Чукоккала

По переукам бродит лето, Солнце льётся прямо с крыш. В потоке солнечного света У киоска ты стоишь... Муслим Магомаев * * * Вторник, Мишины проделки Из-за зелёного деревянного заборчика виднелись кремовые, белые, розового оттенка гладиолусы. Грех было не перелезть через хилую оградку. Красть цветы не хотелось, тем более отламывать без ведома хозяев, поэтому Миша, как честный гражданин прошёл мимо небольшой собачки, которая почему-то даже не загавкала, видимо из-за своей юности. Затем постучал в окрашенную голубой краской дверь. Не сразу показалась занятая хозяйка. Галантно склонив голову набок, Таль представился и чтобы не задерживать даму деликатно перешёл к делу, предложив за цветы щедро расплатиться: десятью рублями. Женщина поинтересовалась откуда же такой щедрый женишок, да жаль, что не по её душу... Миша отшутился, подал купюру, принимая по одному цветы, которым суждено было стать срезанными. Бережно прижав к себе букет, он отправился на дачу, насвистывая фрагменты из «Принцессы цирка», улыбаясь редким прохожим, которые при виде странного юноши едва заметно сторонились, делая ещё более хмурый и сосредоточенный вид. Неприветливый здесь жил народ. Ботвинник сидел в зале и читал Зощенко, наслаждясь тем, что хоть в небольшом отпуске нашлось время для художественной литературы. На столике рядом сиротливо ожидал остывший чай. В углу тикали часы, размеренным ритмом даря ощущение покоя. Он начинал немного обижаться на Таля за то, что тот уже третий раз сбегает от него на несколько часов. Сегодня даже не сказал куда... Досадно было ещё и от того, что они договорились отправиться в сельский магазин, чтобы закупиться и безбедно дожить до конца недели. Миша же, казалось об этом совершенно забыл! Накручивая себя, Михаил Моисеевич стал беспокойным, отложил книгу и прикрыл глаза, чтобы подумать, куда же мог деться Таль? Главное, чтобы не на речку! От одного упоминания вчерашних событий бросило в дрожь. Ботвинник отправился на кухню, сделал себе успокаивающий ромашковый чай, дал ему настояться, расположился за столом и неторопливо, стал пить маленькими глотками. В коридоре послышалась возня – Таль расставался с ботинками. Пусть выпивший, пусть неуклюжий – главное целый, главное живой. Профессор ошибся в рассчётах: рижанин был трезв. – Миш, я тебе подарок принёс! – тёмный взгляд с поволокой, казалось смотрел в самую душу. Михаил Моисеевич засмотрелся, двинул рукой и содержимое чашки: тёплый ромашковый чай пустился наутёк со стола. – Что? – поправив очки, спросил задумавшийся Ботвинник. «Таль имеет гипнотическое действие или нет?» – Ты в возрасте Александра Македонского, в самом расцвете сил, а мне уже шестьдесят, почему ты всё ещё встречаешься со мной? – это совсем не то, что Михаил хотел сказать, но сомнение из-за тревоги вырвалось само собой. – Если у тебя появился кто-то другой, то... – Таль запнулся. Он не имел права так говорить, потому что Ботвинник всегда был чист перед ним. Это у Миши мелькали мимолётные женщины. Ему всё прощали. – То что? – Михаил ухватился за тему, изображая, будто кто-то действительно есть. Стало интересно, что же ответит Таль. Убьёт ухажёра? Или что? Миша опустил голову, винясь. "Нельзя сомневаться!" – стучало молоточком в голове. Просочилось. Ботвинник ждёт ответа, взирая из-под линз. – Мне будет больно. Сначала, может потом меньше. И я постараюсь принять, что ты более счастлив с кем-то... Другим, – горько даже допускать одну мысль о расставании. Таль поднял блестящие от влаги чёрные глаза, встречаясь с серыми широко раскрывшемися. – Миш... Миша. Всё не так. Иди сюда... – А если серьёзно, почему ты всё ещё со мной? – Ботвинник не понимал, что его заставляло колебаться и задавать этот вопрос снова. Может хотелось услышать, что тебя любят. Миша двинул рукой и из-за спины показался внушительный букет с разноцветными гладиолусами. Из одного даже вылетела пчела, заполнив комнату жужжанием. Рижанин присел на одно колено, замачивая брючину в чае, но стараясь не обращать на это внимания. Молча протянул Ботвиннику букет. – Я тебя очень люблю. Прости меня за то, что так напугал тебя, – длинные брови съехались домиком, прядь из причёски упала на лицо. Наконец Михаил принял букет и тут же отложил на стол. Таль насторожился. – Милый, просто никогда не рискуй жизнью из-за чего-то красивого. Оно того не стоит, – Ботвинник ласково потрепал рижанина по голове, убрал выпавшую прядь и склонился нежно коснувшись губ напротив. – Я люблю тебя больше, недоразумение моё. * * * Путь до магазина предстоял не близкий. Миша комментировал всё, что попадалось на пути – цветные домики с заборами, небольшое озеро, рябых кур с цветастым петухом, бурёнку, которая одиноко прогуливалась в поисках травы, всадника на гнедой лошади, двигающегося навстречу. Приветливо помахал старому Корнею, устроившемуся на скамье в тени своего сада. Ботвинник сдержанно кивнул далёкому спутнику детства. Пробегающий бурундук с полосатой спинкой, вызвал детское восхищение у Таля. Михаил любовался весельем на его лице, едва заметными морщинками, лёгкими движениями. Вдруг Миша перестал наблюдать за зверьком, оглянувшись на парнёра и сделался серьёзным, обдумывая новую идею. – Знаешь, Михаил Моисеевич, вот придём домой. Мне очень хочется снять с тебя эту симпатичную рубашку. Она хоть и с коротким рукавом, но то, что нужно всё-таки скрывает. – Тебе не нравится рубашка? – Ботвинник уже понял, что намечается «дома», но решил прикинуться, что до него не дошло, чтобы услышать, как Миша может вывернуться, изящней намекая. – В некоторых случаях, знаешь ли, одежда мешает, – рижанин зашагал быстрее, поднялся по ступеням, обернулся на пороге магазина и показал собеседнику язык. Магазин значительно отличался от столичных. Маленький, со всем нужным: начиная от продуктов, заканчивая бытовыми товарами. Михаил сверх списка купил конфет для души, а Миша ткнул на мороженное. – Мне шоколадное, – шахматисты в унисон спросили его. – Оно одно, товарищи, – ответила продавщица. Дело было тяжёлым. Миша любил именно шоколадное мороженное. Михаил любил шоколад, поэтому тоже предпочитал его. Никто не отступал. Михаил Моисеевич с мольбой взглянул в чёрные глаза: – Уступишь? Таль поразился! Он видел партнёра таким впервые... Кивнул, вежливо улыбнулся продавщице и поменял просьбу: – И эскимо, будьте добры. * * * – Оставь ты этот мешок, потом разберёмся, – промурлыкал Таль, опаляя ухо дыханием. – Неужели так не терпится? – продолжая раскладывать покупки, будничным тоном произнёс Ботвинник. – Давай я буду на подоконнике, а ты подхватишь процесс, – Миша взялся за пуговицы, прислоняясь к спине партнёра, чтобы тот почувствовал его "нетерпение". – Ох, Миша, ну ты и демон! Искушаешь, – Ботвинник вывернулся в его объятиях и толкнул к окну. – Я тебя хочу, – констатировал Таль и прижался к ключице губами. Вечер обещал быть томным, завершаясь неторопливым размеренным удовольствием...