Прибой

Ночью я вновь просыпаюсь с тяжелым дыханием. Окно открыто, но морской воздух меня мало спасает. Я достаю из тумбочки ингалятор. На этот раз одного вдоха недостаточно. Сердце лихорадочно бьется. Я сползаю на пол и опираюсь на кровать. Этот приступ пугает меня. Хватаясь за грудь, я думаю, что мне придется сознаться родителям в своей болезни. Но что будет тогда? Что, если им придет в голову вновь переехать? Ведь вдали от Харви Бей мне становилось лучше. Я мрачно прокручиваю в голове перспективы: отец лишится работы, мама возможности жить в городе своего детства. А чего лишусь я? Я делаю вдох, впрыскивая в горло лекарство, закрываю глаза и вижу перед собой ребят и Энди. Не уверен, что хочу терять это сейчас… Наконец мне становится легче. Я смотрю через открытое окно на серое небо и решаю не говорить ни о чем.

***

День в школе проходит без потрясений. Наконец-то яркое солнце выглядывает из-за туч. Ребята оживленно обсуждают предстоящую вечеринку. Энди нигде нет. На математике профессор Коул передает проверенные тесты, и я улыбаюсь, глядя на отметку «B» — кажется, у меня получилось. Взглянув на соседнюю парту, я думаю, что стоит поблагодарить Энди вновь. Или нет?.. «Вечеринка — отличный способ познакомиться с кем-то поближе», — так он сказал? Но во мне нет уверенности, что Энди раскроет сразу все тайны. Я чувствую, что мы до сих пор играем в вопросы, ответы на которые мне получить не удается. Сара приглашает всех завтра. Вечером в коттедже ее родителей соберется чуть ли не вся школа, а к четырем она ждет только своих друзей, и одним из таких счастливчиков оказываюсь я. Значит, Энди тоже придет раньше. Пока я еду домой, представляю, чем встреча с ним в неформальной обстановке может обернуться: я скажу что-нибудь — он выставит меня на посмешище; возможно, дело дойдет до драки, а может, все будет гораздо хуже? К примеру, я напьюсь и расскажу ему прямо в лицо, что чувствую, а после он с улыбкой объяснит, что ему не нравятся парни — так было с Байроном. Я утыкаюсь лбом в руль и вспоминаю, как он похлопывал меня по плечу, приободряя, типа — это не плохо, что ты снял камень с души, и мы все равно останемся друзьями. Не остались. Это был худший семестр в моей жизни до самого переезда. Не хочу, чтобы подобное повторилось вновь. Поэтому, когда на горизонте появляется возможность сбежать, я тут же цепляюсь за соломинку. — Значит, ты не пойдешь на вечеринку? Никки хмурится, я жму плечами: — Отец встретил старого приятеля в городе, и они собираются на рыбалку. Я не против прокатиться с ними на яхте. — На рыбалку, Мэтт? — Никки недовольно поджимает губы, — ты ведь ненавидишь все, что с этим связано. — Да, но говорят же, что из двух зол выбирают меньшее? — Ты избегаешь его? — Кажется, у меня аллергия на Энди. — Ага-а, — недовольно тянет она. — Серьезно! Стоит ему только прикоснуться, как меня будто бьет током. — Запущенный случай. — Не сердись на меня, и так тошно. Я валюсь на кровать, вновь разглядывая деревянных рыбок. — Да мне-то что? Это ведь твоя жизнь и парень, который тебе нравится. Возможно, ты нравишься ему тоже, Мэтт. — Честно говоря, я не хочу это проверять. Прости. Никаких безумных поступков. — Ну, тогда удачной рыбалки, — кивает Никки и отключается. Я знаю, что она недовольна мной, но ничего не могу сделать.

***

Белая яхта, пришвартованная к причалу, выглядит такой идеально чистой, будто огромный лебедь решил недолго отдохнуть среди грязных уток. Не представляю, во сколько обошлась аренда этой красотки. Я убираю козырек кепки с глаз на затылок, подхватываю удочку и ведро и плетусь за отцом, как вдруг замечаю рядом с яхтой профессора Коула. — Здравствуй, Мэтт. Профессор стоит в распахнутой рубашке и шортах — такого потрясения вне школы я не ожидал! — А вы?.. — Мэтт, познакомься с моим старым другом, Дэвидом, — смеется отец, похлопывая профессора по плечу. С ума сойти. — Так вот откуда ты узнал про мой неуд? Вы разболтали, — щурюсь я на профессора. — Сознаюсь — это было весьма опрометчиво. — Дэвид проходил практику у нас в ординатуре. Не думал, что ты переедешь поближе к океану с твоей морской болезнью, — смеется отец. Они начинают обсуждать «былые деньки», а я, закатив глаза, иду мимо. На яхте нас ждет еще один человек — Джерри, бывалый моряк и добрый-малый, который всегда сопровождает родителей в их экспедициях по морю. Мы здороваемся, хлопнув ладонями, я раскладываю снасти прямо на борту и валюсь на ближайший шезлонг. Никки права — я ненавижу рыбалку, особенно в такую жару. Но лучше уж плавиться под солнцем, чем завидовать партнершам Энди по танцам. Кажется, я ненадолго отключился, потому что меня будит телефонный звонок. Это Клэр. Мне приходится рассказать ей, чем я занимаюсь вместо того, чтобы быть с ними. Она, кажется, не в восторге, но я объясняю свой проступок тем, что родители скоро уедут и мне хочется провести с отцом больше времени. Неприятно лгать, но правда хуже. Отключив телефон, я кладу его на шезлонг, прикрыв кепкой. Отец, Дэвид и Джерри обсуждают последнюю игру Манчестера. Я ухожу подальше от них и присаживаюсь на транце, опустив ноги в прозрачную воду. Через толщу зеленоватой воды видно каждый камень и скопление водорослей. Океан теплый сегодня. Кажется, мы забрели в какую-то крохотную бухту, окруженную скалами. Вряд ли здесь можно выловить хоть что-то. Скорее всего, парни решили просто почесать языками под пиво. Я усмехаюсь, слушая вопли отца, когда он изображает директора научного телеканала, и вдруг слышу всплеск позади. Оглянувшись, замечаю, что в ведре все-таки есть улов. Значит, рыбалка прошла удачно? Мне становится грустно. Разглядывая воду, я отговариваю себя подойти — отец никогда не любил брать меня на рыбалку по понятной причине. Все-таки не выдержав, я поднимаюсь и приседаю возле ведра. В нем плещется крупная черно-зеленая рыба. Кажется, это какой-то губан. Он открывает пасть и выглядит напуганным. — Привет, приятель, — говорю я тихо, опуская руку в воду. Губан подплывает ближе, и я глажу его вдоль серебристой линии на боку. — Мне жаль, что тебя поймали, — говорю я ему. — Поверь, мне вовсе не хочется, чтобы тебя съели. Он открывает и закрывает пасть, я продолжаю его поглаживать, и мне удается его успокоить. — Тебе не хватает здесь воздуха, — замечаю я, — мне тоже… Я так увлекаюсь, знакомясь со своим новым другом, что не замечаю, как профессор Коул подходит. — Ты разговариваешь с рыбой? — он вскидывает брови. Я замечаю в его руках бутылку пива и отворачиваюсь. Мне нечего ему ответить. Дэвид не уходит, а продолжает удивленно таращиться на рыбу, будто никогда прежде ее не видел. — Поразительно… — вздыхает он. — Он тебя слушается? Стоит профессору подступить на шаг, как губан начинает беспокойно плескаться. Я убираю руку, строго глядя на учителя: — Вы напугали его. — Да! Но не ты! — как ты это делаешь?! Я решаю, что он слишком много выпил, и со стоном ухожу обратно к транцу. — Артур, твой сын разговаривает с рыбой! — кричит профессор Коул. — О! Это он умеет. Отец начинает рассказывать Дэвиду, как в детстве я отправил всех наших рыбок в океан. Еще бы! Сами бы попробовали жить в клетке на полфута и чувствовать себя прекрасно? Поэтому я ненавижу рыбалку. Разве можно есть этих милых созданий? Конечно, этим вопросом задаюсь только я. Вскоре мимо летит косяк чаек, и две из них явно приходят в восторг от нашего улова. Я замечаю, как они подсаживаются на край ведра и шарят клювом в воде, пугая рыбу. — Эй! А ну пошли прочь! Я соскакиваю резко, скольжу по полу и падаю, сбивая собой чаек с ведром — все летит за борт! Что ж, хотя бы рыбу спас… — Ты не ушибся? — беспокоится отец. Я наблюдаю, как ведро стремительно уходит под воду. — Прости, пап. Я достану. Стянув шорты, я ныряю в воду. Океан кажется теплым молоком. Рывками я пробираюсь сквозь толщу воды и практически достигаю дна, как внезапно чувствую, что мне не хватает воздуха. Я тут же пытаюсь всплыть, но боль в груди усиливается. Похоже, у меня начинается приступ! Паника охватывает такая сильная, что я мгновенно теряю ориентир. Почему это происходит сейчас?! Ребра невыносимо колет, я пытаюсь двигать руками, но тело отказывается меня слушать — все мышцы сводит от боли. С ужасом я понимаю, что камнем падаю вниз, наблюдая, как купол сияющей поверхности уходит все дальше. Наступает еще один жесткий приступ, сжимающий тело, и я теряю остатки воздуха. Звуки растворяются, я погружаюсь в беспросветную тьму. Но из последних сил открываю глаза и вижу темное пятно на горизонте, затем вновь наступает тьма. Может быть, это и есть смерть? Внезапно меня пронзает странное чувство — все тело охватывает невыносимое ощущение: оно похоже на рев боли и зов по имени, будто кто-то потерял меня и хочет вернуть. Это необъяснимое чувство заставляет открыть глаза вновь. Я четко вижу, что темное пятно приблизилось — у него есть глаза! Они яркие, пламенные, а через мгновение я чувствую сильную хватку на своих руках и вижу его лицо. Он подхватывает меня и с силой тянет ввысь. В этот момент мне кажется, что душа покидает тело — так резко меня подбрасывает вверх. От головокружения я теряю сознание…

***

Сперва я делаю вдох, а после прихожу в себя — грудь колотит так сильно, что я валюсь набок, сплевывая соленую воду, и именно в этот момент замечаю, как в глубине под яхтой что-то резко удаляется от нас. Я успеваю зацепить взглядом человеческую спину и огромный рыжий хвостовой плавник. Не могу поверить в то, что вижу! В этот момент ко мне подбегает отец, но его голос доносится до меня словно из-под толщи воды. Он трогает мое плечо, а я все смотрю в воду, вспоминая, кто именно вытащил меня — я бы не смог выбраться сам. Это был он! Рыжие волосы, пламенные глаза! Энди — он спас меня! — Мэтт, Мэтт! Ты слышишь? — отец продолжает меня трясти. — Артур, он в шоке. Ему нужно в госпиталь, — говорит с другой стороны Дэвид. Их обеспокоенные голоса смешиваются в какофонии звуков. Я продолжаю смотреть на воду. Я видел его хвост. Я видел его… И кажется вновь теряю сознание.