Свобода воли

Вместо очередного кошмарного сна ему явилась Лунафрейя. Оракул возникла прямо в середине вагона, неземная и чуждая потрепанному интерьеру поезда, в тех же белых одеждах, которые были на ней в день обряда в Алтиссии. Игнис поймал себя на мысли, что поезд он видел первый раз, но был ли это настоящий поезд или образ, порожденный его воображением? Действительно ли Лунафрейя нанесла ему визит с другой стороны? Или с ним снова играл злые шутки дурной морок? Но он не стал лишний раз изводить себя сомнениями, опасаясь, что контакт с потусторонним миром окажется слишком скоротечным. — Скажи мне, как это остановить, — взмолился он, уповая на то, что служительница Шестерых могла поделиться с ним знанием, недоступным ему. Луна замерла прекрасным видением в проходе между рядами сидений, сохраняя молчание. — Ты поручила Прине передать мне послание, — продолжил Игнис. — Ты хотела, чтобы я увидел его. Скажи, что это было не просто так, скажи, что можно сделать хоть что-нибудь... На лице Лунафрейи мелькнуло решительное выражение, в котором явно читалось намерение что-то сказать, но слова ее будто встретили какую-то незримую преграду, и она обескураженно опустила глаза. На Игниса же нахлынуло разочарование. Он всегда знал свое место, знал, что общение с высшими силами было не его прерогативой, и держался на почтительном расстоянии от Ноктиса, когда тот оставлял весточку для Луны в зачарованном блокноте или вступал в завет с очередным богом. Это было слишком возвышенным и даже в какой-то мере интимным. Это была запретная территория, куда не ступала нога вездесущего советника. Таким образом, он упустил все тревожные знаки. Когда-то Ноктис вернулся из Тенебры, напичканный сказками об Астралах, Кристалле и Короле Света, и вместо того, чтобы самостоятельно проштудировать их и разглядеть в них зловещее предзнаменование, Игнис лишь спустил уйму времени на попытки воссоздать тенебрийский десерт. Объем его личного недосмотра становился катастрофическим. — Они с самого детства туманили твой разум, ковали из тебя орудие против Скверны, в появлении которой они виноваты сами, — резкие и богохульные слова вырвались наружу. — Они превратили твою свадьбу в кровавую резню. Они сделали из тебя жертву. Луна печально покачала головой, но в этом жесте не чувствовалось упрека за его оскорбительную прямоту. — Не дай той же участи постигнуть и Ноктиса. Разве для него должно все закончиться так? Разве он не заслужил жизни? Ответа снова не поступило, и Игнис наконец понял: если Луне и было что сказать, у нее не было способа передать ему это. И это было настолько обидно, что хотелось кусать локти. Почему раньше небеса ниспосылали к ним Джентьяну со своими пространными разглагольствованиями, но когда речь зашла о действительно нужной информации, вдруг ужали свой глас до такого тупикового безмолвия? Луна приблизилась к нему, практически паря над полом, и обхватила его запястье двумя руками. Это было знакомое движение, с которого начинался ее целительный ритуал. Неужели она и вправду собиралась?.. Игнис уставился на свою ладонь, заключенную в прикосновение Оракула, и на ободок ороговевшей кожи вокруг пальца, на котором побывало кольцо, опять задаваясь вопросом, насколько согласовывалось с явью то, что он видел сейчас. Его шрамы в самом деле были настолько уродливыми? — Ты не можешь исцелить меня, — сказал он, бессильно опуская руку. — Дай мне то, что может спасти его. Луна мягко улыбнулась, окинула его нежным, прощальным взглядом, а потом... А потом ее платье обагрилось кровью, которая начала расползаться уродливыми пятнами по жемчужному шелку. Вагон Магна Форции исчез. Он снова был в Алтиссии. ...Очередной отряд магитек-солдат, выскочивший из-за угла. ...Серия свирепых ударов кинжалами. ...Лязг стали и треск электричества. ...Его тяжелое, сбившееся дыхание и агония изнуренных мышц. ...Магитеки, валяющиеся на мощеной набережной, будто сломанные куклы. Он высвободился из пут сна, жадно хватая ртом воздух, и порывисто встал, задевая бедром столик и тут же опираясь на него руками, чтобы сохранить равновесие в монотонной качке поезда. Дыхание спящего неподалеку Ноктиса оставалось ровным, и Игнис нисколько не боялся, что его приступ мог разбудить короля: тот не проснулся бы, даже если бы за окном резвилось стадо бегемотов в компании Титана. Ладонь попала на горстку предметов, принадлежащих Ноктису. Он отодвинул их подальше от края, чтобы ненароком не уронить, и, узнав среди них кольцо Люциев, не смог подавить ухмылку: фамильная реликвия Кэлумов была погребена под какими-то обертками вместе со свистком для призыва чокобо и стопкой памятных монет. Это было так в духе Ноктиса. Кольцо... Пальцы сами собой сомкнулись на прохладном металле. Кольцо манило, источая аддиктивную энергию, напоминая о том, каким могущественным он был, пока владел им. Иметь его при себе было так правильно, что не хотелось прекращать этот контакт. Луна неспроста дотронулась до руки, на которой он когда-то носил кольцо: скорее всего, она имела в виду, что их общая история еще не была окончена. Может, ему было рано расставаться с ним. Может, он что-то упустил в прошлый раз. Ему наконец удалось уснуть, и кошмарные сновидения больше не преследовали его. Кольцо, зажатое в ладони, неведомым образом принесло ему покой.

***

Осознание того, насколько безосновательными были все когда-либо полученные им лестные отзывы, было таким же отрезвляющим, как и мертвенный холод Шивы, обволокший поезд. Вундеркинд? Пусть устыдятся педагоги Цитадели, которые когда-то нарекли его таковым. Самый молодой член Совета, блистательно выступающий на каждом собрании? Все его занудные отчеты нужно было использовать для розжига лагерного костра. Мастер тактики? Ха, ха и еще раз ха. — Быстрее уносим ноги, Игнис! — Гладио, не слишком церемонясь, увлекал его куда-то вперед. — Постой! Где Нокт? — взволнованно выкрикнул Игнис, уворачиваясь от его могучих рук. — Прямо за нами. Живой. Догонит, — кратко отрапортовал щит и вдруг дернулся в сторону, оставляя вместо себя пустоту. Послышались хруст, серия глухих ударов и душераздирающий визг демона, с которым Гладио, судя по всему, успешно разделался врукопашную. — Гладио, мне правда нужно к Нокту, — его снова вели по проходу, лишая возможности исправить ошибку. — Давай ты не будешь включать режим опеки прямо сейчас? Я спасаю твою жизнь! Игнис понимал, насколько неуместно выглядели его метания, и решил пока благоразумно подчиниться Гладио, на которого можно было положиться в боевой обстановке. К счастью, Ноктис действительно догнал их в грузовом вагоне, и они спешно погрузились в Регалию. Игнис предпринял еще одну попытку обратиться к нему с заднего сиденья, куда он сумел весьма ловко проскользнуть, не прибегая к посторонней помощи: — Нокт, тебе нужно... — Не волнуйся, Игги, я пристегнут, — быстро перебил его Ноктис. Игнис закатил бы глаза, если бы они были целы. Никто никогда не пристегивал ремни, несмотря на все его наставления. Регалия тронулась с места, и он рассудил, что еще не стал настолько законченным идиотом, чтобы отвлекать Ноктиса, пока тот был за рулем. Машину несколько раз тряхнуло, а потом резко накренило вбок; по инерции занесло и его, из-за чего голова вынужденно столкнулась с дверцей. На экстремальное вождение отреагировал Гладио, возмущенно восклицая: — Куда ты, черт возьми, едешь?! Ты ослеп или... Кхм. Окончание тирады скомкалось. — Прости, Игнис, — искренне извинился Амицития. — Ничего, Гладио. Уверен, мы бы ехали гораздо аккуратнее, даже если бы за рулем был я, — проворчал Игнис, потирая ушибленный висок. — Эй! Вообще-то я еду по чертовым рельсам! — обиделся Ноктис. Головокружительный слалом длился еще несколько мучительных минут. Электронный голос возвестил о скорой блокировке всех входов, но они в самый последний момент успели проскочить на территорию Гралеи. Позади грохнули тяжелые створки ворот. — Давай-ка отойдем, — Гладио помог дезориентированному советнику выбраться из машины, которая издавала подозрительное рокотание. — Что случилось? Все целы? — поинтересовался Игнис, подразумевая под всеми одного конкретного короля. — Все, кроме Регалии. Старушка полыхает, будто Раму шарахнул по ней со всей дури. Ремонту не подлежит. — А Нокт? — Стоит возле нее, — предоставил скупое описание Амицития. Они прошли несколько метров под аккомпанемент громкоговорителя, исторгающего новые информационные сообщения, и отдаленного шума поездов. Их окружал спертый, пропитанный тяжелой пылью воздух. Остановившись, Гладио задумчиво добавил: — Думаю, ему надо немного времени, чтобы... проститься. Все-таки подарок отца... Такая деликатность была не в его стиле, поэтому Игнис не преминул уточнить: — И что, даже не будешь осуждать его за излишние сантименты? — Сейчас не буду, — заявил щит. — Я понял, сколько всего он потерял. Возможно, в итоге и он разделил то чувство, что тяготило Игниса — эту страшную окончательность, с которой они без устали двигались долгие месяцы, оставляя за спиной павшую Инсомнию, затопленную Алтиссию, сгоревшую Тенебру. Финал был близок, и ничто не могло его предотвратить. — Полагаю, он находится к востоку от меня, — советник снова принялся докучать Гладио, но иного выбора у него не было. — Да, на четырнадцать часов, — со вздохом сдался тот. Игнис поблагодарил его и двинулся в указанном направлении, мрачно прикидывая, как преподнести свой поступок Ноктису. Я один раз использовал кольцо и... пристрастился к нему. Простите, Ваше Величество. Позаимствовал для одного эксперимента. Нет, не кулинарного — если, конечно, поджарку самого себя можно отнести к кулинарии... Сила привычки — до сих не могу перестать прибирать за тобой. В размышления вклинился зубодробительный скрежет. Что-то тяжелое, металлическое упало прямо перед ним, и детали этой разваливающейся конструкции еще некоторое время гремели, ударяясь о землю. Быстрая рекогносцировка, выполненная при помощи трости и внутреннего чутья, показала, что путь был перегорожен. — Нокт? Гладио? — позвал Игнис, не особенно рассчитывая на успех. На многократно повторенный зов так никто и не откликнулся, что подтверждало его худшие опасения. Он был отрезан от остальных. Проклиная себя, он запустил руку в карман и поскреб пальцами по ненавистному кольцу, которое так и не сумел вернуть владельцу. Проклятье. Что он наделал? Им нужно было послушаться прозорливого Гладио, который первым заподозрил неладное и увидел, как перенесенные испытания подкосили некогда рационального и хладнокровного советника. С чего он возомнил, что имел право вмешиваться? Как он осмелился идти наперекор Астралам? Он изъял из сфабрикованной богами схемы один компонент, сделав ее недействительной, но такой же недействительной стала и королевская способность призывать оружие, которую парализовала имперская технология. Единственным источником магии, в которой так нуждался сейчас Ноктис, было кольцо. Игнис извлек его наружу и крепко сжал в ладони. Как можно было охарактеризовать его деяние? Проступок? Роковая оплошность? Эмоциональный срыв? Нет, все это были слишком элегантные термины для его глупости. Более правильный термин можно было позаимствовать у Аранеи Хайвинд. Правильно было сказать, что это был... — Отстой, — злобно буркнул он и надел кольцо Люциев.