Прибой

Когда мы садимся ужинать вчетвером, я чувствую себя неловко. Отец Энди рыбак — это мне было известно, но я не подозревал, насколько он крупный мужчина. Высокий и крепкий, точно римский гладиатор. Его курчавые волосы и борода совсем темные, а глаза такие же серо-зеленые, как у моего отца. Теперь становится очевидно, что Энди приемный — он слишком отличается от своих родителей. Сэмюэл Майер возвышается над столом как скала. Я стараюсь не нервничать, но судя по выразительным взглядам, которые бросает мне Энди, получается плохо. Неловкую тишину прерывает Марта: — Мэтт, расскажи о своих родителях. Энди говорил, что они ученые. Я замечаю, как Сэм поднимает брови. Он вообще-то достаточно молчалив, и трудно понять, как с ним общаться, но мне кажется, что этот жест выражает его заинтересованность. — Да. Сейчас они в поездке. Снимают документальный фильм про Большой барьерный риф. — Как интересно, — впечатляется Марта, накладывая в тарелку мужа салат. — Наверное, их жизнь полна бурных впечатлений? Я усмехаюсь. — На самом деле, их работа сводится лишь к анализу огромного количества данных — таблицы и графики. Это довольно скучно. Энди улыбается. Он сидит напротив меня, и кажется, будто хочет, чтобы я продолжал разговор дальше. Наконец Сэм подает голос: — Ты занимаешься спортом? — Эм… Я не очень в этом хорош. Энди поджимает губы, пытаясь спрятать улыбку, но я все равно вижу, что он хочет расхохотаться. Да-да, я в курсе, что такой же ловкий, как гиппопотам. Прекрати. Он пытается замаскировать смешки кашлем. — Передай хлеб, мам, — просит он и ставит корзинку у меня перед носом. Ну конечно, ведь я действительно струсил попросить об этом вслух. — В эти выходные мы поедем на соревнования в Брисбен, — замечает Энди, глядя на отца. — Хм. Хорошо, — кивает Сэм. Вновь за столом неловкая тишина. Я смотрю на Энди, надеясь, что он заговорит о чем-нибудь, а Марта лишь улыбается, подливая мне сок в стакан. Наконец через долгую минуту Сэм снова задает вопрос: — Твой отец любит рыбалку? Я хватаюсь за эту возможность хоть в чем-то ему приглянуться: — О, да. Мой отец предпочитает рыбалку. Мы недавно были в заливе возле Вуди-Айленда. — Так там же хреновый улов, — вдруг эмоционально говорит Сэм. — Пап, — закатывает глаза Энди. — Я знаю местечко получше, — вскидывает палец тот. Атмосфера внезапно разряжается, и я с улыбкой киваю. — Кстати, у мыса Фрейзера нашли черепашьи кладки, — замечает Энди. — Вот как? — хмурится Сэм. — Надо сказать ребятам, чтобы не бросали там сети. Короткая пауза вновь прерывается Сэмом, и я окончательно убеждаюсь, что он обожает свою работу. Он расставляет руки, показывая размер: — Мы используем сети с крупной сеткой. Черепахам легко проплыть через нее. — Отлов черепах под запретом, — кивает Энди. «Не знал, что ты супергерой», — думаю я. Он улыбается, и я говорю вслух: — Это здорово. Правда. Сэм, шмыгнув носом, кивает. — Отец, ты не против, если я возьму машину? Нужно отвести Мэтта домой. — Конечно не против, — отвечает Марта, обнимая руку мужа. — Только… — подает голос его отец. — К девяти буду дома, — тут же вставляет Энди. Он поднимается из-за стола, и я встаю следом. — Было очень приятно познакомиться, — говорю я, глядя на родителей Энди. — Нам тоже приятно с тобой познакомиться, Мэтт, — улыбается Марта. Сэм кивает, и мне почему-то кажется, что он смущен не меньше, чем я. — Идем, — зовет Энди. Мы заходим под навес, где стоит машина. — Не знал, что ты водишь. — Ты водишь, — отвечает он, перебрасывая мне ключи, потому что я стою у водительского кресла. Когда мы выезжаем на центральную дорогу, я признаюсь Энди: — Это был самый неловкий ужин в моей жизни. — Брось, ты им понравился. — Ты так думаешь? То есть твоя мама точно не против, но отец. — Сэма редко чем можно удивить, — отвечает Энди. — Когда мы сели, он просто отметил, что я пригласил на ужин парня, а не девушку, на этом все. — Серьезно? Похоже, твои родители действительно любят тебя. Он смотрит на меня с ухмылкой: — Такой уж им достался сын. Я стараюсь ехать осторожно, машин не так много, но вечернее время обманчиво даже со светом фар. — Ты волнуешься, что разобьешь тачку моего отца? — замечает весело Энди. — А ты бы не волновался на моем месте? Он поворачивается ко мне. — Расслабься. Расскажи мне о Никки. — Никки? — Ты часто думаешь о ней, но я не могу понять, кем вы друг другу приходитесь — явно ближе обычных друзей. Я улыбаюсь: — Когда Никки была маленькой, она жила у нас некоторое время. Я припоминаю ее образ из детства: маленькая худощавая негритянка с бритой головой и огромными испуганными глазами. — Мои родители ездили снимать фильм в Намибию, они надолго задержались в местном поселении и узнали, что одна малышка лишилась семьи. Они решили взять ее с собой — это была Никки. — У тебя замечательные родители. — Да. Они очень хотели помочь ей, дать образование… Я надеялся, что Никки останется с нами. Она очень умная, правда — невероятно быстро училась! Ей сейчас всего пятнадцать, но по последним тестам ее айкью сто восемьдесят пять. — Ого, — впечатляется Энди. Я продолжаю: — Но у мамы есть подруга, и она с мужем, как и твои родители, очень долго не могли иметь детей. К тому же Никки сразу привязалась к Тамаре. Я за нее рад, правда. Вскоре они усыновили еще троих ребятишек. Теперь у нее большая семья, только… — Вы далеко, — понимает Энди. — Мы уже привыкли общаться онлайн, — отмахиваюсь я, будто не чувствую грусти, — но я часто по ней скучаю. Без ее поддержки я бы вряд ли… Впрочем, неважно. — Признался бы Байрану Сайрусу в симпатии? — заканчивает мою мысль Энди. — Не хочу это обсуждать, — признаюсь я честно. — Прости. Мы останавливаемся возле моего дома. — Приехали, — я отстегиваю ремень безопасности, но Энди не спешит меняться местами. Он перехватывает мою руку и замечает: — Просто, чтобы ты знал — я бы ни за что не отказал тебе, если бы ты признался сразу. — Дай угадаю — именно этого ты и хотел добиться? — щурюсь я. Энди усмехается и тянет меня к себе. После поцелуя, он стягивает свой браслет из белых ракушек и надевает на мое запястье. — Тебе он понравился. Энди, уткнувшись виском в спинку своего кресла, смотрит на меня таким взглядом, будто перед ним самое лучшее зрелище на свете. Я вздыхаю, понимая, что проваливаюсь в его сети. — Нам нужно выбираться из машины. Энди хмурится и наигранно мотает головой, осуждая шепотом: — Нет. Нет-нет-нет. Я смеюсь и хлопаю его плечо, он перехватывает мои руки, и мы снова дурачимся со смешками. Затем Энди оглядывается, замечая, как к гаражу подъезжает наш сосед. — Теперь точно все, — он хватает мой подбородок, быстро целует и, потянувшись, открывает мою дверь. — Встретимся в школе! — кричу я. Майер мигает фарами, отъезжая. Я провожаю взглядом его машину, захожу в дом и опираюсь на дверь спиной, съезжая вниз. Кажется, за этот день перевернулась вся моя жизнь, но я чувствую себя невероятно счастливым.