То, что внутри нас

Зазвонил будильник. Я распахнула глаза и посмотрела на освещенный лучами солнца потолок. Легкая улыбка заиграла на моих губах, когда я вспомнила, с какими мыслями вчера засыпала. Сейчас я знаю кое-что о Максиме, например, то, что он у нас борец за справедливость и пережил предательство, а еще сожалеет о наших с ним ссорах. Теперь мне стало проще объяснить какие-то вещи в его характере и поведении. Возможно, я сумею найти к нему подход — нужно всего лишь немного понимания, доброты и честности. Сегодняшний день будет своеобразным экспериментом: передо мной стоит цель стать чуть ближе к Максу. Есть надежда, что возникшие чувства — дело не такое безнадежное. Внезапно раздался настойчивый стук в дверь. Я быстро встала с кровати, пытаясь растянуть белую майку, чтобы она хоть как-нибудь прикрыла ноги, но ткань не поддавалась. Обмотав себя с ног до головы теплым одеялом так, что выглядывали только лицо, руки и стопы, я двинулась к двери и аккуратно открыла ее. Сожитель окинул меня равнодушным взглядом, никак не показывая вероятного удивления. — Утречко, — сказал он, несколько виновато улыбнувшись. Скорее всего, парень не понял вчера моей реакции на всю историю, решил, что за ночь я обдумаю ситуацию лучше. Значит, надо вновь уверить его: мое мнение о нем не ухудшилось. — Приве-ет, — протянула я, отвечая на улыбку. Видеть едва заметное смущение на лице Максима бесценно. Прикрыв один глаз, он взъерошил волосы и отошел в сторону, пропуская меня в ванную. Завтрак прошел в безмолвии. Только шум за приоткрытым окном напоминал о том, что жизнь в мире не остановилась. Макс выглядел спокойным и даже умиротворенным. Если бы каждое утро до этого проходило в подобной же обстановке, было бы намного приятнее жить вместе. В очередной раз покосившись на него из-под отросшей челки, я пришла к выводу, что в это влюбиться действительно можно. — Что не так? — послышался взволнованный голос. — Смотришь на меня как-то странно. — Все прекрасно. И не представляешь, насколько, — невозмутимо ответила я. — Просто показалось, что ты вчера была напугана. — Не правда. Я уже сказала, о чем думаю. Тут парень придвинул свой стул ближе и даже сам чуть нагнулся ко мне. — Решишь уйти — я пойму. — Кто ты и куда спрятал настоящего Максима? Где тот самоуверенный тип, которому любая фигня по боку? — я схватила Макса за плечи и начала трясти. — Отвечай, непонятный самозванец! Я жажду отыскать и спасти его! Он мягко рассмеялся, прищурился и, взяв мои руки в свои, заговорщицким тоном проговорил: — Вроде Вы его недолюбливали… Но я еще могу вернуть того, кого Вы хотите. Готовы ли Вы подписаться на эту авантюру? Подражая сожителю я ответила: — Всегда готова. Можете начинать, сэр. — Отлично! Он поднялся, похлопал меня по спине и вышел с кухни, сухо напомнив, что сегодня дежурство, а опаздывать нехорошо. Я молча улыбнулась, почувствовав странное тепло внутри. * * * До школы мы дошли вместе. Максим показал мне свой короткий путь через дворы, чтобы я в будущем тоже смогла его использовать. Когда мы оказались в здании школы, линейка только начиналась. Никто не обратил внимания на то, что я и Макс появились одновременно. Единственным человеком, кто увидел в этом нечто подозрительное, оказался Гриша. Он злобно зыркнул на нас обоих поочередно, но я решила не подавать виду, что заметила его взгляд. Нас вновь поставили вдвоем дежурить у детской раздевалки. Гриша сел рядом со мной на скамейку и начал шумно вздыхать, привлекая к себе внимание. — Что опять? — не выдержала я, хотя прекрасно знала, в чем тут дело. — Я просто совсем запутался, — изрек мой друг, привычно поправив очки на переносице. — Вернее, ни черта не понимаю уже. — Я тоже, поверь. Парень недоверчиво покосился на меня и, отвернувшись, продолжил. — Он ведь тебя раздражал! Или, по крайней мере, не нравился. Мне кажется, что-то изменилось. Вас не было вчера в школе, и я себе весь мозг сломал, стараясь не думать о худшем. — А что, в твоем понимании, «худшее»? Я прищурилась и слегка улыбнулась, делая таким образом вид, будто даже самые «ужасные» опасения друга могли быть правдой. — Не ехидничай, — угрюмо буркнул он и продолжал. — Черт, я должен был догадаться, я предчувствовал! — Что ты там чувствовал, мистер Ванга? — усмехнулась я. Иногда этот тип ведет себя, словно маленький обиженный ребенок, на него просто невозможно смотреть с серьезным выражением лица. Гриша опустил голову, проведя рукой по волосам и затих на пару минут. Посмотрев на меня уставшими глазами, он изрек свой последний аргумент: — Но как же Андрей? Я промолчала в ответ. А что Андрей? Его больше нет с нами. Точнее, теперь его вообще нет. Нигде и ни с кем. Мы с самого начала знали: наши отношения — обман с обеих сторон. Я не любила и любима не была. Раньше мы просто дружили и неплохо себя ощущали. Я периодически тонула в собственных грезах и романтических мечтах, а Андрей один раз за два-три месяца менял девушек. Потом однажды мы остались вдвоем в пустом холле четвертого этажа после уроков. Было примерно полшестого вечера, поэтому почти все уже ушли. За окном постепенно темнело. Вдруг парень спросил, целовалась ли я когда-нибудь, на что получил мой отрицательный ответ. После неловкого молчания он предложил встречаться. Возможно, мы хотели стабильности, а может, я каждый день предавала его. Так все началось. А летом закончилось. — Ты прекрасно видишь, что я не способна страдать из-за его смерти больше, чем позволяет мне сердце, — наконец сказала я. — В Олю ты был по уши влюблен, но мы — не вы. При упоминании бывшей девушки Гриша окончательно поник. Я ободряюще погладила его по спине. — Мне кажется иногда, что тебя мучает совесть. Почему? Ты не успел ей сказать что-то важное? Думаю, теперь это все уже ни к чему. Отпусти ее. — Ты не понимаешь… — подал голос друг, убирая от себя мою руку. — Я ужасен… Я была удивлена. — О чем ты? — Забудь. Парень встал, поправляя на себе белоснежную рубашку и принялся растаскивать брошенные где попало детские рюкзаки. До сегодняшнего дня мы не обсуждали Андрея и Олю. Только вчера получив ответ на одну загадку, я тут же получила новую. Почему люди вокруг постоянно что-то скрывают? Выговориться бывает очень полезно. К сожалению, заставить человека доверять другому довольно сложно, но пробиться к Максу оказалось проще, чем к давно знакомому другу. Как парадоксальна жизнь! * * * Первым уроком была алгебра, во время которой я постоянно ощущала разрастающийся теплый комочек внутри, похожий чем-то на сладкий, тягучий мед. Иногда мысли возвращались в тот вечер, когда мы делали эту дурацкую работу по биологии. В тот вечер, когда Максим не захотел тревожить мой сон и доделал все сам. Когда я нашла в нем что-то человеческое. Я вспоминала, потому что перед занятиями меня выловил учитель биологии и поздравил с отлично проработанным проектом, добавив, что он отправил на конкурс другую пару только потому, что мы с Максом не пришли вчера. Тогда я лишь слабо улыбнулась, но теперь, во время урока, не могла не думать об этом. Мы были напряжены и так злились друг на друга, однако здорово сработались, забыв про ссоры. Еще чаще я вспоминала о вчерашнем дне, точнее, о его необычном начале. Нам удалось неплохо преодолеть стену между нашими интересами. Парень узнал что-то обо мне, а я о нем. Надеюсь, наконец-то в квартире воцарится мир и дружелюбная атмосфера. О том, что она могла бы стать романтической, я старалась не думать. Надо просто делать все для этого и смиренно ждать успеха. Нда, самоуверенность — мой главный союзник. К сожалению, его порой недостаточно. Неприятно кольнула мысль о Грише. Он всегда переводил тему, когда я хотела поговорить об Андрее и Оле. Почему он считает себя ужасным? Сделал что-то плохое и не успел извиниться? Но за что можно постоянно себя корить, даже спустя время? Мне обязательно стоит докопаться до правды и сделать так, чтобы Гриша перестал чувствовать себя виноватым. Он не должен страдать из-за каких-то своих действий. Особенно, если все в прошлом. * * * Когда я пришла домой, везде уже горел свет. Значит, Максимка сегодня раньше меня. Часы показывали семь вечера, за окном начинало садиться солнце, а с кухни раздавалось непонятное копошение. Я сняла куртку, скинула кеды и тихо прокралась по коридору к источнику шума. Макс стоял ко мне спиной и ел, видимо, только что сделанный бутерброд. — Привет, — раздался его спокойный голос. И как он все время умудряется чувствовать мое присутствие? Невозможно даже пройти мимо незамеченной. — Вечер добрый, — отозвалась я, стряхнув со стола какие-то крошки. Парень обернулся и присел на край столешницы. Он странно улыбался. Вернее, улыбался он вполне нормально, но сам факт оказывал на меня необычное, но приятное действие. Я заулыбалась в ответ. — Вижу, ты в хорошем настроении, — подметил Максим, откусывая от бутерброда. — Все сложно, — замысловато пробормотала я, опустив глаза и разглядывая бежевую плитку под ногами. — Хочешь поговорить об этом? Я удивленно посмотрела на парня, пытаясь осознать, шутит он или нет. Так и не поняв ничего, я решила уйти от темы. — К тебе биолог не подходил? Он очень хвалил нашу работу… — Да-да, он говорил со мной, — прервал меня Макс. — Ты молодец. Это твоя заслуга. — Ну, не правда. Ты тоже поработала. — Я заснула посреди процесса! — возмутилась я. — Ты поздно лег. — Была суббота, так что не страшно. Сожитель казался невозмутимым. Почему он не может просто принять похвалу и благодарность? Меня вот хвалили всегда редко. Мама даже не успевала замечать какие-то мои успехи, особенно, когда появлялись проблемы на работе. Случалось, что она задерживалась допоздна. Зато на следующий день она всегда дарила мне трюфель, как будто извинялась, что не может быть со мной постоянно. Я подумала об этом, когда-то же самое сделал Максим. Сразу стало и приятно, и больно от одних и тех же воспоминаний. Мама любит меня, я знаю. Что будет, когда я вернусь домой? Она наверняка сильно обижена и считает, будто мне ее совсем не жалко вот так мучить. С другой стороны, ведь я борюсь за свое будущее. Она должна понять это и принять. Смириться с тем, что у каждой из нас своя жизнь, а не одна на двоих. И она на мою имеет такое же право, как я на ее. Поэтому не ей решать, чем мне заниматься после школы и совершеннолетия, соответственно. Черт, почему возникает столько сложностей? — Опять расклеилась? — Макс подал голос, нарушая тишину. Он теперь выглядел как я — понурым и уставшим. Не стоило при нем начинать думать о грустном, заражая своим изменившимся настроением. Ему ни к чему переживать еще и за меня. Тяжело вздохнув, я подошла к Максиму и крепко его обняла, уткнувшись носом в его плечо. Зачем я это сделала? Просто потому что захотелось. Он меня не оттолкнул — и то хорошо. Через некоторое время я ощутила его сильные руки на своей спине. Было тепло и спокойно, как будто проблемы вылетели в приоткрытое окно, забыв о моем существовании. — О чем ты думаешь? О маме? — шепотом спросил парень, опаляя мне горячим дыханием ухо. Он был близко. Настолько, насколько вообще возможно. А еще он был взволнован, хотя не хотел показывать этого. «Да, его можно понять и можно любить», — подумала я, до боли закусив губу. — Мои мысли обо всем, — наконец, так же шепотом, ответила я. — Поверь, если ты вернешься сейчас, это не будет провалом или проигрышем. Я уверен, твоя мама достаточно поволновалась, чтобы принять тебя любой, главное — живой и здоровой. В любом случае, она никогда бы не сделала что-то, отчего тебе было бы плохо, — Макс провел ладонью по моей щеке, большим пальцем касаясь нижней губы. Мне показалось, словно я могла простоять вечно вот так, в обнимку с одним человеком. Как быстро иногда привязываешься к людям! Это просто удивительно, что можно прочувствовать или увидеть то, о чем никто не рассказывал, и дать понять то, о чем никто не спрашивал. — Я не уйду ни сегодня, ни завтра. Мне не хочется. — Однако совсем недавно… — Неважно, — перебила я парня. — Забудь. — И ты готова терпеть меня дальше? Мой характер и ночные прогулки? Я чуть отстранилась, чтобы посмотреть Максиму прямо в глаза. При тусклом свете лампы его зрачки расширились, и мне захотелось сравнить их с черными дырами, которые засасывают в себя всех и вся, не желая возвращать назад. Он нахмурился и нетерпеливо ждал, что я смогу сказать в ответ. — Ты нравишься мне. Я задержала дыхание, и время остановилось. Немая сцена, будто в театре. Его руки на моей спине, мои ладони на его плечах, его немигающий взгляд и плотно сжатые губы, медленно моргающая я, свет лампы, нарисовавший резкие тени на наших лицах, шум проезжающих под окнами машин. Остановись, мгновенье, ты прекрасно. Как может что-то происходить одновременно так быстро и так невыносимо медленно? И уже все равно на его слова, на будущее и на прошлое, важен лишь этот застывший момент, когда мне вдруг стало хорошо. — Как же ты допустила подобное? — спросил Макс. В его словах прозвучала усмешка, но лицо оставалось серьезным и даже напряженным. Я молча пожала плечами и улыбнулась, придавая таким образом уверенности нам обоим. Скользнув одной рукой ниже, я ощутила, как под моими пальцами бьется чужое сердце. Парень погладил меня по волосам, заправляя за ухо длинную черную прядь. Он нагнулся ко мне и коснулся губами моей щеки. Я прикрыла глаза и вновь попыталась остановить время. — В любом случае, я рад, что ты остаешься. А сейчас нам обоим пора заняться делом. Завтра будет работа по химии, если ты не забыла, — Максим щелкнул меня по носу, вновь вызвав улыбку этим детским жестом, и ушел к себе, оставляя меня наедине с собой. Сейчас ему есть над чем подумать. * * * Светловолосый молодой парень стоял на мосту, положив руки на парапет, и смотрел вниз, на реку, в которой отражались и дрожали огни большого города. Он так виноват перед ней! А она ушла навсегда, считая его честным и добродушным, тем, кто ни за что бы не предал и не оставил. Он был отвратителен сам себе. Казалось, что она постоянно прячется рядом — в том мальчишке, в этой пожилой женщине, в деревьях, реке и в воздухе — всюду ее дух. И она уже все узнала, поняла, простила… Но разве сможет он простить сам себя? Ночь была тиха и прекрасна. Кто-то где-то только что обрел счастье, кто-то полюбил, а кто-то возненавидел, что-то появилось, а что-то исчезло. Один он стоял здесь, мысленно снова и снова возвращаясь в тот день, которого никогда не должно было быть. Нам всем есть над чем подумать.