Веселенькое лето

      На крик сбежалось множество людей со всего дома, но Джей подоспел первым. С одного взгляда оценив обстановку, он решительно отодвинул в сторону растерянного Ульриха и поднял с пола бьющуюся в припадке Чертовку. Переносить ее куда-то не стоило даже и пытаться, так что Стрелок просто обнял Деви так крепко, как только мог, прижал к телу руки и кивнул Ульриху, чтоб он ухватил ее скребущие по полу ноги. Обездвиженная таким образом Чертовка заметно успокоилась: очень скоро она прекратила метаться и дрожать, дыхание выровнялось, но из закрытых глаз покатились слезы. Через несколько мгновений Деви совсем пришла в себя. Увидев осознанный взгляд, Джей разжал руки, и она смогла сесть, все еще дрожа и всхлипывая.       — Напугала! — только и мог выдохнуть Стрелок. — Это что было?!       — Я не понимаю, — Деви размазывала слезы по щекам, но никак не могла унять их. — Это не я…. Это… Что-то случилось в Материнском лесу.       Смысл собственных слов докатился до Чертовки не сразу. Лишь спустя пару секунд она поняла, что сказала, и дыхание перехватило от ужаса. Она должна связаться с Отцом сейчас же! Деви рванула с места, даже не потрудившись объясниться и не слушая окриков.       У входной двери она натолкнулась на промокшего насквозь Ежа. Наверное, он хотел что-то сказать. Возможно, его даже нужно было выслушать. Но дикий страх не позволял остановиться ни на секунду. Чертовка схватила его за руку и потянула за собой в ледяную темноту. Еж побежал, не задавая вопросов.       Снаружи все еще бушевала буря. В ложбинках уже собрались небольшие сугробы из круглых подтаявших льдинок, а изломанная трава пожухла и подернулась темными пятнами. Но Деви не чувствовала ни дождя, ни ветра. С разгона подлетев к ельнику, она бухнулась на колени и впечатала ладони в землю так, что грязь брызнула во все стороны.       Ничего не произошло.       Деви пробовала снова и снова. Травы прямо перед ней чуть вздрагивали, но Путь не открывался. После нескольких безуспешных попыток она подбежала к поникшей березке и повела рукой. Ветки не шелохнулись. Ни у нее, ни у соседней ели. Со следующей тоже ничего не получилось. Растерянная и испуганная, не в силах больше сдерживать рыдания, она металась от дерева к дереву, пока Еж не подошел сзади и не прижал к себе.       — Стой. Бесполезно, — прошептал он в промокшую макушку.       Деви отчаянно ткнулась в объятия, будто искала спасения, вот только даже от дождя укрыться не получалось.       — Да что же это! — всхлипывала Деви, цепляясь за его рубашку. — Что это, Еж?! Почему?!       — Я не знаю, Черт. Похоже, твоя магия перестала работать. И я думаю, вот это все, — Еж повел рукой, очерчивая в круг и темное небо, и хлесткие струи, и льдинки в жухлой траве, — тоже не просто так.       Деви перевела взгляд на тучи, рвущиеся клочьями, на вершины, гнущиеся под ветром, на ветки, сброшенные на землю, на встревоженные глаза брата и выпрямилась. Глупо тратить силы и время на истерику. Только деревенская дура будет без толку реветь под дождем. А она собиралась «решать проблемы по мере их появления». Вот самое время этим заняться.       — Мне нужно к Отцу, — кивнула Деви, отирая воду с лица. — Бежим назад, я попрошу у Джея лошадь!       Несмотря на поздний час, в усадьбе никто не спал. Не только Ежу казалось, что буря нагрянула не случайно, но у каждого были свои предположения о причинах. Верхушка Ордена Хранителей Равновесия в полном составе собралась в крошечном кабинете Джея. Латар расхаживал по кабинету, подчеркивая каждую фразу резким жестом. Стрелок сидел за столом, закрыв глаза ладонью, но это не спасало от потока обвинений.       — Все это может означать только одно: неизвестный нам стихийный маг пробует свои силы. И, скорее всего, не один! Что мы сможем противопоставить ковену, если они начнут прямую атаку здесь, в этой глуши? Вот до чего довело нас твое упрямство!       — Это домыслы, — не согласился Джей. — Новый ковен не мог появиться на пустом месте. Мы бы знали.       — Какие еще доказательства тебе нужны? В окно выгляни! — Латар с силой постучал по стеклу, за которым потоками струилась вода. — Или ты думаешь, что это — естественный ход вещей?! Орден должен немедленно вернуться в столицу и объявить чрезвычайное положение!       — Ты не можешь этого требовать, — буркнул Джей из-под руки. — Ты всего-навсего помощник Рубена.       — Ах вот как ты заговорил! Ну, хорошо: Рубен — королевский наблюдатель, а Трент — полноправный Мастер Ордена. Они могут требовать возвращения в город?       Джей не выдержал и хлопнул по столу.       — А давай Рубен и Трент будут говорить за себя сами?!       — Вообще-то, на этот раз я согласен, Джей, — неожиданно высказался Трент. — Резиденция в столице укреплена не в пример лучше этой и все еще защищена от магических воздействий. А здесь мы предоставлены сами себе. Два огнестрела против ковена — это несерьезно.       — Да с чего вы взяли, что это непременно ковен?!       — А что еще это может быть? — пожал плечами Рубен.       — Деви сказала, что-то случилось в Материнском лесу.       — Ах Де-е-еви! — Латар обеими руками уперся в стол и почти уткнулся носом в лицо Джея. — И с каких пор эта соплячка имеет право голоса в Ордене?       — Подожди, — осадил его Трент. — Дело не в друидке, а в том, что это не исключает возможности появления нового ковена. Да, вероятно, в ее лесу тоже что-то случилось. Но где гарантия, что маги не начали грызню за власть с них?       Дверь кабинета резко распахнулась, и влетела помянутая друидка, брызгая каплями во все стороны. За ней спокойно вошел Еж.       — Легка на помине, — буркнул Латар, не скрывая неприязни, и демонстративно отряхнул рукава.       — Мне нужна лошадь! — задыхаясь выпалила Чертовка.       — Сейчас немного не… — Джей попытался ее остановить, но Деви не стала слушать.       — Да нет времени на эту вашу ерунду! Магия леса исчезла! Я уверена, что-то случилось с Отцом. Мне нужно туда, срочно!       — Подожди хотя бы десять минут! Я все улажу, и мы поедем.       — Ты не можешь бросить Орден ради этой девицы! — Латар почти подпрыгнул от возмущения.       — В самом деле, — согласился Рубен. — Весьма сомнительно, чтобы текущую ситуацию можно было уладить в течение десяти минут.       Трент ничего не сказал, но кивнул весьма красноречиво. Джей в ярости сжал кулаки, но на сей раз ему нечего было возразить. Вперед шагнул Еж.       — Я поеду с Чертовкой.       — Отличная идея. Избавимся разом от всех дармоедов! — ухмыльнулся Латар.       — Никто не поедет с Чертовкой! — твердо отказалась Деви. — В Материнский лес вам сейчас нельзя.       — Но ты не знаешь, что там случилось! — возразил Джей. — Нельзя ехать одной.       — Мы не знаем, что там может быть, — согласился Еж.       — Да, я не знаю, что там может быть, но точно знаю, что там есть. Если я права и с Отцом беда, сестры порвут в клочья любого чужака в лесу.       — Значит, провожу тебя до леса и буду ждать на опушке столько, сколько понадобится.       В чертовкиной голове мелькнула мысль, что Латар для разнообразия прав. Уж лучше пусть братья торчат в «Безголовом льве», чем остаются здесь без нее. Но кое-что ее все-таки беспокоило. Она попыталась объяснить:       — Но я не знаю, сколько…       — Столько, сколько понадобится, — выразительно повторил Еж и положил руку ей на плечо, давая понять, что дело это уже решенное и разговор окончен.       Провожать их Джей не вышел, но лошадей выдать распорядился. Разглядев в темноте у конюшни двух оседланных коней, Чертовка удивленно обернулась к Ежу.       — А…       — Они ушли еще утром. Мы все обсудили и решили, что нет смысла торчать здесь всем вместе. Арька пошел разыскивать наших, Обжора на разведку в город. Я с тобой.       Чертовка на секунду прикрыла глаза. Было стыдно.       — Прости. Я должна была спросить раньше.       Еж ничего не ответил, только ткнул кулаком в плечо:       — Едем?       — Едем.       Дороги она не запомнила совсем. Осталось лишь смутное ощущение мокрых щек, стынущих от встречного ветра.       На краю Материнского леса Деви взяла с Ежа самое крепкое братское слово, что без ее разрешения он и шагу не сделает в лес. Ей бы очень хотелось, чтобы в надвигающемся кошмаре рядом было надежное плечо. Но она не сомневалась, что в лесу ее ждет именно этот самый кошмар, в котором Ежу точно не место.       Дождь уже совсем утих, и над густым туманом вставало солнце, разгоняя ночные страхи. Ясным утром так легко верилось, что вчерашняя буря всего лишь привиделась в дурном сне. Но ладони, впустую прижатые к земле, убеждали: ничего не привиделось, ничего не показалось.       Даже без Пути сердце и память быстро вывели ее прямиком к Храму. Еще не видя его, она уже слышала глухой надрывный звук — рыдания сестер. Их горе отчасти помогло Деви приготовиться к увиденному, но лишь отчасти. Она оказалась не готова к яркому свету, заливающему голые ветви Отца, не готова к бледной, не похожей на себя Матери, недвижимой на жертвенном камне. Безутешные сестры молились и плакали, распростершись на палой листве, но Деви могла поклясться, что взгляд многих из них устремлен в какой-то иной мир. Бегло оглядевшись, она убедилась, что ни Лорны, ни других детей в Храме нет. Зато у подножия жертвенного камня Деви разглядела знакомую темную фигуру.       Помощница Матери не выглядела безумной. По крайней мере, до тех пор, пока не увидела на пороге Храма растерянную Чертовку. С прытью и силой, каких трудно ожидать от раздавленного горем человека, она подлетела к Деви и схватила ее за плечо. Глаза этой маленькой тихой женщины горели яростью и восторгом, словно она обрела вдруг вожделенное избавление от постигшей ее беды. Деви и моргнуть не успела, как над лесом полетел звенящий крик:       — Это она! Она!!!       Даже те сестры, что только что казались совсем потерянными, встрепенулись и, словно по команде, повернули головы. Лица многих из них озарил тот же хищный отблеск. По спине Деви пробежали мурашки: так не похоже это было на радость встречи.       — Смерть предательнице! Смерть!       Сестры сбегались со всего храма с явным намерением разорвать Чертовку в клочки голыми руками. Она дернулась бежать, но Люца закрыла ее от разъяренной толпы.       — Не троньте! — исступленно взвизгнула она. — Не смейте! Это наш последний шанс!       Привыкшие повиноваться правой руке Матери, сестры замерли.       — Что происходит? — шепнула Деви, но не дождалась ответа.       Бормоча про последний шанс, Люца поволокла ее к мертвому дубу.       — Что происходит?! — вторили сестры. — Отдай ее нам! Это она привела врага в лес.       — Тихо, бестолочи! — снова гаркнула Люца. — Тихо!       Крики и всхлипы смолкли. Затаив дыхание, сестры смотрели на помощницу и Деви, которая пыталась выдернуть руку из железной хватки.       — Она предательница, — негромко, но властно сказала Люца. — Но она Лучшая Дочь. Ее кровь может смыть проклятие!       Вдохновленные новым озарением, сестры схватили Деви и прижали к корням Отца. Люца встала над нею с величием новой Матери и властно скомандовала:       — Нож!       Руки, вцепившиеся в Чертовку, дрогнули. Жертвенный нож хранился в личных покоях Матери. Никому и в голову не пришло принести его в Храм в такой момент. Экстаз схлынул, но, к сожалению, не до такой степени, чтобы сестры отпустили Деви. Только присутствие помощницы и ее желание даже сейчас следовать правилам удерживало их от немедленного убийства. Деви закрыла глаза, чтобы не видеть знакомых с детства лиц, искаженных безумием, и прижала ладони к коре. Даже на пороге смерти, даже у мертвого, она искала утешения у Отца.       Ладони потеплели и занемели. Деви вздрогнула: там, глубоко под корой, все еще билась жизнь. Боясь разрушить хрупкую связь, она зажмурилась как можно крепче и замерла, сосредоточив всю себя в центрах ладоней.       — Я ждал, что ты придешь, листочек, — раздался тихий родной голос.       Слезы хлынули ручьем, но Деви не открыла глаз. Отстраненной частью себя она услышала, как на поляну кто-то прибежал, что-то прокричал, но даже собственная жизнь не казалась сейчас такой ценной, как мягкое тепло в ладонях. От кончиков ногтей вверх по рукам побежали шершавинки коры. Жертвенный нож с глухим стуком выпал из рук Люцы, сестры отпрянули, не веря своим глазам. Слияние началось.       — Как только смогла, Светлый Отче! — шепнула Деви, когда внешний мир совсем исчез и связь с Отцом установилась прочно. — Что здесь случилось?!       Чувства вернулись. Теперь Деви росла огромным дубом, у корней которого спала уставшая старая женщина. Сон был тяжел, тревожен и не приносил покоя. Чертовка чувствовала заботу и нежность дерева, по капле вливающего в сонную душу силу жизни.       В смутном пространстве, будто в тумане, Деви увидела всадника, ворвавшегося в Храм. Глаза, которыми она смотрела сейчас, не принадлежали человеку, поэтому она могла сосредоточить свое внимание на любой, даже самой мелкой подробности. Например, на птичьем когте на запястье руки, сжимающей нож, от вида которого Деви хотелось зажмуриться и завизжать.       Стук копыт разбудил Мать, но она даже встать не успела. От ножа, вонзившегося в грудь, по венам хлынуло злое черное пламя. В один миг оно превратило кровь Матери в ядовитый прах и перекинулось на ветви, которые тщетно пытались укрыть уже мертвую женщину. Деви задохнулась от боли и ужаса, и видение милосердно погасло.       — Мы умерли. Но Катлина чуть раньше, — голос Отца заметно дрогнул.       — Но ты еще жив!       — Нет, листочек. Просто природой мне отпущено немного больше последних минут.       — Но…       — Слушай, — приказал Отец. — Да. Способ есть. Дочери правы: теперь, когда Катлина возвратилась к земле, ты последняя, кто может принять бремя Матери.       — Но я не проходила ритуала!       — Тс-с-с! Время, листочек! Очень Мало Времени. Ритуалы — лишь условность, призванная утешать и успокаивать людей. Они дают вам время понять и привыкнуть. Даже если ты не готова принять это сейчас, мы все равно те, кто мы есть: я Отец, ты Мать. Много веков это были всего только слова, но теперь именно в них наша последняя надежда. Ты можешь дать жизнь новому воплощению леса. Нашему сыну.       Деви моргала бы, если б могла. В детстве она часто думала, почему главную друидку называют Матерью, и для себя решила, что это оттого, что Мать и Отец заботятся о них, словно о родных детях, что они заменяют потерянные семьи и дарят утраченную любовь. Но ей даже в голову не приходил настолько буквальный смысл.       — Ты… Я…       — Ты у меня такая взрослая, а такая глупая, — Отец терпеливо вздохнул. — Такой примитивный ритуал нам не понадобится. Но все же я должен предупредить: нам придется уплатить свою цену за это чудо.       — Я умру, — понимающе кивнула Деви.       — Нет, милая. Умру я. Твоя цена — женская сила.       — Что это значит?       — Это значит, что других детей, обычных несмышленых карапузов, у тебя никогда не будет.       Отмахнуться было нечем, так что Деви просто фыркнула:       — Да я все равно не собиралась! И это все?       — Нет, к сожалению. Прости, родная, но еще это будет больно. Думаю, даже очень больно. Так что я пойму, если ты захочешь отказаться и уйти.       — Ага, уйти. Под нож к сестричкам.       — Я не стал бы обманывать и запугивать тебя, — упрекнул Отец. — Если ты откажешься от ритуала, моих сил еще хватит на то, чтобы проводить тебя в безопасное место. Но ты должна решить все прямо сейчас: у меня осталось всего несколько минут.       Умом Чертовка понимала, что в этот момент ей полагается трепетать от страха. Или от ответственности. Или от страха перед ответственностью. Но в голове было гулко и пусто. В ее силах спасти Отца, а для этого даже умирать не придется. О чем тут думать вообще?       — Давай начинать уже, — решительно ответила она.       — Спасибо, родная. Тогда держись за меня, что есть силы, и повторяй слово в слово: «Пока я могу дышать, и покуда сердце мое бьется….»       Дышать она перестала буквально через пару секунд.