Прибой

В окна начинает накрапывать дождь. Я долго не могу успокоиться и брожу по комнате из угла в угол. Дом кажется мне слишком пустым. Отец заверил меня, что шторм их не коснется — они уже далеко в море, но я продолжаю за них беспокоиться. Я не стал писать Никки о том, что случилось между мной и Энди на причале. Если он прав, и я просто схожу с ума, то никто не спасет меня. Весь вечер я занимаюсь бесполезным скроллингом новостей, как вдруг ловлю сообщение от Лу — она скидывает фото с вечеринки. Я начинаю рассматривать их так же бестолково, как до этого читал ленту. В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что нигде — ни на одном из этих фото не вижу его. Разве Энди не был на вечеринке? — спрашиваю я. Был, но сбежал так же быстро, как появился. Он даже не потрудился придумать отмазку — просто исчез, — пишет Лу. Я цепенею от напряжения и решаюсь уточнить: Можешь примерно сказать, во сколько он ушел? Ближе к пяти. А что? Ты его видел? Да — видел! Я закрываю ноутбук. Рухнув на спину, понимаю, что мы оба погрязли во лжи, и лучше бы я изначально держался от него подальше. Теперь все зашло слишком далеко и назад пути нет. Думая о том, что с Энди покончено, я испытываю жуткую боль, и мне не сразу удается понять, что она касается не только души. Дыхание сбивается. Я тянусь к ингалятору машинально, делаю вдох, впрыскивая лекарство, и наконец засыпаю. Мне снится, как я вновь и вновь погружаюсь под воду, каждый вдох дается с трудом. Наконец я осознаю, что это не просто сон. Подскочив на кровати, вновь хватаю ингалятор. Гром оглушает, полоска молнии блестит за окном. Я вдыхаю лекарство, но мне становится хуже. В конце концов я сползаю с кровати и, обессиленный, открываю окно. От влажного соленого воздуха становится легче, но дождя слишком мало. Как в бреду я спускаюсь вниз и выхожу из дома. Баллончик с лекарством кончается, я роняю его из рук. Дождь хлещет, вымачивая мою одежду, но мне все равно. Я испытываю головокружение и тошноту. Мне нужно больше воздуха, но нечем дышать. Добравшись до берега, я тянусь к воде. Острые камни впиваются в кожу, волны разбиваются о них и накрывают меня с головой. Я задыхаюсь и теряю сознание.

***

Меня трясет и подбрасывает на камнях. Я просыпаюсь, вижу глаза Энди — они яркие, будто пламя, рыжие волосы налипли на лицо. Он держит меня, встряхивает, кричит: «Мэтт! Мэтт! Приди в себя», но его голос будто звучит далеко. Я задыхаюсь, чувствую, как немеют мои ноги. Мэтт, пожалуйста! Вода прибывает, кажется, что она поглощает меня — в ней тепло. Это приятное чувство. Я не против, если все закончится именно так. Черт, нет! Тео. Тео! И вновь это чувство: волна мурашек бежит по шее. Как приятно звучит мое имя, когда зовет он. Энди поднимает меня, он растерян — он говорит чуть ли не плача: — Я не знаю, как помочь тебе. Я хочу в воду. Он вдруг оглядывается на океан, будто обвиняет его в чем-то, затем сжимает жемчужину у себя на груди и резким движением снимает ее. — Пожалуйста, помоги, — молит он. Энди надевает на мою шею свой оберег, берет мою руку и заставляет сжать ладонь вокруг жемчужины. — Держи крепче. Обещай, что не отпустишь… После я вдруг оказываюсь под водой, и все повторяется вновь — я камнем иду ко дну. Последние остатки воздуха вырываются изо рта. Невольно я захлебываюсь, но внезапно меня ломает изнутри — я выгибаюсь, чувствую резкую боль в шее и груди, и вместо того, чтобы проглотить воду, с удивлением ощущаю, что выпускаю ее обратно. Еще несколько безумных мгновений я корчусь, не понимая, что происходит, после трогаю шею и чувствую под пальцами три крупные щели. Это не последнее мое потрясение. Открыв глаза, я вижу перед собой Энди. Его взгляд — он кажется ошеломленным. Он тянется к моему лицу. Я замечаю его когти и перепонки меж пальцев, невольно вздрагиваю, он тоже одергивает руку, будто ужалившись. Наконец, глотая больше воды, я осознаю, что могу дышать, и разум наконец проясняется. Я вижу все четко — Энди: его огненные глаза и волосы, три жаберные дуги с каждой стороны на шее, на руках перепонки и когти, а узкие рыжие плавники топорщатся до локтя. Он движется, будто пытается скрыться от меня. Я оглядываюсь, желая рассмотреть его лучше. Его тело — оно прекрасно! Грудь пересекают рыжие и черные чешуйки до самого паха, а вместо ног у него гибкий, пестрый, как у тигра, хвост с огромным плавником. Он движется удивительно быстро. Он восхитительный… Наконец Энди решается подплыть ближе — смотрит на меня пристально и вновь тянет руки к лицу. Мне больше не страшно, я позволяю ему прикоснуться к себе. Он трогает мою шею — кажется, будто он удивлен не меньше, чем я. Затем он смотрит вниз, и я тоже растеряно оглядываю себя, но мне не везет: хвост у меня не вырос, тело самое обычное. Энди хватает мой подбородок и поднимает лицо. Он приоткрывает свой рот, показывая, как заглатывает воду. Я повторяю за ним, и мне становится легче. Боль стихает. Вскоре я понимаю, что буквально не могу надышаться. Вновь растерянно хватаюсь за горло. До меня наконец доходит, что у меня появились жабры — но они отличаются от жаберных дуг Энди. Жаль, ведь я бы тоже не отказался от хвоста и чешуи — почему самое лучшее достается только ему? Энди смеется, берет мою руку и тянет за собой дальше от берега. Мне кажется, что все это сон. Может быть, я умер или просто сошел с ума? Я не могу оторвать взгляд от его хвоста. Энди ныряет под меня и появляется совсем близко, перехватывает мои руки и тянет их к своей шее, поворачиваясь спиной. Он хочет, чтобы я держался за него? Я не против — мне не терпится прикоснуться к нему, чтобы поверить в реальность. Стоит мне обхватить его плечи, как Энди резко срывается с места. Он развивает небывалую скорость. Едва ли я понимаю, куда мы плывем. Во тьме стайки рыб разлетаются перед нами, как испуганные птицы. Шторм гремит на поверхности океана, но здесь — в глубине — все спокойно и мирно, будто нет места безопаснее. Мы проплываем мимо скал и уходим все дальше от берега. Это пугает, я никогда не был так далеко в море. Я растерян и боюсь отпустить его. Энди будто чувствует это — он замедляется и перехватывает мои руки, прижимая их крепче. Наконец он останавливается и отпускает меня. Я медленно падаю вниз посреди синей бездны, подо мной лишь беспросветная тьма. Не хочу, чтобы он бросал меня здесь. Но мое беспокойство напрасно — Энди появляется сзади, обхватывает меня и тянет ввысь. Вынырнув, я чувствую себя не в своей тарелке — за это короткое время вода стала настолько привычной, что поверхность над ней кажется чуждой. Энди держит меня крепко, я открываю глаза, вижу небо — и все вдруг становится абсолютно неважным. Шторм остался позади, а здесь над нами тучи расползаются в стороны, обнажая ночной свод, и от света миллиарда крохотных звезд в туманной дымке млечного пути я вдруг осознаю себя невероятно счастливым. Тысячи и тысячи звезд — ими наполнено небо, они окружают нас, будто ложась на поверхность воды. Сердце трепещет в груди, я запрокидываю голову на плечо Энди. Его руки обнимают меня крепче. Если все это сон, то я больше не хочу просыпаться… Ослепительное сияние звезд завораживает, но вскоре я чувствую, что мне нужен вдох. Энди вновь понимает меня и настойчиво тянет вниз. Напоследок я успеваю вскинуть руку в попытке дотянуться до неба и ухожу под воду. Энди заботливо обхватывает мои руки, и мы возвращаемся к побережью. В воде я теряю счет времени — мне совершенно неважно, что будет дальше. Достаточно лишь чувствовать Энди, его волосы и гладкую чешую под руками. И только когда мы возвращаемся к берегу, я осознаю, что все пережитое — правда. Небо тлеет на горизонте и становится серым. По покатому песчаному дну я выбираюсь наружу, начиная вновь задыхаться. Рядом появляется Энди. Его хвост на рассвете оказывается ослепительно ярким, и я буквально теряю равновесие при виде него. Волны набегают, вымачивая нас в белой пене. Энди тянется ко мне. Как только он забирает жемчужину, я делаю нормальный вдох, и, дотронувшись до шеи, убеждаюсь, что жаберные щели смыкаются, исчезая вовсе. Энди надевает жемчужину на себя и тоже делает вдох. Он отползает к камням и садится, обхватывая себя руками. Сейчас он кажется как никогда уязвимым: его чешуя, жабры, плавники — все вдруг лишается пигмента и сходит как морская пена, растворяясь на глазах. Только хвост высыхает долго. Но даже лишенный прежней изящной раскраски он продолжает меня завораживать. Я смотрю на огромный хвостовой плавник и не могу поверить глазам. Мне хочется сказать Энди, что он потрясающий; что в мире не существует никого прекраснее, чем он; что я готов хранить его секрет вечно, лишь бы вновь взглянуть на него в этом удивительном обличии. Я хочу сказать ему, что он очень дорог мне. Но у меня получается выдохнуть лишь: — Энди… Он смотрит пораженно, тянется к моему лицу и подается вперед, прикрывая глаза. Его губы прохладные и влажные, по вкусу напоминают море. Мы целуемся так, будто много лет испытывали жажду и теперь можем ее утолить. Я обхватываю его голову руками, прижимаясь к нему. И как любой, кто был раскален жаром пустыни и вкусил после свежести, мне не хватает одного поцелуя. Я хочу его больше. Но Энди резко отстраняет меня, удерживая за плечи. По его напряженному взгляду я понимаю, что он отталкивает меня по той же причине, по которой я стремлюсь к нему. Он говорит взволнованно: — Тебе лучше уйти… Я хочу возразить, но замечаю, как он поднимает ноги выше к груди. Его хвост растаял, он обхватывает колени руками, и от напряжения костяшки его пальцев белеют. Энди отворачивается, просит мягко: — Иди. — Но как же… — Не беспокойся обо мне. Он дарит мне трепетный взгляд: — Встретимся в школе. Энди с улыбкой утыкается лбом в свои руки, и я понимаю, что несмотря ни на что — он счастлив. Я хочу остаться здесь с ним. Но заставляю себя отступить на шаг, и еще, и еще… А после бегу. Бегу, наполняя легкие воздухом, и смеюсь. Наверное, я сумасшедший, и все, что произошло этой ночью, — мой бред. Но чувствуя с каждым шагом песчаную поверхность берега, я убеждаюсь — все это реальность. Я знаю секрет Энди. Я знаю, кто он. И наш поцелуй был самым лучшим на свете.