Чукоккала

И пошёл на улицу встречать лето, А лето – это маленькая жизнь. Олег Митяев * * * Понедельник, река, катание на лодке Тихий летний ветерок трепал белоснежные шторки. Михаил Моисеевич выглядывал из окна дожидаясь, пока Миша вернётся от Чуковского. В руках у него угадывался огромный подсолнух, составлявший вечерний досуг. Впрочем, вечер едва начался, а под окном уже было шелухи от семечек, вышелушенной примерно с половины солнечного цветка. Через некоторое время в калитку протиснулся Таль, заметил его и направился к окну, по дороге собрав на себя невесть откуда взявшуюся паутину. То есть, это Михаил её не замечал до того момента, как его неуклюжее сокровище её не обнаружило. – Ну чего ты смеёшься? – с наиграннным возмущением в голосе произнёс подошедший рижанин. Ботвинник склонился через подоконник и смахнул с Мишиного плеча огромного уличного паука. Таль воспользовавшись ситуацией притянул Михаила Моисеевича к себе и требовательно поцеловал, поглаживая шею. – Пойдём покатаемся на лодке? Я всё уже разузнал и получил разрешение на одну, при условии, что мы не потеряем вёсла, – Таль хихикнул, вспомнив хозяина, который легко поддался уговорам, после того, как он пообещал дать фору в ферзя и сыграть на приз. Простак думал, что выиграет денег, но не знал, с кем будет иметь дело. – Какой же ты компанейский! Уже и здесь завелись товарищи! – воскликнул Ботвинник. Миша ожидая крайнего возмущения замолк, но ему тут же подтвердили, что на лодке прогулка будет. Таль расслабился, но тут перед его носом захлопнулись створки окна. Михаил Моисеевич пошёл собираться и тщательно проверять всё, чтобы потом закрыть доверенную ему дачу на ключ. * * * Светло-синяя гладь реки приятно отражает жемчужные отражения солнечных лучей. Плеск воды под вёслами приносит некоторое единение с природой, Миша отдыхает, восторженно рассматривая пейзаж. Ботвинник возглавлявший греблю, останавливается, откладывает вёсла, касается пальцами течения, тёплого летнего, взывающего к купанию. Немного ветренно, Мишина нелепая панама улетает в реку и стремительно тонет, не оставляя шансов на её спасение. – Я конечно, мог бы пришить тебе резиночку на панаму, но рассчитывал, что Рига с её ветрами научили какому-то секрету ношения шляпы на пляже, – Михаил Моисеевич острит и смеётся над маленькой неудачей милого. Чёрные глаза смотрят с укором. – Не напекло ли вам голову, профессор, нет ли у вас жара? – Таль двигается ближе к партнёру и касается лба губами. – У меня самый горячий профессор во всём мире, – рижанин немножечко подмазывается и получает торопливый поцелуй. Ботвинник оглядывается. Остерегается заблудших на берег зевак. – Поплаваем, м? – предлагает Михаил, решая оставить очки в лодке или же замочить им стёкла. Первый вариант более надёжный. «Поплавать» для Таля почти что самоубийство, но признаться отчего-то стыдно. Он сначала наблюдает из лодки за умелыми движениями Ботвинника, рассекающего в воде с лёгкостью утки, а потом решается сам, спрыгивая с судна. На десяток секунд ему показалось даже, что плавать получается. Потом он бултыхался, пару раз хлебнув воды. Михаил Моисеевич на миг растерялся, потерял баланс на воде, получил сильный шок от осознания, что Миша утонет сейчас и, сделав усилие, чтобы овладеть собой до степени холодного спокойствия, ускорился, нырнул в поисках уходящего под воду тела. Таль не чувствовал, как испуганный Ботвинник вытащил его из воды, посыпая обстановку отборным матом, а тем более, как добрались до берега совершенно забыв про лодку и уплывающие вместе с ней очки. – Ты живой? – Михаил Моисеевич тяжело дышит, смахивая воду с мокрых волос и с облегчением выдыхает. Шок медленно отпускает, сменяясь липкой тревожностью. – Хочу искусственное дыхание, – лучисто озаряя счастливой улыбкой собеседника, просит Таль. Сейчас он чувствует, что ещё больше влюблён в Михаила! Хоть тот и сердится. – Дурак! А если бы ты утонул? – Ботвинник ругается, заручаясь сегодня никаких поцелуев не давать. – Как же я тебя одного оставлю? У тебя ведь даже любовницы нет! – Миша искрится жизнью и шутками, глазами следя за лодкой. Михаил устремляет взгляд туда же, охает, излюбленным жестом поправляет пустоту вместо очков, указывает Мише сидеть на месте, пока он доплывёт до лодки, чтобы в целости сдать хозяину и вернуть себе бесценные очки. Так же он берёт с Таля обещание, что тот в воду больше не полезет.