нос! Все впереди, — сказал Минхо, искреннее улыбаясь. РуНи пожал его большую ладонь и наконец улыбнулся. Он принес с кухни печенье с кокосовой стружкой и заварил друзьям чая со вкусом манго. — Совон, я долгое время скрывал от тебя один секрет, — проговорил Минхо, опустив руку в сумку. Он вытащил из нее рождественский конверт. — Это же… — проронила Совон.