Мы встретились под деревом

Распахнув глаза, Рихан увидел над собой тёмное ночное небо, усыпанное звёздами. Где-то вдалеке тихо шумел ветер, качая ветви деревьев, и на мгновение эта картина показалась почти спокойной. Если бы не тяжёлая, пульсирующая боль в затылке, от которой неприятно мутило. Он не сразу понял, где находится и как вообще здесь оказался. Мир вокруг казался размытым и слишком тихим. Рихан снова прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание и справиться с подступившим головокружением. Постепенно память начала возвращаться обрывками. Главнокомандующий потерял сознание прямо посреди дороги. Последние полгода он работал почти без отдыха, доводя себя до изнеможения. Постоянные дела клана, бесконечные встречи, ночные вылазки —всё это давно стало привычным, и Рихан уже почти перестал замечать собственную усталость. Но организм, похоже, решил напомнить о себе сам. И нет, не подумайте - он вовсе не был трудоголиком. Скорее наоборот, он был ещё тем бессовестным хитрецом, который любил увильнуть от лишней работы. Но сейчас дела клана действительно были слишком важны, чтобы относиться к ним спустя рукава. С тех пор как его сына… убили, клан Нура столкнулся со множеством проблем. Одна за другой, всплывали скрытые угрозы, старые враги, такие как Хагоромо Гицуне, Клан Ста Историй и заговоры против клана. Более того некоторые глупцы решили поднять восстание, посчитав, что Нура сильно ослабели, особенно после потери своего Третьего наследника. Словно этого было мало, ещё и онмёдзи начали вмешиваться туда, куда их никто не просил. Вобщем дел было много.. Внезапно в голове тут же всплыл недовольный голос Кубинаши с его привычными нравоучениями о сне и нормальном отдыхе. От этого Рихан лишь слабо поморщился. «Я стал слишком беспечным…» — устало подумал он. — Как хорошо что вы очнулись! — внезапно раздался рядом детский, заметно взволнованный голос. Рихан резко повернул голову на звук и тут же пожалел об этом. Боль прострелила виски так сильно, что он тихо шикнул сквозь зубы. Рядом с ним сидел мальчик лет пяти или шести. Точный возраст было трудно определить, так как половину его лица скрывала больничная маска. Несмотря на это, Рихан успел заметить короткую футболку, немного потрёпанные штаны и растрёпанные каштановые волосы, торчащие в разные стороны. Ребёнок сидел совсем близко, напряжённо сжимая ладони на коленях и не сводя с него внимательного взгляда. Рихан молча посмотрел на него своим приоткрытым глазом, всё ещё пытаясь окончательно прийти в себя. — Как вы себя чувствуете? — осторожно спросил мальчик. — Я нашёл вас здесь… Вы лежали без сознания. Рихан ничего не ответил. Вместо этого он попытался подняться, опираясь рукой о землю, но тело тут же подвело его. Мир качнулся перед глазами, а слабость тяжело разлилась по рукам и плечам. Мальчик сразу заметил его неудачную попытку и поспешно придвинулся ближе. — Осторожно… — тихо пробормотал он. Ребёнок неловко, но очень старательно поддержал мужчину со спины, помогая ему сесть. Движения у него были мягкие, будто он боялся причинить боль. Рихан тяжело выдохнул, наконец сумев принять более устойчивое положение. Только теперь он смог нормально осмотреться. Он был в парке. Тёмные силуэты деревьев покачивались от ночного ветра, неподалёку тускло светил фонарь, а где-то вдалеке едва слышно проезжали машины. Воздух был прохладным и сырым. — Который сейчас час?.. — болезненно простонал Рихан, устало прикрывая глаза. Мальчик слегка вздрогнул от его хриплого голоса и тут же опустил взгляд. — Простите… Я не знаю, который сейчас час. Рихан хотел привычно усмехнуться, но головная боль тут же напомнила о себе, поэтому он лишь слегка качнул головой. — Ничего страшного, — тихо произнёс он. — Спасибо тебе за помощь. После этих слов ребёнок заметно смутился и неловко сжался, словно не понимал, как правильно реагировать на благодарность. — Не стоит, — пробормотал он почти шёпотом. — Вам лучше не двигаться. И вообще нужно вызвать скорую помощь! Последние слова он выпалил уже гораздо быстрее, нервно теребя рукава своей футболки. Рихан устало улыбнулся уголком губ и медленно протянул руку к мальчику, скорее машинально желая его успокоить. Но стоило ему пошевелиться, как ребёнок резко вздрогнул и тут же вскинул руки над головой, словно пытаясь защититься. Рихан замер. Его ладонь так и осталась неподвижно висеть в воздухе. На мгновение между ними повисла странная тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы. Мужчина медленно опустил руку и с лёгким замешательством посмотрел на ребёнка. Тот явно испугался, это было слишком заметно, чтобы делать вид, будто ничего не произошло. — Прости… — уже тише спросил Рихан. — Я тебя напугал? — Нет! Совсем нет! — слишком быстро ответил мальчик. Он поспешно замотал головой, но плечи всё ещё оставались напряжёнными. Рихан медленно кивнул, отводя взгляд в сторону. «Неужели я выгляжу настолько пугающе?..» — с неожиданной горечью подумал он. Он некоторое время молча смотрел на ребёнка, а затем снова осторожно потянул руку к его голове. Мальчик заметно напрягся, будто заранее готовясь к чему-то неприятному, но всё же не отступил. Тёплые пальцы мужчины мягко коснулись его волос. Рихан медленно провёл ладонью по растрёпанным каштановым прядям, задумчиво перебирая их между пальцами. Волосы оказались удивительно мягкими и шелковистыми. Почему-то это неожиданно напомнило ему Вакану, её спокойные прикосновения, тихий голос и то, как она иногда поправляла волосы Рикуо, когда тот был совсем маленьким. В груди неприятно кольнуло. В памяти вдруг всплыл образ сына. Если бы тогда он был внимательнее… осторожнее… возможно, всё сложилось бы иначе. Возможно, его сын был бы жив. Рихан медленно прикрыл глаза. «Если подумать… Рикуо сейчас был бы примерно такого же возраста…» От этой мысли внутри стало тяжело. Мужчина едва заметно качнул головой, словно пытаясь отогнать воспоминания прежде, чем они затянут его слишком глубоко. Только спустя несколько секунд он понял, что всё ещё гладит ребёнка по голове. Рихан тут же убрал руку. Мальчик снова слегка сжался, хотя на этот раз уже не выглядел таким испуганным. — Зачем вы это сделали? — неловко произнёс он, чуть наклонив голову. Рихан тихо выдохнул через нос. — Просто захотелось, — честно ответил он, усмехнувшись привычной, немного лукавой улыбкой. Ребёнок смущённо отвёл взгляд и едва заметно кивнул. Несколько секунд между ними стояла спокойная тишина. Ночной ветер тихо шелестел листвой, а фонари мягко освещали дорожку тусклым жёлтым светом. — Мне уже пора идти, — наконец тихо сказал мальчик. — Уже поздно. Вы сможете сами добраться до дома? — Да, всё в порядке, — устало отозвался Рихан. — И правда, уже поздно. Тебе тоже пора домой. Однако теперь его не отпускало другое беспокойство. Почему ребёнок один гуляет по парку так поздно ночью? И куда вообще смотрят его родители? Больничная маска на лице мальчика тоже казалась странной. Неужели ребёнок болен? Тогда тем более непонятно, почему его отпустили одного. Или… никто его не отпускал? Мальчик тем временем заметно расслабился после его слов. — Пожалуйста, берегите себя, — произнёс он, поклонившись. — И спасибо вам. На мгновение Рихану вдруг захотелось увидеть его лицо целиком. Запомнить черты этого странного ребёнка, случайно появившегося посреди ночного парка. — За что? — слегка нахмурившись, спросил он. Мальчик смущённо отвёл глаза в сторону. — За то, что погладили меня по голове… Плечи ребёнка слегка дрогнули от смущения, а пальцы сильнее сжали рукава футболки. — Меня… ещё никто так не гладил, — почти шёпотом пробормотал он, явно не думая, что его услышат. Но Рихан услышал. Ребёнок резко поднялся на ноги, словно сам испугался сказанного. Было видно, что он нервничает и хочет поскорее уйти. Рихан проводил его взглядом, чувствуя странную смесь тревоги и растерянности. «Никто не гладил?..» Что вообще должно происходить в жизни ребёнка, чтобы он говорил такое? Неужели родители у него настолько холодные? Или дело вовсе не в строгости?.. — Пожалуйста, всё-таки обратитесь к врачу. Доброй ночи! — поспешно произнёс мальчик. Он вежливо поклонился и тут же побежал к выходу из парка. Рихан уже хотел просто проводить его взглядом, но внезапно понял, что так и не узнал его имени. — Эй, подожди! — крикнул он вслед, чуть подавшись вперёд. — Как тебя зовут? Но мальчик не услышал его. Вскоре его силуэт исчез среди деревьев и тусклого света фонарей, оставив после себя только тихий шум ветра и далёкий гул ночного города.

***

Вернувшись домой, глава клана сразу столкнулся с обеспокоенными товарищами. Кубинаши, как и ожидалось, встретил его раздражённым ворчанием. Тот злился даже не столько из-за самого происшествия, сколько из-за того, что Рихан снова ушёл один и никому ничего не сказал. Неохотно мужчине всё же пришлось признаться, что он потерял сознание прямо в парке. И почти сразу он пожалел о своей честности. Кубинаши тут же разразился длинной нотацией о сне, отдыхе и безответственности своего командира. Рихан устало прикрыл глаза, уже не вслушиваясь в знакомое ворчание. Нурарихён же, услышав о случившемся, только усмехнулся. — Похоже, даже ты начинаешь стареть, Рихан. Да уж. Шутки старика по-прежнему оставались той ещё занозой в заднице. Вскоре домой вернулась Вакана. Стоило ей переступить порог комнаты и увидеть Рихана, как её взгляд сразу стал мягче. Она ничего не сказала о его безрассудстве, не стала ругать за то, что снова довёл себя до изнеможения. Лишь тихо вздохнула и подошла ближе. — Голова всё ещё болит? — негромко спросила она, осторожно касаясь ладонью его лба. Её руки были прохладными и удивительно нежными. Рихан лениво приоткрыл глаз и слабо усмехнулся. — Немного. Вакана сразу поняла, что это «немного» означает гораздо больше, чем он хочет показать. — Ложись, — мягко сказала она. — Я сделаю тебе массаж. И Рихан послушался без сопротивления. Он устроился рядом с ней, а через мгновение его голова уже покоилась у неё на коленях. Тёплая ткань домашнего кимоно приятно касалась щеки, а тонкий запах цветов и чего-то сладкого, едва уловимого, успокаивал лучше любых лекарств. Пальцы Ваканы медленно коснулись его висков. Рихан тихо выдохнул сквозь нос. Её движения были осторожными и плавными. Она массировала затылок, проводила пальцами по волосам, слегка нажимала там, где боль чувствовалась сильнее всего. Постепенно напряжение, скопившееся в теле за последние недели, начинало понемногу отпускать. И в такие моменты Рихан особенно остро понимал, насколько сильно любит её. Ему нравилось в Вакане всё. Её спокойный голос. Тёплая улыбка. То, как она смотрела на него без страха и упрёков. То, как всегда чувствовала его состояние, даже если он ничего не говорил. Под её руками хотелось просто закрыть глаза и забыть обо всём. Рихан слегка повернул голову, утыкаясь лицом ближе к её животу. От неё исходило приятное тепло, и это почему-то вызывало внутри странное чувство спокойствия, которого ему так редко удавалось достичь. Вакана тихо усмехнулась. — Ты сегодня особенно ласковый. — Это твоя вина, — сонно пробормотал он. Она улыбнулась ещё теплее и снова провела ладонью по его волосам. Эти прикосновения были такими бережными, что Рихан невольно прикрыл глаза. В груди разливалось ленивое, тёплое чувство, от которого даже привычная усталость ощущалась не такой тяжёлой. Когда-то точно так же он лежал на коленях своей матери. От этой мысли внутри снова что-то болезненно дрогнуло. Стоило ему закрыть глаза, как в памяти всплыла Ямабуки — её спокойная улыбка, тихий голос и мягкий взгляд. Эти воспоминания до сих пор причиняли боль. Рихан едва заметно поморщился. Наверное, Вакана заметила это, потому что её пальцы мягко замедлились, а затем она осторожно провела ладонью по его щеке. Когда мужчина открыл глаза, то встретился с её спокойным, понимающим взглядом. Она ничего не спрашивала. И именно за это он был ей благодарен. Рихан некоторое время просто смотрел на неё, а потом неожиданно потянулся вверх и мягко втянул её в поцелуй. Вакана тихо ахнула от неожиданности, но почти сразу ответила ему. Когда они немного отстранились друг от друга, кончики её ушей уже заметно порозовели. Это зрелище вызвало у Рихана тихую довольную ухмылку. — Какая милая, — почти мурлыкающе произнёс он. — Рихан… — смущённо выдохнула Вакана. Он негромко рассмеялся и тут же обнял её за талию, прижимаясь щекой к её животу. Его руки медленно сомкнулись у неё за спиной, словно отпускать её совсем не хотелось. Вакана слегка вздрогнула от неожиданной близости, но почти сразу расслабилась. Её пальцы снова начали медленно перебирать его волосы. Рихан довольно прикрыл глаза, наслаждаясь её лаской. Сейчас ему было тепло и спокойно. По-настоящему хорошо. И, наверное, именно в такие тихие моменты он особенно ясно понимал, что хочет возвращаться домой снова и снова, только ради этого чувства. Он мог бы лежать так бесконечно. Рихан всё сильнее прижимался к Вакане, лениво утыкаясь носом в складки её домашнего кимоно. Ее запах почему-то всегда успокаивал его лучше любых слов. Он уже почти задремал, когда внезапно вспомнил мальчика из парка. В памяти снова всплыло то, как ребёнок напрягся, ожидая чего-то плохого, и как потом тихо признался, что его ещё никогда не гладили по голове. От этого внутри снова неприятно кольнуло. Рихан сам не заметил, как слегка нахмурился. Вакана сразу уловила перемену в его настроении. — О чём задумался? — тихо спросила она. Мужчина медленно открыл глаз и посмотрел на неё снизу вверх. Некоторое время он молчал, будто раздумывая, стоит ли вообще говорить об этом. — Сегодня я встретил странного ребёнка, — наконец негромко произнёс он. — В парке. Он был совсем один. Вакана внимательно слушала, продолжая гладить его по голове. Рихан коротко рассказал о мальчике, о маске, о том, как тот испугался его руки, и о тихом признании. После этих слов в комнате ненадолго повисла тишина. Вакана едва заметно опустила взгляд. — Бедный ребёнок… — очень тихо произнесла она. Рихан прикрыл глаза. — Да… странный мальчишка. Но почему-то мысли о нём никак не уходили из головы. Вакана неожиданно мягко и немного грустно улыбнулась. А затем наклонилась ближе и осторожно поцеловала Рихана в щёку. Тепло её губ оказалось неожиданно приятным. Рихан заметно замер. На несколько секунд он удивлённо глядел на жену одним приоткрытым глазом. Вакана тихо рассмеялась, заметив его реакцию. — Что такое? — с улыбкой спросила она. Рихан хотел как обычно отшутиться, но вместо этого лишь отвёл взгляд в сторону. На его щеках медленно проступил лёгкий румянец. — Ничего… — пробормотал он подозрительно тихо. Вакана удивлённо моргнула, а потом её улыбка стала ещё теплее. — Ты смутился? — Не выдумывай, — сразу проворчал Рихан, хотя румянец на лице стал только заметнее. Он уткнулся лицом ей в живот, словно пытаясь спрятаться от её слишком довольного взгляда. Вакана тихо засмеялась и снова погладила его по волосам. — Какой ты всё-таки милый иногда. — Я глава клана ёкаев, вообще-то, — глухо пробормотал он ей в одежду. — Конечно-конечно, — с явной улыбкой согласилась Вакана. Рихан недовольно что-то буркнул, но объятия вокруг её талии только крепче сомкнулись. И хотя он старательно делал вид, что совсем не смущён, Вакана прекрасно чувствовала, как у него всё ещё слегка горят щёки. А сам Рихан неожиданно подумал, что, возможно, ребенку тоже когда-нибудь нужны были именно такие простые вещи как объятия. От этой мысли мужчина лишь закрыл глаза, оставаясь в объятиях жены и слушая тихий стук её сердца.

***

Рикуо медленно шёл по пустой ночной улице, стараясь ступать как можно тише, будто звук его шагов мог кого-то потревожить. Он уже заранее думал о том, как незаметно пробраться в свою комнату. Время было позднее, и, скорее всего, тётя с дядей давно спали. Завтра понедельник -им нужно рано вставать на работу, а значит сегодня они, вероятно, не сидели допоздна за выпивкой. От этой мысли мальчик почувствовал слабое облегчение. По крайней мере, дома будет тихо. Хотя сам дом всё равно вызывал у него только тяжёлое чувство. Рикуо опустил взгляд, сильнее сжимая рукава футболки . Если честно… ему совсем не хотелось туда возвращаться. Он ненавидел этот дом. Ненавидел скрип половиц, запах сигарет и алкоголя, громкие голоса за стеной и то неприятное чувство тревоги, которое не покидало его там ни днём, ни ночью. Иногда мальчику казалось, что даже воздух в этом месте был тяжёлым и холодным. От одной только мысли о том, что эти люди были его родственниками, внутри становилось тошно. Он остановился у дороги и поднял взгляд к небу. Над городом спокойно сияла луна, окружённая россыпью тусклых звёзд. Её холодный серебристый свет мягко ложился на пустые улицы, крыши домов и редкие деревья вдоль дороги. Ах… сегодня луна была особенно красивой. Рикуо невольно улыбнулся. Ему всегда нравилась ночь. Ночью мир становился тише. Люди прятались по домам, шум города затихал, и даже дышать становилось легче. Будто вместе с солнцем исчезало что-то тяжёлое, постоянно давящее на грудь. Мальчик ещё несколько секунд смотрел на луну, а затем медленно пошёл дальше. С самого детства, сколько он себя помнил, Рикуо видел ёкаев. Странных существ, скрывающихся в тенях. Маленьких чудовищ с длинными языками, кривыми улыбками и светящимися глазами. Некоторые любили пугать прохожих, другие просто наблюдали из темноты. Иногда они шептались за его спиной, иногда смеялись, думая, что ребёнок их не замечает. Но Рикуо видел их всегда. И полгода назад восьмилетний мальчик наконец понял причину. Он сам был таким же. Ну… почти таким же. Каждую ночь внутри него пробуждалось что-то странное. Кровь будто начинала кипеть, тело становилось непривычно лёгким, а в груди появлялось ощущение чего-то чужого и одновременно родного. Иногда он менялся. Иногда нет. Порой Рикуо засыпал человеком, а просыпался уже в форме ёкая. Длинные волосы рассыпались по подушке, кожа становилась холоднее и бледнее, а в зеркале на него смотрели чужие красные глаза. Но бывало и иначе. Порой ему каким-то образом удавалось сохранить человеческий облик до самого утра, словно сила внутри просто… засыпала вместе с ним. Проблема была в том, что он совершенно не понимал, от чего это зависит. Почему в одну ночь превращение происходило само собой, а в другую нет? Почему это вообще с ним случалось? Из-за этого ему было страшно. По-настоящему страшно. Каждый раз, просыпаясь ночью, он первым делом судорожно касался собственных волос и лица, проверяя, остался ли человеком. И каждый раз сердце болезненно сжималось от тревоги. Но ещё страшнее было рассказать об этом родственникам. Стоило Рикуо только представить подобный разговор, как внутри всё неприятно сжималось. Он сразу вспоминал взгляды тёти — такие холодные, настороженные, словно она каждый раз пыталась разглядеть в нём что-то. Вспоминал недовольный голос дяди, его тяжёлые слова и крики. Иногда ему казалось, что они уже всё знают. Что давно знают о его истинной натуре. Возможно они уже заметили его слишком бледную кожу по утрам, странный блеск в глазах или то, как он вздрагивает, когда разговор заходит о ёкаях и духах. И от одной мысли, что ему придётся им признаться, становилось по-настоящему страшно. Что, если они окончательно убедятся, что Рикуо монстр? Что, если они его бросят..? Хуже всего было то, что часть его самого тоже боялась этого ответа. Вдруг они окажутся правы? Вдруг он действительно не человек, а чудовище, которое только притворяется им? Рикуо крепко сжимал пальцы, стараясь прогнать эти мысли, но тревога всё равно оставалась где-то глубоко внутри, тяжёлой и липкой. Нет… он не мог рассказать им правду. Не сейчас, никогда... Поэтому мальчик продолжал молчать, старательно делая вид, будто с ним ничего не происходит. Он медленно шёл по пустой улице, не особо замечая дорогу перед собой. Под ногами тихо шуршал мелкий гравий, а редкие фонари освещали тротуар тусклым жёлтым светом. В какой-то момент мальчик раздражённо пнул лежащий на пути камень. Тот покатился вперёд, несколько раз ударился о бордюр и исчез где-то в темноте. Рикуо тяжело вздохнул и опустил голову. Прохладный ночной ветер сразу растрепал его короткие волосы, заставляя непослушные пряди лезть в глаза. Край футболки слегка колыхнулся от ветра, но мальчик даже не обратил на это внимания. Его мысли снова были заняты совсем другим. Тем, о чём он старался не думать слишком долго. О своей второй форме. С одной стороны, Рикуо искренне ненавидел превращаться в ёкая. Каждый раз, когда это происходило, внутри поднималось неприятное чувство страха и отвращения к самому себе. Всё начиналось постепенно: тело становилось горячим, кровь будто начинала кипеть под кожей, а затем приходили изменения. Его волосы удлинялись прямо на глазах, становясь белыми сверху и чёрными снизу. Глаза наливались тёмно-красным цветом, кожа бледнела теряя человеческое тепло, а тело вытягивалось и становилось сильнее. Даже голос менялся, становясь ниже и непривычнее. И каждый раз, увидев своё отражение, Рикуо чувствовал себя не ребёнком, а чудовищем. Иногда он подолгу смотрел на собственные руки в этой форме и не мог избавиться от ощущения, будто они ему не принадлежат. Будто это тело было чужим. Неправильным. В голове почти сразу всплывали слова тёти и дяди. Колкие, тяжёлые, въевшиеся куда глубже, чем ему хотелось бы признавать. «Монстр.» «Проклятый ребёнок.» «Чудовище.» Эти слова слишком сильно врезались ему в память. Иногда они всплывали в голове сами собой, стоило ему только снова принять форму ёкая. Тогда Рикуо начинал смотреть на себя их глазами — как на что-то неправильное и пугающее. Мальчик болезненно прикусил губу и резко мотнул головой, пытаясь прогнать неприятные мысли. Не хотелось вспоминать об этом. Но мысли всё равно возвращались снова и снова, словно цеплялись за него изнутри. Рикуо опустил взгляд на свои руки и медленно сжал пальцы в кулаки. Сейчас они выглядели совершенно обычными — маленькими, детскими, слегка покрасневшими от холода. С другой стороны Рикуо не мог отрицать, что ему нравилась эта сила. Каждый раз, когда ночью кровь начинала кипеть внутри, а тело менялось, вместе со страхом приходило и другое чувство — странное, почти пьянящее ощущение лёгкости и уверенности. В форме ёкая он становился сильнее и быстрее. Мир будто менялся вместе с ним. Движения становились легче, слух острее, а тело больше не казалось таким слабым и хрупким. Даже холод ночного ветра ощущался иначе. И самое главное, тогда ему больше не было так страшно. Ёкаи, которые раньше нападали на него или скалили зубы из темноты, начинали смотреть на него совсем по-другому. Некоторые отступали, другие замолкали, а кто-то и вовсе избегал встречаться с ним взглядом. И люди тоже. В этой форме Рикуо больше не чувствовал себя беспомощным ребёнком. Он мог защититься. Мог дать отпор, если кто-то снова поднимет на него руку. Иногда именно эта сила помогала ему пережить особенно тяжёлые ночи. И от этого становилось только сложнее. Потому что вместе с ощущением силы внутри всегда оставался страх. Рикуо медленно обхватил себя руками, сильнее кутаясь в растянутой футболке. Ему всё ещё было не по себе принимать эту форму. Каждый раз, случайно увидев своё отражение в тёмном окне магазина, луже или зеркале, мальчик невольно вздрагивал. Потому что оттуда на него смотрел уже не совсем человек. В такие моменты Рикуо начинал бояться самого себя. Боялся, что однажды перестанет быть человеком окончательно. Боялся стать таким же чудовищем, как остальные ёкаи, которых он видел с детства. Боялся, что слова тёти всё-таки окажутся правдой. «Маленький монстр.» Эти слова слишком глубоко засели внутри. Иногда они звучали в голове так отчётливо, будто она снова стояла рядом. Рикуо зажмурился и сильнее сжал ткань футболки в пальцах. Он не хотел в это верить. Да, он мог принимать форму ёкая. Да, внутри него текла кровь чудовищ. Да, он становился сильнее. Но он всё ещё не был таким, как они. Он был таким же человеком как и все. Рикуо никогда не наслаждался чужим страхом, не хотел причинять людям боль и не смеялся, когда кто-то страдал. Даже если внутри него было что-то нечеловеческое, он всё равно продолжал чувствовать боль, страх, одиночество. Разве монстры чувствуют такое? Мальчик медленно поднял взгляд на ночное небо. Луна всё ещё спокойно светила над городом, словно совершенно не замечая его сомнений. Рикуо тихо выдохнул. Он всё ещё был человеком. Хотя бы частично. И ему очень хотелось верить, что этого достаточно. Спустя некоторое время он наконец подошёл к небольшому двухэтажному дому, стоявшему в конце тихой улицы. Даже издалека он выглядел мрачным. Тусклый свет фонаря падал на старый деревянный забор, облупившуюся краску стен и тёмные окна, за которыми сейчас не горел свет. Дом достался тёте и дяде по наследству, и, наверное, только поэтому у них вообще было место, где жить. Рикуо остановился у ворот, молча глядя на дом. В груди снова появилось знакомое тяжёлое чувство. Ему не хотелось заходить внутрь. Но выбора всё равно не было. Мальчик тихо выдохнул и осторожно обошёл двор вдоль забора. Он двигался почти бесшумно — слишком давно привык возвращаться домой ночью. Главная дверь наверняка уже была заперта. Ребенок даже не стал проверять свою теорию, зная, что тётя с дядей никогда не оставят её открытой на ночь. Поэтому мальчик сразу направился к старому дереву на заднем дворе, росшему почти вплотную к дому. Его ветви давно стали для Рикуо чем-то вроде тайного входа. Он ловко ухватился за шершавый ствол и начал осторожно карабкаться вверх. Маленькие пальцы уверенно цеплялись за кору, а ноги привычно находили опору между ветками. Было видно, что делает он это далеко не впервые. Ночной ветер слегка покачивал дерево, шелестя листьями над головой. Добравшись выше, Рикуо осторожно перебрался на толстую ветку, тянущуюся почти вплотную к его окну. Он медленно пополз по ней, стараясь лишний раз не смотреть вниз. Ветка тихо поскрипывала под его весом, но мальчик не обращал на это внимания. Наконец он остановился прямо напротив окна своей комнаты. Со стороны казалось, будто окно плотно закрыто. Именно так Рикуо всё и задумал. Если тётя или дядя случайно выйдут ночью во двор и посмотрят наверх, они подумают, что он сидит запертый в комнате, как и должен. На самом деле окно было закрыто не до конца. С высоты земли этого невозможно было заметить, но сейчас, сидя на ветке почти вплотную к раме, Рикуо прекрасно видел небольшую щель. Между окном и рамой была аккуратно вставлена маленькая деревянная дощечка. Именно она мешала окну закрыться полностью. Для взрослого такая щель была бы бесполезной. Но Рикуо был ребёнком. Его маленькие пальцы легко проскользнули внутрь. Осторожно подцепив раму, мальчик медленно потянул окно в сторону. Раздался едва слышный скрип. Рикуо тут же замер, напряжённо прислушиваясь к тишине дома. Ничего. Ни шагов. Ни голосов. Только слабый шум ветра за окном. Мальчик облегчённо выдохнул и открыл окно чуть шире. После этого он быстро и привычно забрался на подоконник. Благодаря маленькому росту и лёгкому весу ему удалось сделать это почти бесшумно. Прежде чем спустить ноги на пол комнаты, Рикуо осторожно снял обувь и только после этого тихо коснулся пола босыми ступнями. Он делал это уже почти автоматически. Когда-то давно мальчик не подумал об этом и спрыгнул на пол прямо в ботинках. Тогда громкий стук разбудил тётю. Рикуо до сих пор хорошо помнил её раздражённый крик посреди ночи, злое лицо и то, как она долго ругала его за шум, называя неблагодарным и проблемным ребёнком. Повторять ту ошибку ему совсем не хотелось. Поэтому сейчас он двигался особенно осторожно. Рикуо медленно приподнялся на носочки и аккуратно закрыл окно. Стекло тихо щёлкнуло, встав на место, и мальчик сразу замер, напряжённо прислушиваясь. Тишина. Никто не проснулся. Только после этого он осторожно вытащил маленькую деревянную дощечку, которую всё это время держал в руке. Пол в комнате был старым и деревянным, покрытым длинными тёмными досками. В самом углу, почти возле стены, между ними оставалась небольшая щель. Именно оттуда Рикуо когда-то и вытащил эту дощечку. Она была совсем маленькой, узкой и тонкой, потому что находилась у самого края пола. Вытащить её руками было почти невозможно, поэтому тогда Рикуо долго ковырялся ножницами, используя их как рычаг. Он хорошо помнил, как боялся шуметь и как потом несколько дней прятал эти ножницы, чтобы тётя ничего не заметила. Мальчик опустился на колени и осторожно вставил дощечку обратно в щель между половицами. Та почти идеально встала на своё место, будто её никто и не трогал. После этого Рикуо тихо подошёл к двери и аккуратно поставил рядом обувь. А после снял с себя больничную маску и кинул ее на стол. Только тогда он позволил себе облегчённо выдохнуть. На несколько секунд мальчик замер посреди комнаты, напряжённо прислушиваясь к звукам дома. За стеной стояла тишина. Ни шагов. Ни голосов. Только редкий скрип старого дома и тихий шум ветра за окном. Тётя и дядя продолжали спать. В груди появилось облегчение, но вместе с ним накатила сильная усталость. Тело словно резко вспомнило, что весь день он провёл на ногах. Мальчик медленно подошёл к уже расстеленному футону и осторожно забрался под одеяло. Тонкая ткань приятно согревала замёрзшие ноги, а мягкая подушка наконец позволила немного расслабиться. Лунный свет проникал через щель между шторами, рисуя на полу бледные полосы света. В комнате было прохладно и тихо. Рикуо тихо выдохнул и уставился в потолок. Мысли сами собой снова вернулись к сегодняшнему вечеру и к тому мужчине в парке. Если честно… он очень сильно его напугал. Вообще-то Рикуо просто гулял по парку, как делал иногда по вечерам. Ему не хотелось возвращаться домой слишком рано, поэтому он медленно ходил по дорожкам, надеясь, что взрослые, которые иногда останавливали его с вопросами «где твои родители?» и «почему ты один так поздно?», быстро потеряют к нему интерес. Обычно так и происходило. Рикуо научился делать вид, что всё в порядке. Но потом он решил пойти к своему любимому месту под большим деревом — туда, где обычно было тихо и почти никого не было. И именно там он увидел темноволосого мужчину, лежащего на земле без сознания. Сначала Рикуо даже не понял, что происходит. Он просто застыл на месте, чувствуя, как внутри всё резко похолодело. А потом испугался. Мальчик сразу начал панически оглядываться по сторонам, надеясь увидеть хоть кого-нибудь взрослого. Хоть кого-то, кто знает, что делать в такой ситуации. Но вокруг никого не оказалось. Будто весь парк вдруг опустел специально в тот момент, когда он больше всего нуждался в помощи. Телефона у Рикуо не было, а значит вызвать скорую помощь он тоже не мог. От этого становилось только страшнее. Поэтому ему оставалось лишь сидеть рядом и ждать, что кто-нибудь всё-таки появится. Что кто-нибудь поможет. Мальчик помнил, как осторожно придвинулся ближе к мужчине, нервно осматривая его. Он искал кровь, раны или хоть что-то, что объяснило бы происходящее. Но ничего не нашёл. От него даже алкоголем не пахло. Поэтому мальчик решил, что мужчине просто стало плохо и он потерял сознание. Эта мысль немного успокаивала… хотя паника всё равно никуда не исчезала. И всё же, несмотря на страх и беспокойство, ребенок не мог не заметить, насколько необычным был этот человек. Даже сейчас, лежа на футоне, мальчик вспоминал его лицо. Длинные ресницы. Высокий рост. Острые, красивые черты. Но больше всего внимание Рикуо привлекли волосы. Очень длинные, тёмные, почти чёрные, как воронье перо, и слегка вьющиеся на концах волосы. Ребенок никогда раньше не видел мужчин с такими волосами. Поэтому тогда, даже несмотря на панику, он почему-то продолжал смотреть именно на них. Это казалось странным. И почему-то красивым. Мальчик повернулся на бок и сильнее натянул одеяло. К счастью мужчина вскоре очнулся. Рикуо до сих пор помнил то огромное облегчение, которое тогда почувствовал. Наверное, ещё никогда в жизни он не радовался так сильно тому, что кто-то просто открыл глаза. Потому что ему действительно было страшно. Страшно, что человек умрёт прямо у него на глазах. От одной этой мысли внутри до сих пор становилось неприятно холодно. Он тихо зевнул. Мысли постепенно начинали путаться и становились всё тяжелее. Веки тоже медленно слипались от усталости. Завтра снова школа. Очередной длинный, скучный и тяжёлый день. Ему нужно хотя бы немного поспать. Мальчик удобнее устроился на футоне, прижимая к себе край одеяла. Перед тем как окончательно уснуть, в голове почему-то снова мелькнул образ тёмных длинных волос и усталого взгляда мужчины из парка. А затем глаза мальчика медленно закрылись. И вскоре он уснул.