Свобода воли

— Отстой, — сочувственно протянула Аранея, узнав о его увечье. Игнис не слишком жаловал сленг, но почему-то словечко врезалось в память. Для постоянного употребления оно не годилось, но, наверное, иногда его можно было брать на вооружение, чтобы описывать какие-нибудь неудобные ситуации без излишней напыщенности и драматизма. «Отстой» — это неожиданно осознать, насколько зависимым он оказался от Промпто, который помогал ему есть, одеваться, бриться, который сопровождал его в уборную и терпеливо ждал снаружи, который зачитывал ему вслух сводки новостей… и который пропал без вести, чему он сам отчасти способствовал. «Отстой» — это остаться здесь, на железнодорожной станции в Тенебре, в то время как его король отправился в город почтить память Лунафрейи. Остаться — формально под предлогом усталости, на самом деле — чтобы не усиливать ощущение траура своей беспомощностью, которая стала более заметной из-за того, что Промпто больше не было с ними. «Отстой» — это когда небольшой тенебрийский вокзал стал неизведанным миром, и ему приходилось мысленно разгадывать окрестности на основе звуков и своих давних воспоминаний о Тенебре: по сторонам — длинные ряды скамеек и колонны (позолоченные, если он правильно помнил), перед ним — широкий перрон (не менее двадцати метров по его прикидкам), сзади — кафе в виде снятого с рельс вагона (он слышал что-то подобное от прохожих). Отстой. Один сплошной гребаный отстой. Он почувствовал, как Аранея села рядом, шелестя одеждами. — Я слышала, по пути поезд подвергся атаке демонов. Эти шрамы — их работа, Четырехглазый? — Нет, боюсь, история моих шрамов немного сложнее, — туманно ответил Игнис. — И я больше не заслуживаю называться Четырехглазым. Думаю, следует переименовать меня в Трехногого, — в подтверждение своих слов он выразительно постучал тростью о землю. Раздалось сдавленное покашливание. Что, неужели это было слишком даже для острой на язык Аранеи? А ведь он только начал разогреваться. — А ты не теряешь хватки, — сделала комплимент наемница. — Держи. Вроде тебе это нравится. Ему в ладони легло что-то горячее. Он сразу узнал аромат эбони, но торопиться пить не стал, так как его заинтересовал еще один запах. — Только не вздумай изображать уязвленную гордость и отказываться, — заметила его заминку Аранея. — Я в свое время попробовала столько изысканных блюд твоего авторства, что уж точно задолжала тебе ответное угощение. Он наконец распознал раздражитель, который засекло его обоняние. От Аранеи исходил приятный и густой запах табака, о котором он грезил уже несколько недель. — И в мыслях не было отказываться, — заверил ее Игнис. — Просто немного странно питаться за счет Империи. — Имперский бюджет не пострадал, — успокоила его собеседница. — Не забывай, что я больше не служу Нифльхейму. — Ах да, — неопределенно протянул Игнис, обдумывая новость. Был ли он рядом, когда она говорила об этом? Или она и вовсе не говорила этого, а ее уход из Империи был общеизвестным фактом, о котором писали в прессе? Еще один пробел в коммуникации — и их с каждым днем становилось все больше. — Кому ты служишь теперь? — уточнил он, стремясь компенсировать свое незнание. — Сейчас я опять на подхвате у славного мальчика. Он попросил составить тебе компанию, пока не уладит свои королевские дела. Так гляди и в подданные Люциса перейду. Игнис поморщился: если против клички, которой наградила его Аранея, он ничего против не имел, то ее «славный мальчик» в адрес Ноктиса невероятно раздражал. Однако он заставил себя переключить внимание на последнюю реплику наемницы. — А если рассмотреть вопрос службы Люцису более серьезно? — ухватился он за спонтанную идею. — Нам нужны такие могущественные союзники, как ты. — Просто помочь — всегда пожалуйста, — сказала Аранея. — Но принимать присягу и влезать в ваше королевство официально и со всеми потрохами… Нет уж, увольте. — Почему же? — С Империей у меня все было просто. Исключительно деловые отношения. Когда меня перестали устраивать их нечеловеческие эксперименты, я расторгла контракт и убралась восвояси. А у вас какие-то клятвы, обеты и прочая мишура, из которой черт знает как потом вылезти. — Боишься, что не сможешь выполнять обязательства, которые эта, как ты говоришь, «мишура», возложит на тебя? — спросил Игнис. — Нет. В имперском контракте тоже прописаны обязательства, но, опять же, они только в контракте, на бумаге. В Люцисе ты поступаешь на службу через ритуалы на крови и магии. Я не хочу связывать себя чем-то подобным, да еще и на всю жизнь. Мне вообще это кажется немного диким… — она сделала паузу и глубоко вдохнула. — Ведь самое главное и ценное — это свобода. Свобода выбирать свой путь, свобода менять его, и свобода уходить, когда больше не можешь ни мириться с положением вещей, ни бороться с ним. Игнис поневоле задумался. Был ли он, с самого детства привязанный к Ноктису, по-настоящему свободным? Выбрал бы он какой-нибудь другой путь, будь ему предоставлен такой выбор? Раздумья его длились недолго. Вряд ли ему удалось бы донести это до вольнолюбивой наемницы, но другой свободы он себе попросту не желал. И по-другому жить тоже бы не смог. — Наверно, такие убеждения тебе чужды, — с какой-то странной грустью добавила Аранея. — Идея мне ясна, но мыслим мы по-разному, — ответил он. — Я всегда ставил долг выше личной свободы. — И всего остального, верно? В Алтисии ты доказал это в полной мере. До меня дошли некоторые слухи… — Если ты хочешь обвинить меня в провале эвакуации, то тебе придется встать в очередь, — резко оборвал ее Игнис. — Нет же, — отмахнулась Аранея. — Клаустра сама виновата — ей нужно было вывести людей из города еще до начала обряда. Я о другом… — она замедлилась, как будто подбирая правильные слова. — Говорят, что твое красноречие оказало на госпожу секретарь большее впечатление, чем дипломатические усилия славного мальчика. Игнис опустил голову, вдавливая трость в землю обеими руками. Когда-нибудь все это должно было всплыть, но сколько деталей уже было известно Аранее? Рассказали ли ей, как Ноктис вышел из здания городской администрации и раздосадованно ударил кулаком по перилам, явно показывая, что переговоры прошли неудачно? Как Игнис затем вернулся туда и провел несколько часов, до хрипоты споря с Камелией Клаустрой и начальником алтиссийской охраны, согласовывая с ними расписание церемонии, размещение зрителей, план безопасности и посты, на которых должны были находиться он, Гладио и Промпто, чтобы эту безопасность обеспечить? Как он покинул то совещание страшно утомленным и в ответ на брошенное им вскользь «я все уладил» получил одну из редких улыбок Ноктиса, от которых внутри все будто замирало? И как его потом, гораздо позже, проклинала по коммуникатору Камелия Клаустра за то, что он оставил свой пост и бросился к Ноктису, который, как она утверждала, был уже мертв? — Я не буду комментировать доклады твоих таинственных осведомителей, — отчеканил он. — А я и не прошу ничего комментировать. Это к вопросу о свободе... и к тому, что когда берешь на себя слишком много, это всегда выходит тебе боком. Свободный человек отвечает в первую очередь за себя, иногда отвечает и за других — но в разумных пределах, не несущих угрозы его существованию. И только тот, кто скован долгом, мог взвалить на себя такую ответственность, принять такой выбор, получить такие последствия и все равно продолжать тащить этот долг на себе... Черт, Игнис, я хоть и не понимаю тебя, но безмерно уважаю. Славному мальчику несказанно повезло, что у него есть ты. Никакого уважения Игнис, естественно, не заслуживал, бередить воспоминания об Алтиссии не хотел, оспаривать философию Аранеи смысла не видел, а потому решил сместить акценты: — Почему бы тебе проявить уважение не ко мне, а к законному королю Люциса, и прекратить называть его так? Аранея хмыкнула. — А как называешь его ты, когда он млеет в твоих объятиях? Игнис даже бровью не повел — он был слишком опытен, чтобы потерять лицо, клюнув на такую примитивную наживку. — Оставь свои инсинуации, Аранея. Думаешь, за годы службы короне я не наслушался подобного? А для тебя это и вовсе слабовато. Придумай что-нибудь получше. — Пожалуй, в этот раз меня и вправду занесло, — виновато признала наемница. — Просто не так часто выпадает возможность поболтать с интересным собеседником, которого можно поддевать и получать достойный ответ. Примешь еще один эбони в качестве извинения? — На сегодня хватит, поберегу свой сон, — спать он все равно не будет — ночью его непременно настигнет новый кошмарный сон, но Аранее об этом знать не стоило. — Но раз уж ты так любезна, может, окажешь мне одну услугу? Вернее, две услуги. — Валяй, — быстро согласилась Аранея. — Во-первых, нужно уничтожить это, — он достал из внутреннего кармана пиджака записную книжку с рецептами. — Любым удобным тебе способом. — Почему не сделаешь это сам? — заинтригованно спросила она. — Просто не могу. Это сложно объяснить. — Ладно, — Аранея приняла предмет из его рук. — А что во-вторых? Он наконец задал вопрос, который интересовал его с самого начала их встречи: — Ты курила? — А если да, то что? Прочтешь мне лекцию о здоровом образе жизни? — Нет. У тебя же еще остались сигареты?

***

Возвращению Ноктиса в Колесо отдыха сопутствовали тихие всхлипывания, и не нужны были никакие расспросы, чтобы понять их истоки. Лунафрейя. Эта рана заживет еще не скоро. — Они сожгли его, — отрешенно сказал он, то ли каким-то образом зная, что его советник не спал, то ли совершенно не заботясь об этом. Игнис мысленно добавил Поместье Фенестала в копилку лишений, выпавших на долю Ноктиса. Дорогое его сердцу место было обращено в пепел. — Они могут уничтожить здания, но не память о ней, — вряд ли в его словах можно было найти успокоение, но Игнис чувствовал, что должен был что-то сказать. — Верно. Как всегда в точку, Игги. Ноктис прошел мимо него, на несколько секунд вовлекся в какую-то возню, а потом расположился напротив Игниса на такой же узкой койке — такой вывод следовал из того, что его голос зазвучал на одном уровне с ним. — И как тебе все время удается говорить правильные вещи? — пробормотал молодой король. — Моя работа, Нокт. Не будь я столь выразителен, вряд ли бы я смог получить водительские права раньше совершеннолетия. И не смог бы достойно представлять интересы одного мятежного принца. — Ты хотел сказать 'не смог бы выгораживать одного вредного принца', — сказал Ноктис уже более непринужденно. — Ради тебя пришлось развивать недюжинные ораторские способности. С младых ногтей. — Я помню, — хмыкнул Ноктис. — 'Его королевское высочество не сможет сегодня посетить занятия ввиду необходимости присутствовать на экстренном совещании. Да-да, разумеется, весь пройденный материал будет запрошен у преподавателей и освоен в полном объеме'. Ему удалось удивительно точно изобразить своего советника. — Никто бы никогда не догадался, по какому поводу было созвано экстренное совещание. — Чтобы его королевское высочество хорошенько выспался после того, как принял убойную дозу алкоголя на вечеринке по случаю совершеннолетия Гладио. — Повезло, что в тот вечер я навязался сопроводить тебя. Иначе я бы не узнал, как выглядели фирменные блюда семьи Амицития до того, как они попали в твой желудок, — Игнис ухватился за воспоминание Ноктиса и дополнил его своими деталями. — Тогда мы не слишком близко общались с Гладиолусом, и он меня не пригласил. Кажется, я остался единственным трезвым человеком среди всех гостей. — И пропустил все веселье. — Поверь, глядеть на это со стороны тоже было по-своему весело. Особенно когда всем внезапно начали нравиться мои шутки, — поддерживать беззаботный тон становилось все сложнее, и он против воли переключился на более злободневные темы. — Хорошо, когда есть возможность принимать участие в событиях твоей жизни. В последнее время мне это не всегда удается. — Игнис, ты же не злишься из-за Картаники? — обеспокоенно спросил Ноктис, как-то изменив свое положение на постели, из-за чего она жалобно заскрипела. — Ни в коем случае, — Игнис старался прикрыть нейтральными интонациями злость на самого себя за то, что он позорно проспал остановку, из-за чего Ноктис отправился на вылазку без его ведома. — Мне удалось прослушать голосовое сообщение от Промпто, а приставленная ко мне проводница была очень внимательна и учтива. — Мы просто решили не тревожить тебя лишний раз… — виновато выговорил Ноктис. — Ничего, — Игнис сказал это резче, чем собирался. — Вы спускались в шахты? — Да. Гробница была в самом дальнем и глубоком болоте. Вот умели же мои предки выбирать места... — Я читал, что там водятся мальборо. Весьма опасные создания. Вам не довелось столкнуться с одним из них? Ноктис задержался с ответом. — Ох… Ну… Да, там был один, — неохотно выдавил он. — Мальборо очень уязвимы к огню, — холодно продолжил Игнис. — Достаточно одного огненного заклятья, даже низкоуровневого, чтобы его уничтожить. Главное не подходить слишком близко — он может распрыскивать яд. Ноктис снова промолчал. — Нокт, — Игнис сел на своей койке. — Ты же не вступил в ближний бой с мальборо, а поразил его огнем на расстоянии? — Игнис, ты сам знаешь, что я никогда не запасаюсь стихией огня, — огорченно сказал Ноктис. — И никак не могу к этому привыкнуть. Верно, магией огня во всех сражениях обычно заведовал Игнис. — Ничего, — повторил советник. — Если на тебя и попал яд, то, надеюсь, целительное снадобье легко с ним справилось. — Угу, — не слишком убедительно промычал Ноктис. — Ноктис! — Игнис едва не вскочил на ноги, уловив эту недосказанность. — Что там произошло, в конце концов? Мальборо тебя ранил или отравил? — Все в порядке. На меня действительно попал яд мальборо, но… — Но ты не принял зелье? — Я решил приберечь зелья, и, как оказалось, не зря. После атаки демонов я раздал их раненым пассажирам. — А что с тобой? — А что со мной, — отразил его вопрос Ноктис. — Ровным счетом ничего. Паника, вспыхнувшая в Игнисе, не собиралась униматься. К счастью, из Ноктиса не пришлось выпытывать информацию, и он заговорил сам: — С каждой опустошенной гробницей я становлюсь сильнее. Сначала я заметил, что у меня совсем не сбивается дыхание после пробежек с Гладио. Как будто я просто прошелся пешком. Потом заметил, что раны заживают быстрее. Помнишь, как щиторез разодрал мне лодыжку на охоте? Ты похвалил меня за хорошо зачарованное зелье — ведь рана затянулась уже на второй день. Но никакое зелье я тогда тоже не принимал. Еще позже я заметил, что обострились слух, зрение, реакция… Смог метнуть кинжал в воду и попасть по рыбе, стоя на помосте в нескольких метрах от воды. Ну а когда мальборо развалился на части и облил меня ядом с ног до головы… У меня просто немного кружилась голова на обратном пути. Вот и все. Игнис не знал, что сказать. Ноктиса превращали в оружие, вручали ему дары, которых он не просил. И пусть они спасли ему жизнь сейчас — это было лишь ради того, чтобы он умер потом. — Протяни мне руку, — попросил Игнис. — Зачем? — Просто протяни. Сам он тоже свесил руку в пространство между их койками. Спустя несколько секунд пальцы Ноктиса сплелись с его. — Сейчас же перестань, — запротестовал король, почувствовав, как в него перетекает магия Игниса. — Я передам только немного огня. У меня его все равно в избытке, — его немного утешало, что ему тоже было, что подарить Ноктису. Когда магия перестала струиться между ними, никто не поспешил размыкать руки. Игнису хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. — От тебя странно пахнет, Игги, — неожиданно сказал Ноктис. — Пахнет… дымом? Игнис до последнего надеялся, что он не догадается. — Игнис, — судя по его обвиняющего тону, Ноктис все же пришел к правильному заключению. — Мне напомнить, через что пришлось пройти мне, когда ты застукал меня за курением? Губы Игниса тронула улыбка. — Я неделю ел суп из брокколи на обед в обмен на то, чтобы ты ничего не рассказал отцу. Целую. Чертову. Неделю. — Виноват, Ваше Величество, — смиренно согласился он. — Сейчас я не самый лучший образец для подражания. Впрочем, ничто не останавливает вас от того, чтобы доложить о моем неподобающем поведении моему начальству. Хотя, постойте, я подчиняюсь вам напрямую, а вам уже все известно. Ах, боюсь, мы зашли в тупик, и мое злодеяние останется безнаказанным. — Какая жалость, — фыркнул Ноктис и, к неудовольствию Игниса, убрал руку. Некоторое время он пытался устроиться на койке, елозя по простыням; опоры опять начали скрипеть в унисон с его движением. Когда Игнису показалось, что Ноктис уже погрузился в сон, с его стороны раздался тяжелый вздох. — Не могу уснуть, — жалобно прошептал он. — Не могу в это поверить. Неужели предки передали тебе способность обходиться без сна? Если так, то их дар обернулся проклятьем. — Нет, со сном проблем не было. Я просто… волнуюсь. Игнис все равно был немного удивлен. Да, у Ноктиса в последнее время было много поводов для тревоги, но она никогда не имела власти над его сном. Может, это Тенебра всколыхнула в нем ностальгию, которой он все никак не мог упиться? — Я думаю о пассажирах, — опроверг его догадку Ноктис. — Они останутся под присмотром Аранеи. Она обещала помочь им. — И мы должны быть безмерно благодарны капитану Хайвинд за эту помощь, — подтвердил Игнис. — Она и ее люди довезут всех до Лесталлума. Надеюсь, Кор сможет встретить их и защитить от демонов. Не хочу, чтобы кто-то из них пострадал. Им хватило той атаки на поезд. Вот оно что. Снова сопереживание. — Ты очень участлив по отношению к другим, — серьезно отметил Игнис. — Хорошая черта для короля. Для короля, который не доживет до своей коронации, добавил ехидный голосок в подсознании, от которого он тотчас отмахнулся. — Может быть... Я просто подумал... — Ноктис рассеянно принял похвалу и снова беспокойно заворочался, будто то, что он собирался сказать, было так же неудобно, как и его жесткая постель. — Игги, ты можешь отправиться вместе с ними. Что-то кольнуло сердце Игниса, впрыскивая ему в кровь едкое огорчение. Это увещевания Гладио принесли свои плоды или он сам где-то сплоховал? — Напомни, когда я успел впасть к тебе в немилость? — уязвленно процедил он. — Нет, не говори так, будто этого хочу я! — возмутился Ноктис. — Просто тогда, в Алтисии, ты предложил остановиться, и я... — И ты истолковал это как мою капитуляцию? И какая ирония заключалась в этом превратном толковании: Игнис хотел, чтобы Ноктис сбежал от своей судьбы, а тот счел, что Игнис сам собирался сбежать от него. — Игги, ты всегда был со мной, — голос Ноктиса надломился от волнения. — Всегда был на моей стороне, даже тогда, когда я проявлял себя не самым лучшим образом. Всегда был таким сильным — порой сильным за нас двоих. Ты сильный даже сейчас. Игнис выдал угрюмую усмешку: как скоро вскроется, что на самом деле он не был сильным, что внутри он был давно сломан, а единственным, на чем зиждился хлипкий фасад этой мнимой стойкости, была его болезненная привязанность к Ноктису? — Но если ты решишь, что с тебя достаточно и что тебе будет лучше в каком-либо другом месте, то... я пойму. — Нокт, на всем Эосе есть только одно место, где я бы желал находиться, — Игнис понадеялся, что его искренность была не слишком навязчивой и не надавила на Ноктиса еще одним бременем. — Я готов и дальше служить тебе. Ноктис не стал с ним спорить. — Боги, наверно, я и правда эгоистичен, потому что я этого хочу, — исходившее от него облегчение ощущалось почти физически. — Гладио все еще зол на меня, Промпто пропал... Без тебя все это было бы совсем невыносимо. — Я более эгоистичен, стремясь оставаться с тобой в таком… состоянии. — Вот до чего мы дошли, — подытожил Ноктис со смешком. — Нам срочно нужен Гладио. Пусть придет и скажет нам, чтобы мы перестали распускать сопли. — Его воодушевляющие речи пришлись бы сейчас очень кстати. Между ними ненадолго повисла уютная тишина. — Кстати, о Гладио, — это уже было произнесено несколько отстраненно; было понятно, что Ноктис наконец был готов упасть в объятия сна. — Напомни ему закинуть наши вещи обратно на поезд. — Когда будете толкать поезд вперед, я останусь в вагоне, — ответил Игнис. Наткнувшись на недоуменное молчание Ноктиса, он пояснил: — Если ты не забыл, с поезда сошли все. Машинисты в том числе. И привести поезд в движение мы можем только так же, как Регалию в Лейде. Ехать вперед было невозможно — и это был самый благоприятный поворот событий, который он только мог ожидать. Они застряли в Тенебре. — Не придется, — заверил его Ноктис, без стеснения заканчивая свою фразу зевком. — Помнишь Биггса и Веджа, подчиненных Аранеи? Они согласились повести поезд. Завтра мы отбываем в Гралею. Игнис оцепенел, кляня себя за то, что еще одна новость прошла мимо него. Проклятье. — Но ведь теперь, когда пассажирам ничего не угрожает, мы можем вернуться к месту, где потеряли Промпто, — предложил он. — Знаю, я думал об этом, но… — Ноктису было тяжело говорить это. — Но у нас нет времени. Надо поскорее попасть в Гралею. — Нокт, мы не можем ехать в Гралею, — твердо заявил Игнис. — Как мы вторгнемся во вражескую столицу в таком малом составе? Ты знаешь, какие там меры безопасности? Мы увязнем в боях с первым же охранным кордоном! Здесь он немного лукавил: Империя, где заражение Звездной Скверной происходило наиболее быстро и бесконтрольно, давно погрузилась в хаос, и было неизвестно, охранялся ли вообще въезд в столицу. Но он был готов цепляться за любые аргументы, чтобы переубедить Ноктиса хотя бы на время отказаться от выбранного курса. — Игнис, я чувствую, что пути назад уже нет, что пришло время, когда ты перестаешь размышлять, продумывать свои шаги и позволяешь судьбе вести тебя. Не спрашивай, что я имею в виду, я просто слышу этот зов, — с фанатичным воодушевлением изрек Ноктис. — Помнишь, что говорил мой отец? 'Король всегда движется вперед, принимает последствия и никогда не оглядывается назад'. Игнису стало дурно. — Ты сам передал мне эти слова. Да лучше бы он откусил себе свой болтливый язык. — Так должен поступать и я. Задержка, в которую он вкладывал определенные надежды, была мгновенно нивелирована. Ноктис сам рвался к приготовленной для него ловушке. — Игги, ты же согласен, что так будет правильно? Пойдешь со мной вперед, что бы нас там ни ждало? Маховик треклятого плана по спасению Эоса продолжал раскручиваться с неумолимой скоростью. — Игги? Нам нельзя ехать в Гралею. Только не в Гралею, где хранится Кристалл, что принесет тебе смерть. — Игги! Прошу, давай не будем мчаться к тому, на что указывает пророчество. Прошу, давай найдем другой способ. Прошу, давай повернем назад. — Да, Нокт? — отозвался Игнис каким-то не своим голосом. — Так ты со мной? Он судорожно сглотнул. — Всегда.