Хозяин Чащи

Олег проснулся от ощущения, будто зовёт его кто-то. Открыл глаза — никого. Встал, прислушался. Откуда-то из темноты доносился неясный шёпот, поначалу показалось даже, что ветер это шумит. Олег осмотрелся и заметил дверь за занавеской, которой раньше будто бы и не было. Тихонько, стараясь не скрипеть половицами, подошёл к ней, та оказалось закрыта неплотно. Шёпот стал громче. Заглянул в щель и увидел Серёжу. Тот босоногий в исподней белой рубахе сидел на коленях перед большим зеркалом. На полу в ступке что-то тлело, исходя плотным белым дымом, от которого щекотало в носу. Длинные рыжие волосы мягкой волной растеклись по плечам, спине и даже по полу. Закрыв глаза и сложив руки лодочкой, тот и начитывал ровным шёпотом что-то. Олег, не удержавшись, чихнул. Серёжа резко обернулся и зыркнул на него, выходя из транса. — Олег?.. — скулы его, очерченные бликами свечей, показались острыми и хищными. — Иди спи. Олег хотел было что-то возразить, но веки сами собой начали закрываться. Зевнув, он потопал в сторону постели. Ускользающим сознанием вдруг понял, что глаза-то у Серёжи светились, а зрачок был узким как у кошки… *** Когда Олег проснулся, за окном было уже светло. Какое-то время он лежал, смотрел в потолок и пытался что-то вспомнить. Точно, сон! Да, сон… Странные видения, конечно, больно уж явственные. Ну хотя немудрено, наслушался в детстве сказок про ведьм в лесу, вот и мерещится всякое. Потянувшись в постели, Олег впервые после болезни ощутил желание размяться. В пору его жизни в таверне при трактире, он каждое утро старался упражняться. Если погода позволяла, то и Сивку он выводил поразмять копыта, поездить вволю по лугам наперегонки с ветром. Сердце болезненно сжалось. Думалось, пойти искать Сивку в чащу, да заблудиться снова недолго… Мучили Олега переживания и тяжкое ощущение вины, за то, что не сберёг товарища. Он как в себя пришёл, первым делом у Серёжи про коняшку своего спросил. Вроде бы даже в бреду горячечном Олег смутно помнил мерещилось ему всё жалобное ржание, звал он Сивку в темноте, вспоминал, как не успел поводья ухватить. Олег горевал. Коняшку своего он выходил с маленького жеребёнка. Уговорами отбил у старика Фёдора родившегося больным и слабым малыша — Сивку хотели забить, чтоб не возиться с порченой животиной. Сам молоком поил из плошки, на ноги поставил, вместе они с Олегом почитай выросли. И красавцем же Сивка вымахал! С ним Олег ушёл из родной деревни в своё время искать лучшей жизни в город. Был у него конь верный да мешок со снедью на несколько дней, и больше ничего за душой, ни копейки. Олег вспомнил, как, будучи мальцом одиннадцати годов всего от роду, упрашивал хозяина таверны взять его в помощники за еду и кров для него и Сивки. Согласен был на любую работу, хоть дворы мести, хоть навоз убирать, хоть тарелки мыть за постояльцами. Василий, хозяин таверны, хмурил кустистые брови и задумчиво причмокивал губами, поглаживая бороду. Олег смотрел на него прямо и отчаянно, готовясь стоять на своём. — Что ж ты малой такой да один? Ещё и с конём. Неужто мамка с папкой отпустили так далеко? Олег тогда сжал кулаки и ответил тихо: — Дак, только конь мой, Сивка, и есть у меня. Одни мы на всём белом свете. Некуда мне идти больше. Василий цокнул и покачал головой. Тут из-за двери выглянула его жена, Аглая, прижимая к груди полотенце, и проговорила мягко. — Василий, ну возьми ты ребятёнка. Прокормим уж. Мужик цыкнул на неё, хлопнул себя по коленям решительно и ответил: — Ладно уж, малец. Располагайся. Но спуску я тебе не дам, так и знай! Не по доброте душевной беру, а на работу. На еду заработать ещё надо, — и сердито погрозил пальцем. Олег вскочил со скамьи. — Не подведу вас, Василий Петрович! Всё буду делать! Олег грустно вздохнул. И где теперь его верный Сивка… Тут из-за окна послышалось лошадиное ржание. Олег, не веря ушам, резко вскочил на постели и подбежал к окну. Сивка! Стремглав одевшись, он сунул ноги в валенки и вывалился на улицу в одной рубахе и штанах. — Сивка, друг! А ты как здесь?! Живой! Родной! Конь стоял, привязанный, возле сарайчика и спокойненько себе жевал из кормушки душистое сено. Олег подлетел к нему, оглядел со всех сторон — целый, чистый, даже причёсанный будто бы. Обнял за шею, вдохнул знакомый запах, от радости аж внутри всё прыгало. Олег же думал, что не уберег друга, корил себя, а оно вон как оказалось! — Так это и есть твой Сивка? Серьёзно? Имя у него, конечно, затейное, необычное,— послышался ехидный голос из-за спины. Серёжа всё это время сидел в кресле на крыльце и курил трубку с длинным мундштуком, выдыхая густой дым вперемешку с паром изо рта. Олег по инерции ответил: — Так а что затейного? Имя как имя. Серёжа фыркнул насмешливо: — А кошку ты бы назвал Мурка, а собаку Черныш. И коровка Бурёнка… Олег, не обращая внимания на ёрничанье, подошёл ближе. — Откуда Сивка здесь? Это ты его накормил? А сено откуда? Как?.. Серёжа ворчливо фыркнул, перебив его, и снова выпустил клуб дыма. — Ишь как затараторил. Утром пришёл твой Сивка к моей избушке. Олег впервые задумался, а как собственно он сам вообще в этой избушке оказался. Не на своём же горбу Серёжа его дотащил. Серёжа добавил: — Вы с ним братья, видать, по разуму. Тебя я тоже у себя во дворе в сугробе нашёл. Но Олег точно помнил, как замерзал под елью в лесу. А оказался тут каким-то образом… Чудо чудное, диво дивное. Серёжа выглядел расслабленным, смотря вдаль и покуривая трубку. Олег впервые рассмотрел его внимательно: кожа бледная как молоко, лицо усыпано яркими веснушками от уха до уха, нос ровный длинноватый, а губы розовые аккуратные, как у девицы. Серёжа повернул голову и наткнулся на взгляд. Сощурил глаза, сразу став на вид вредным и колким. — Что, Олежа, смотришь? Нравлюсь? Олег усмехнулся в ответ и сказал спокойно: — Так ты ж не девица, чтоб на тебя любоваться. Это ты Сивку покормил? — перевёл он тему. Серёжа молча кивнул и махнул рукой на сарай. — Сено для твоего проглота там. И иди оденься уже нормально, на тебя даже смотреть холодно. Сляжешь снова с простудой по глупости — сам будешь себя лечить. Олег улыбнулся и пошёл в дом за тулупом. Он начинал привыкать к вредному характеру хозяина избушки и различил в этом ворчании своеобразную заботу.

***

Время текло странно в этом месте. Просыпался Олег по многолетней привычке рано утром. В чащу вокруг дома Серёжа ходить запретил, да Олег и сам не горел желанием, в такой глуши заблудиться раз плюнуть, однажды уже получилось. Немного поосвоившись, Олег начал готовить еду. Стряпать ему нравилось всегда. Живя и работая в таверне у Василия, Олег спустя несколько лет напросился на кухню к повару в подмастерья. Еду в трактире подавали нехитрую — щи с капустой, борщ с мясом, картошку с соленьями да каши разные. Но Олегу всё равно нравилось. Да и голодным на кухне никогда не останешься. А уж у Серёжи, как оказалось, снеди хватало: был и погреб с соленьями да вяленым мясом, на полках в кладовой сушёные грибы, крупы в льняных мешках, даже варенье в горшочках. Олег, когда все эти сокровища обнаружил, удивлённо спросил у Серёжи, откуда это всё в лесной глуши? Никаких гостей не приходило к нему с подношениями. Тот отмахнулся и ничего не ответил толком. Тогда Олег задумался уже о том, почему Серёжа не готовит ничего нормального. Спросил прямо. Серёжа вдруг смутился. — Не умею я… — пробурчал он себе под нос. — Хочешь — сам готовь. — Коли добро даёшь использовать продукты любые, так я готов! Серёжа махнул рукой, мол, делай, что хочешь, и ушёл куда-то по своим делам. Он вообще часто пропадал, порой на день, порой и на несколько. Возвращался разный, когда уставший, когда сердитый, когда задумчивый. Олег пару раз пытался узнать, куда тот исчезает, но Серёжа ответил что-то в духе «много будешь знать — плохо будешь спать». Олег тогда сказал, что и так спит не очень-то спокойно. Оказалось, что Серёжа варил потрясающие чаи на травах, предложил напиток успокоительный для сна. Олег, впервые отхлебнув, аж заурчал от удовольствия. — Я такого чаю вкусного никогда не пил! Что это такое? Серёжа с довольным видом ответил: — Сам собирал, в лесу. Бабка научила, какие травки вкусно пить, какие сон наладить помогут, какие жар снимут. — Врачевать тоже бабка научила? — осторожно спросил Олег, впервые узнав что-то дельное о прошлой жизни своего спасителя. Серёжа, видимо находясь в расслабленном и благостном настроении после чаепития и похвалы, ответил: — Она. Вредная была старуха. Но мудрая. — А что ж ты в деревне какой лекарем не хочешь жить? К людям поближе оно попроще будет, вестимо. — Есть причины, — как обычно ушёл от ответа Серёжа. — Да и разве плохо тут? Сам видишь, всё у меня есть. Олег конечно сам себе подумал, откуда ж оно есть-то, раз не ходит сюда никто, но спрашивать не стал уже, всё равно не скажет. Да и мало ли какие причины у Серёжи молчать. Зла от него Олег точно не ждал. Хотел бы навредить — просто лечить и спасать не стал бы. Странностей, кроме упрямой скрытности Серёжи, хватало. Иногда Олег не помнил как ложился спать. Сны снились необычные, неясные, пусть и таких ярких, как в тот раз с Серёжей у зеркала, не было больше. Дверь, кстати, ту Олег по пробуждении не нашёл — специально просмотрел всю стену. Так что точно убедился, что примерещилось ему тогда. Видимо, перенесённая болезнь-таки давала о себе знать. Как-то раз Олег озаботился вопросом, где спит сам Серёжа, раз постель хозяйскую ему уступил. Тот фыркнул и ответил: — Ты не думай, я себе лучшее место уже занял — на печи сплю. Олег не удивился, припомнив способность Серёжи постоянно мёрзнуть. Интересно, он только зимой так или летом тоже умудряется? Такой он весь был худой, даже хрупкий, пальцы тонкие длинные, совсем не рабочие… Как он тут сам справлялся пока Олег не появился? Кормить Серёжу оказалось отдельным удовольствием. До него никто не хвалил олеговы старания поварские — ели постояльцы еду себе молча, деньги оставляли да уходили. Когда Олег в первый раз приготовил гречу с сушёными белыми грибами в печи, и поставил перед Серёжей плошку с исходящим паром кушаньем, тот принюхался с любопытством и осторожно принялся за еду. После первой ложки оторопело замер и проговорил с набитым ртом: — Ты это приготовил из того, что у меня на полках было? — Да, — настороженно ответил Олег. — А что? — Вкуфно-то как! — ответил Серёжа, отправляя в рот следующую ложку. Олег смотрел как обычно важный и гордый его спаситель уплетает кашу за обе щеки, словно месяц ничего не ел. В груди тепло стало, будто кошка внутри свернулась и мурчала где-то за пазухой. Олег молча улыбался, боясь спугнуть момент. Серёжа вдруг показался совсем юным мальчишкой, совсем как Олег в своё время — сирота недолюбленный, недоласканный. — Давно ты один живёшь? — спросил Олег. Серёжа, разнеженный сытым обедом, добродушно ответил: — Давненько уж. — Не одиноко? Серёжа ехидно сощурился в ответ, снова превращаясь в обычного себя. — Одиноко, вон, молодца доброго себе завёл, чтоб не скучно было. Олег хмыкнул и начал собирать посуду со стола. — От скуки люди обычно собаку заводят иль кошку какую, — сказал Олег, складывая утварь в корыто для мытья. — А я похож на обычного человека? Не похож, мысленно согласился Олег.

***

Утром, приготовив завтрак, Олег вышел на крыльцо в поисках Серёжи. Заодно нужно было покормить Сивку, насыпать тому ещё сена. В планах сегодня было сходить за дровами в ближайший прилесок, да наколоть для растопки печи. Услышав шорох, Олег обернулся и замер: у дерева стоял Серёжа и будто бы разговаривал с совой, сидящей у него на руке. Олег пригляделся и прислушался — как есть, говорил! Серёжа резко обернулся и посмотрел прямо на Олега. И всё бы ничего, но глаза у него были как в том сне — ярко-жёлтые, светящиеся и с узким зрачком. Олег зажмурился и помотал головой. — Сейчас точно не сон… Чур меня, тьфу-тьфу-тьфу… — забормотал он, попятившись. Серёжа жестом отпустил птицу, кивнув ей на прощание, и развернулся к Олегу. Морок не проходил, Серёжа всё так же стоял, сверкая глазищами. Олег перестал пятиться и настороженно замер. Вдруг Серёжа привычно ехидным тоном спросил: — Соль принести? — Зачем? — глупо переспросил Олег. — Через левое плечо покидать. Ну или чем вы там деревенские от нечисти спасаетесь. Олег растерялся. Серёжа вёл себя как обычно, казалось, был спокоен. — Боишься? — спросил тот колко. Но Олег расслышал в его злом голосе грусть. Задумался. Сколько ночей они уже под одной крышей провели? Хотел бы Серёжа плохое что сделать, сделал бы. Да хотя бы пока Олег в беспамятстве в горячке лежал неделю. Теперь-то что бояться. — А надо? — ответил Олег и посмотрел в глаза Серёже. — Пойдём в дом, завтрак стынет. Серёжа моргнул, открыл было рот. Закрыл. И пошёл к дому за Олегом. Раздевшись, они сели за стол и молча принялись за еду. После Серёжа привычно заварил чаю и разлил по чашкам. — Расскажешь? — просто спросил у него Олег. Серёжа фыркнул: — Я вот не пойму, ты смелый такой или просто дурачок? Неужели совсем не боишься? Олег задумчиво посмотрел в чашку. — Был бы злой умысел у тебя, много раз бы уже сделал, что хотел. — А может я тебя откармливаю, чтобы съесть по весне! И коняшку твоего вприкуску! — сердито ответил Серёжа. — Если бы я не видел, как ты кашу мою уплетаешь за обедом, может, и поверил бы, — фыркнул Олег. Серёжа привычно закутался в шаль и сказал: — Ну, коли ты действительно смелый такой, расскажу я тебе, к кому ты в услужение нанялся…