Прибой

Я отказался проводить выходные с отцом в Брисбене, сославшись на домашнюю работу. На самом деле мне просто не хотелось никуда выходить пару дней. Это были самые бестолковые выходные в моей жизни: я обложился книгами, но не сосредоточился на тексте из-за Энди; я уставился в телевизор, но не понял ни одной программы из-за Энди; я приготовил буррито, но, пока ел, думал о чертовом Энди. Не спасали даже видеоигры. Но долгая рефлексия и переписка с Никки до утра принесли свои плоды — я решил оставить Эндрю Майера без жилья, то есть выбросить его из своей головы. Утром я готовлю на всех завтрак, спокойно собираю рюкзак и направляюсь к машине, и обалдеваю от вида черного монстра на подъездной дорожке! Вернувшись в дом, кричу: — Какого черта возле нашего дома стоит хаммер?! — Мэ-этт! — недовольно тянет мама — она не любит, когда ее отвлекают от чтения. Отец лишь смеется надо мной: — В этом году у нас щедрые спонсоры. Я так и стою, открывая и закрывая рот, как рыба. — А могу я… — Нет. — Но… — Нет. — Хотя бы… — Нет. Вздохнув, я сдаюсь. — Машина не наша, Мэтт. На ней не должно быть ни единой царапины, — объясняет мама. Глупость! Я указываю большим пальцем за спину: — На внедорожнике? Это хаммер, мам! На котором вы собираетесь разъезжать по пустыне! — я тычу в родителей пальцами: — А потом не говорите, что я ненормальный. — Мы никогда так не говорили, — искренне удивляется отец. Я пытаюсь проломить эту стену: — Ну хотя бы одну поездку, пап. Пожа-а… — Нет, — хором отвечают родители. — Я живу в ужасном мире, — говорю я искренне, но родители смеются. — Не беспокойся, джуниор. Мы уедем в конце недели, и это чудовище возле дома больше не будет тревожить твой сон, — улыбается мама. — Ха-ха-а… — невесело тяну я.

***

По крайней мере инцидент утром помог отвлечься от мыслей об Энди. Перед началом урока мне пишет Лу. Она подхватила простуду и просит взять для нее задание. Я соглашаюсь, смотрю на доску и вижу молодую брюнетку в широких очках, на которой черный брючный костюм и высокие шпильки — странное сочетание для учителя. — Добрый день, ребята. С сегодняшнего дня я заменяю учителя… Она морщится, пытаясь припомнить имя преподавателя. Ей подсказывают с последних рядов: — Северуса Снейпа! — Да, — подхватывает брюнетка, — конечно. Я заменяю учителя Северуса Снейпа. Надеюсь, мы с вами подружимся. Даже я не сдерживаю смех. Единственный, кто остается серьезен, — Сильв: он закатывает глаза и всем своим видом показывает, что его окружают одни идиоты. Новый преподаватель Элизабет Вайс большую часть урока рассказывает о себе: она является научным сотрудником независимой лаборатории, любит Марокко и котят. И, судя по всему, абсолютно не знает, что делать с двадцатью подростками, потому что в конце урока задает написать реферат по теме хордовых рыб, и сдать его нужно к следующему уроку. Я представляю, сколько времени потрачу за ноутбуком, выискивая информацию, и вдруг замечаю взгляд Сильва: он вскидывает брови и пальцами намекает, что хочет быть со мной в паре. Я поднимаю большие пальцы вверх. Сильв сияет как лампочка, записывая что-то в тетради. Я валюсь на парту, уговаривая себя, что все не так плохо, как кажется. Но в столовой, стоит только подойти с подносом к раздаче, как я замечаю Энди за общим столом в компании ребят. Он выглядит жизнерадостным. Даже его рыжие локоны сияют под лучами солнца, будто он сказочный принц. Внезапно я понимаю, что не хочу его видеть и замечаю, как Сильв по привычке берет свой поднос, направляясь через зал на выход, — он всегда ест в одиночестве под деревом. Что ж, повод присоединиться к нему сегодня у меня есть. Когда я подхожу со своим подносом, брови Сильва взлетают до небес. — Давай обсудим тему проекта? Эти слова, как мановение волшебной палочки, поднимают настрой Гросса: он начинает тараторить, захлебываясь знаниями о морской фауне. Я с улыбкой сажусь напротив, понимая, что задача с рефератом решена — даже не нужно открывать рот, Сильв сделает все за меня. Пытаясь поддержать с ним беседу на тему, которая мне безразлична, я, видимо, проявляю глупость. Ведь в какой-то момент он восклицает: — Нет, конечно! У дельфинов есть дыхало, а у рыб жабры, при помощи которых они фильтруют воду. Наш воздух для рыбы попросту непригоден — выброси ее на берег, и она задохнется! Как ты можешь этого не знать? Ведь твой отец написал обширную работу, затрагивая эту тему. — Мне кажется, что ты моих родителей знаешь лучше, чем я. Я раздраженно закатываю глаза. В этот момент Клэр машет нам, подбегает и радостно говорит: — Скоро начнется урок, Мэтт. Ты идешь? Я замечаю, как Сильв замыкается и начинает лихорадочно собирать вещи. Бедняга. Нелегко быть главным заучкой в школе, на которого девчонки не обращают внимание. Но тут Беннет удивляет меня: она поправляет волосы и дружелюбно улыбается Сильву: — Привет. Гросс смотрит на нее с улыбкой до ушей: — Привет. Как ты? — Неплохо. А как здоровье твоей бабушки? — Жива и продолжает слушать на всю катушку джаз. Очень громко, — признается Сильв. Клэр смеется. Кажется, у этих двоих есть что-то общее. — Я подойду позже, — говорю я Беннет, чем только удивляю Сильва: — Нам нужно еще кое-что обсудить. — Оу, ну тогда я… Увидимся в классе. Стоит Клэр отойти, как я набрасываюсь на него: — Она тебе нравится! — Да, и если ты думаешь, что сможешь у меня ее отбить, то даже не мечтай об этом, — вдруг говорит Гросс, он важно поправляет очки на переносице и заявляет: — У меня есть план: я разбогатею и женюсь на Клэр Беннет! Я не могу удержать смех. — Тебе не понять, — вздыхает Гросс, поднимаясь, — мы дружили с Томом и Клэр с подготовительной школы. Но теперь я не вписываюсь в их круг. Даже тебя — новенького — они приняли без забот. Но я не сдамся. Однажды она узнает, что я чувствую. Его решимость мне нравится. — Я думаю, Клэр вовсе не нужны деньги. — Конечно, нужны! Всем нужны деньги. — Ты меркантильный. — Я реалист. — Возможно она ищет кого-то, кто сможет оберегать ее до конца дней. — И кто это может быть? Я лишь жму плечами: — Кто-то крутой? — Ага, такой крутой, как этот рыжий Майер? — брезгливо уточняет Сильв. Потом он оглядывается и вдруг говорит: — Слушай, ты лучше держись от него подальше. — Почему? Мы идем к центральному входу через дворик, огибая здание. Сильв хмурится, глядя себе под ноги, а потом вдруг говорит: — Он странный. Мне кажется, он слишком легко находит друзей. Как будто знает, что всем нужно, и пользуется этим. — А может, ты просто ревнуешь? Сильв смотрит на меня строго: — Год назад Энди сильно задел Клэр, когда сказал, что не может составить компанию для девчонки, которая до сих пор играет в куклы. Никто не обратил на это внимания, но суть в том, что Клэр действительно держит дома у бабушки детскую коллекцию кукол. Я знаю об этом, потому что наши бабки дружат. Так откуда Энди узнал про ее куклы? Клэр подумала, что Том разболтал, но он бы не стал. А я с Майером не общаюсь вовсе. Я усмехаюсь. — Это глупо, Сильв. Возможно, Энди просто сказал такое, чтобы ее задеть, не подразумевая это на самом деле. — Вот как? А ты сам не замечаешь, что ему многое сходит с рук? Не представляю, как можно получать высший балл по химии, когда прогуливаешь столько уроков. Об этом я думал тоже. Но скорее всего, Энди умело списывает или учится не покладая рук вне школы — других объяснений его успехам быть не может. Что касается отношений: Майер остается привлекательным для многих. Нет ничего удивительного в том, что Сильв ревнует Клэр. Но меня волнует другой вопрос: почему Энди отказывается ходить на свидания? Может быть, у него кто-то есть?

***

Занятия спортивной подготовкой как обычно проходят на свежем воздухе. На этот раз тренер гонит всех на пляж, чтобы мы бегали вдоль берега. Всех, кроме волейбольной команды, которая вскоре отправится на соревнования — их тренировка пройдет отдельно. Я переодеваюсь возле шкафчика в раздевалке и думаю, как бы улизнуть во время урока — до моего дома от побережья рукой подать. Может быть, никто не заметит, что на одного обливающегося потом парня станет меньше? Захлопнув дверцу шкафчика, я замечаю рядом Энди и невольно вздрагиваю. Как ему удается подкрадываться так незаметно? Он стоит в форме, а на плече держит спортивную сумку. — Привет. Я чувствую, как напрягаюсь, но отвечаю спокойно: — Привет. — В тот раз… Я не хотел задеть тебя, — признается он. — Я сам виноват, что лезу не в свое дело. Энди согласно хмыкает и замечает: — Завтра мы едем на соревнования. — Класс. Паузы между нашими репликами такие длинные, что мне кажется, будто он уйдет. Но Энди, видимо, экоактивист ответственный и решает, что в спасении нуждаются не только черепахи: он передает мне свою тетрадь. — Пока меня не будет, попробуй разобрать эти задания сам. Завтра контрольный тест. Неужели он до сих пор хочет заниматься со мной математикой? Я принимаю тетрадь. Он замечает: — Тебе не стоит избегать меня из-за пустяков. — Я вовсе не бегаю. — Сегодня ты не сел с нами. — Готовлю реферат с Гроссом. Очень интересная тема, знаешь, — я натягиваю улыбку. Энди смотрит на меня с ухмылкой: — Ясно. Мне кажется, что разговор окончен. Но он вдруг вздергивает подбородок и щурится: — Ты действительно хочешь, чтобы я тебе верил? Кажется, я попался. Энди не ждет ответ. Он достает из сумки белую раковину — у нее большие шипы и красивая спираль в виде звезды. Я не видел подобную прежде. Он протягивает ее мне со словами: — Пусть это будет подарком в качестве примирения. Что скажешь? Что ты хочешь легко отделаться. Я принимаю подарок, но продолжаю хмуриться: — Зачем тебе это? Хочешь продолжить общаться со мной, зная, что я пытаюсь выяснить твой секрет? Мне кажется, это тебе следует меня избегать. Я улыбаюсь. Энди вдруг усмехается тоже: — Это интересно. — Интересно что? — Наблюдать за твоими попытками. — То есть я тебя забавляю? — Еще как. — Спасибо, что разъяснил. Напряжение между нами будто искрится в воздухе. Энди быстрым движением облизывает губы и говорит бархатно: — Сейчас тебе лучше думать о математике, а не обо мне. Ты ведь не хочешь снова получить неуд? Сердце у меня в груди прыгает от частого боя. Я отворачиваюсь, пристыженный. Энди уходит. Общаться с ним — невыносимая пытка для нервной системы.

***

Вечером я без труда решаю задания, которые подготовил Энди. Закончив, я листаю его тетрадь в поисках каких-либо ответов — любой рисунок на полях или обложке мог бы рассказать о нем больше, чем он сам. Но его тетрадь — это лишь набор решенных уравнений и формулы, записанные в аккуратный столбик. Закрыв ее, я принимаюсь читать лекцию. Вскоре меня отвлекает отец: со стуком он открывает дверь. — У тебя все в порядке с Интернетом? — Вполне. А что? — Не могу загрузить новый материал на сайт уже полтора часа. Кажется, эта работа сведет меня с ума. Я усмехаюсь и передаю ему свою флешку: — Возьми. Мне пока не нужно. — Ты мой герой, Тедди-Джонс. Думая о героях, я вспоминаю: — Пап, а ты не мог бы поставить свой автограф на одном диске? Кое-кто в моей школе тащится по вашим документальным фильмам. Словами не передать, как отец сияет от этой фразы. Я подаю ему футляр с диском, как будто вручаю священный грааль, а он подписывает его и лопочет благодарности, будто не он дает автограф, а ему. — Думаю, Сильв будет в восторге. Спасибо, пап. — Я рад, что у тебя много друзей, — искренне говорит Артур. Кажется, я рад этому тоже. — Ого. Откуда у тебя это? — вдруг впечатляется отец. Он поднимает с полки раковину, которую подарил мне Энди. Я жму плечами: — Сувенир на память. И мирный договор, который можно перевести словами: не лезь не в свое дело, Джонс, и мы будем друзьями. — Очень интересно. Это довольно редкий вид. — Вот как? — Не часто можно встретить моллюска, который обитает на значительной глубине. Этот как раз такой. Видишь его шипы? Он зарывается ими в ил, ожидая свою жертву, и практически не двигается с места. Я хмурюсь. — Насколько глубоко он обитает? — Прилично, — кивает отец, — пигментных пятен совсем нет. Достать подобную раковину со дна, наверное, было непросто, — задумчиво говорит он, а после вскидывает брови и как ни в чем не бывало ставит ее на место, отвлекаясь на свои мысли. Когда отец уходит, я пристально смотрю на подарок Энди. Я сам намекнул, что мне нравятся ракушки. Но почему он подарил именно эту? Хотел меня впечатлить? Тогда возникает другой вопрос: где он ее взял?