Прибой

Везде есть свои преимущества и недостатки. Плюсы нашей домработницы в том, что она готовит отличную лазанью. Кармэн женщина в возрасте, у нее черные волосы и она родом из Португалии, но бегло говорит по-испански. Во время ужина я стараюсь объясняться с ней только на испанском, тренируя произношение. Мне нравится, когда она называет меня сеньоре, пусть даже в шутку — это звучит забавно. Минус Кармэн в том, что она обожает перечислять все то, что сделала за день. Впрочем, это только для меня проблема — мама пришла бы в восторг. Еще она беспокоится, что мне одиноко, тогда как я напротив хочу поскорее закрыться в комнате и связаться с друзьями. Во время ужина она отпрашивается на следующий день, чтобы провести время с семьей на церемонии ее сестры. Это меня радует — сутки без надзора? Класс! Накидываю Кармэн еще один плюс. Преимущества моих родителей в том, что они ученые, помешанные на природе. Мама присылает мне кучу видеороликов и киноляпов с отцом, когда тот забывает текст в кадре или говорит невпопад — я большой ценитель юмора Джонса-старшего и всерьез предлагал им снять ролик-бэкстейдж, но они не приветствуют эту идею, ведь наука должна быть «научной». Минус моих родителей в том, что, оставляя меня одного, они требуют отчет буквально о каждом шаге: где я был, что делал в школе, как общаюсь со сверстниками? Это стандартные вопросы любого родителя, но в нашей семье подобные моменты выглядят как шоу на миллион: перечисли весь список, и если забудешь что-то, тебе ставят фол. Мой фол этим вечером — неотвеченный звонок. — Мы звонили тебе пять раз — пять раз, Мэттью Джонс! Не вынуждай нас возвращаться, чтобы проверить твое состояние, — упрекает в трубку мама. — Но вы же все равно не вернетесь, — я падаю на кровать, перекладывая телефон к другому уху. — А ты этому не радуйся. Нам осталось немного. Пару ночей проведем в Гамильтоне, сделаем первый монтаж и будем выдвигаться. — В Гамильтоне? Ты про мюзикл? — Нет, джуниор, я про город Гамильтон в Новой Зеландии. На заднем фоне я слышу реплику отца про деревню хоббитов — они собираются посетить пару достопримечательностей на острове, и это одна из них. — Эй, я тоже хочу в деревню хоббитов! — Не дразни ребенка, — ворчит мама на отца. Я слышу, как он передает привет, и говорю в трубку: — Передай ему привет тоже, и возвращайтесь скорее, я успел соскучиться. — Ты слышал? Твой сын по нам скучает — какая прелесть! — смеется мама. Кажется, я знаю, от кого во мне столько сарказма. Когда мы прощаемся, в чат приходит новое сообщение от Никки. Она готовится к экзаменам, но успевает при этом кататься с друзьями в скейтпарке. Ответив на все оповещения, я приступаю к учебе, но в этот момент приходит видеозвонок от Энди. Я наспех осматриваю себя — после душа я надел желтую футболку с авокадо и переодеться явно не успею. Подобрав подушку, я нажимаю плей. — Здравствуй, малыш Джонс, — приветствует Энди. — Новое прозвище? — класс. — Хочешь, чтобы я называл тебя медвежонком? — улыбается он. — Впрочем, знаешь, я не против. Малыш меня устроит. Энди смеется. Он, в отличие от меня, сидит не на кровати, а за столом и держит карандаш над блокнотом. — Что-то рисуешь? — Да. А ты? Он кивает на вещи рядом со мной. Я подбираю учебник и тетрадь. — Собирался писать сочинение. Ты знал, что нашу преподавательницу английского за глаза называют Беркширской овцой? — Да, потому что она приходила в восторг от Беркшира и пород их овец. — Только не говори, что ты это придумал. — Беркширшип? Нет. Она придумала это сама, — улыбается он. — Ты точно дьявол. Я валюсь вместе с подушкой на живот, листая страницы тетради. — Не представляю, о чем написать на этот раз. Тема: Большие надежды. В Уилмингтоне я уже писал подобное сочинение. — И о чем оно было? — спрашивает задумчиво Энди, чиркая карандашом в блокноте. — Надеялся, что не задержусь в Австралии надолго, — признаюсь я. — Все еще так думаешь? — Ты знаешь, что нет. Энди усмехается. — Непривычно не слышать твои мысли. — Наконец-то ты побываешь в моей шкуре, — улыбаюсь я. — Я бы хотел побывать рядом с тобой, — поправляет он. Я чувствую, как учащается сердцебиение от его слов. Энди поднимает глаза и улыбается шире: — Мне нравится твоя футболка. — Авокадо — нет. Нет. Это глупо, и не пытайся меня переубедить! Мы смеемся. — Ты покажешь рисунок? — Обещаешь не смущаться? — Смотря, что ты рисуешь. — Тебя. Он разворачивает блокнот. Там действительно я в окружении рыбок — Энди нарисовал то, что произошло сегодня. Кажется, он обожает рисовать моменты из своей жизни. — Вау! — восхищаюсь я и замечаю размытую надпись в уголке, — что там написано? Энди со смешком придвигает блокнот ближе к камере, я читаю: «Тео, смущается, когда я называю его своим парнем». — Черт! — я вскидываю голову, готовый лопнуть от счастья. — Ты обещал не смущаться. — Это против правил! Я бросаю в ноутбук подушку. Успокоившись, сажусь на кровати, признаваясь: — Мне нравится, когда ты зовешь меня так. — Тео, — мягко повторяет мое имя Энди. — У меня мурашки от этого. — У меня тоже, — щурится он с улыбкой. — Роан. Он делает вдох глубже, его глаза правда сияют. Энди отворачивается к окну, и мне кажется, что он выглядит печальным. — О чем ты думаешь? — Я бы хотел… быть немного ближе к твоему дому, — признается он. — О, Энди. Честно говоря, я бы хотел этого тоже. Все происходит между нами так стремительно, но я больше не хочу отпускать его после пары коротких поцелуев. — Неважно, — пожимает он плечами, — так, подумал о совместной ночевке в будущем. — М-м, просто ночевке? — Да, с попкорном и фильмами — все как у всех. — О, конечно. Я так и понял. Он смеется, я смотрю на него с улыбкой. — Ты действительно хочешь, чтобы я тебе верил, Энди? Он успокаивается и говорит мягче: — Я этого очень хочу. Моя кожа вновь покрывается мурашками. — Нам пора сменить тему разговора, знаешь. Уфф, становится жарко, — я наигранно машу на себя рукой. Он усмехается, предлагает: — Обсудим язык жестов? — Да, конечно. Мы выбираем самый простой вариант — с десяток движений рук, какие обычно используют дайверы. Так как у Энди есть перепонки меж пальцев, ему не всегда удобно показывать некоторые жесты. Он корректирует парочку моментов — это движение ладонью значит «нет», а это «да». Так незаметно проходит вечер и наступает время прощаний. — Значит, приступов больше нет? — Нет. Обычно это происходило ночью. Видимо, теперь мне хватает наших морских прогулок. — Как я и думал — это похоже на мою жажду, — хмурится Энди. — Тебе придется привыкать к воде. Но я буду рядом. — И это ее плюсы. Впрочем, минусов предостаточно тоже, — закатываю я глаза. — Никакой пасмурной погоды, Джонс, — улыбается Энди. — Я куплю тебе зонт, — улыбаюсь в ответ я. — Встретимся завтра. — Да. Я вспоминаю кое-что. — Слушай, у нас с Никки есть традиционный жест, когда мы отключаемся. Не против его повторить? — Давай, — кивает Энди. Я целую пальцы и касаюсь ими камеры. — Глупо, наверное? — Нет. Мне нравится. Он повторяет этот жест, и я закусываю губу, лишь бы не улыбаться до ушей, — настолько это делает меня счастливым, ведь Энди становится важной частью моей жизни. Мы прощаемся. Но я еще долго не могу уснуть, думая о нем.