Charm/Очарование

— Грейс —

Я не знаю, как долго я стою и смотрю, как Хадсон спит. Секунды, которые кажутся минутами? Минуты, которые кажутся часами? Но с течением времени мне становится все очевиднее, что Хадсон действительно спит. И что, если уж на то пошло, он планирует это и делать. Это хорошая новость — отличная новость, правда, — и я наконец-то позволяю себе сделать первый настоящий вдох с тех пор, как мы оказались здесь. Затем я делаю еще один и еще, пока не выхожу за пределы спальни. Я все еще голодна — мне так и не удалось съесть то яблоко, которое я взяла ранее, — поэтому я продолжаю двигаться обратно к кухне. Я иду медленно, уверенно, стараясь ни на что не натыкаться и не делать резких движений, которые могут напугать проснувшегося Хадсона. Или, что еще хуже, разбудить его. Мой желудок урчит, как только я переступаю порог кухни, как будто он ждал момента, когда почувствует себя в безопасности — момента, когда я почувствую себя в безопасности, — чтобы привлечь к себе внимание. Но безопасность — вещь относительная, когда ты находишься в одном помещении с социопатом, поэтому я не позволяю себе устроиться слишком комфортно. Вместо этого я держу голову повернутой к нему, пока тихо ищу в ящиках, нахожу несколько других предметов первой необходимости, таких как открывалка и зарядное устройство, пока не нахожу то, что действительно ищу. Нож. И не просто нож. Очень острый нож мясника. Я думаю о том, чтобы взять один из топоров с места метания топоров, но их всего четыре. Вероятность того, что он заметит пропажу одного из них, довольно высока, а это последнее, чего я хочу. Конечно, я знаю, что если Хадсон нападет на меня, то ни топор, ни нож не обеспечат мне большой защиты, если вообще обеспечат. Но я также не собираюсь подносить себя ему на блюдечке. Кровь Грейс и остальная часть меня — вне меню, спасибо. Я лучше умру, сражаясь, чем позволю старшему брату Джексона убить меня. Он уже достаточно навредил моему парню. Я ни за что не позволю ему отнять меня у Джексона. Во всяком случае, не без адской драки. Я держу нож рядом с собой, пока беру хлеб и быстро делаю бутерброд с сыром. Я ем его стоя, не сводя глаз со спящего Хадсона на кровати. Он не шевелится. Закончив есть, я беру из холодильника Dr Pepper и направляюсь к дивану, который стоит ближе всего к двери и дальше всего от кровати. Я устраиваюсь в углу дивана, ставлю банку с содовой на стол, но решаю спрятать нож между двумя ближайшими ко мне подушками. Я потягиваюсь и снова достаю телефон из кармана. Пока я играю с приложениями на своем телефоне — единственными, которые еще работают, поскольку я не могу никому позвонить или написать сообщение — я жду, когда Хадсон откажется от своей игры и станет тем хищником, которым, как я знаю, он является. Хищником, которого он даже не пытался от меня скрыть. Но проходит час, а он не делает шагов. На самом деле, он вообще не делает никаких движений. Вместо этого он лежит в кровати так неподвижно, что мне не раз приходилось присматриваться, чтобы убедиться, что он еще дышит. К сожалению, так и есть. Усталость наваливается на меня, как цунами, затягивая под себя. Моя решимость не спать, не терять бдительности тонет в волне за волной изнеможения. Последнее, что я делаю, когда, наконец, засыпаю, это смотрю на фотографию, на которой мы с Джексоном. Я сделала ее три дня назад, когда мы гуляли в его комнате. Моя учебная сессия с Мэйси и Гвен закончилась быстрее, чем мы планировали, поэтому вместо того, чтобы вернуться в нашу комнату с Мэйси, я зашла в башню, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Он только что вышел из душа, и выглядел и пах восхитительно. Его черные волосы были мокрыми и прилипли к щеке, его голая грудь была еще немного влажной, а его улыбка была совершенно заразительной. Именно поэтому я прижалась к его груди — спиной к его груди — с ухмылкой на лице ярче, чем аврора бореалис, заглядывающая в окно позади нас. Он пытался уговорить меня отказаться от селфи и лечь на промятую кровать справа от нас, но я не сдавалась. Несмотря на все, через что мы прошли вместе, наши отношения новые. Это значит, что у нас очень мало фотографий, на которых мы вместе. Я хотела эту фотографию и постаралась, чтобы Джексон знал об этом. И сейчас, когда я сижу здесь на диване в одиночестве, я так рада, что настояла на этом. Потому что это дает мне что-то, на чем я могу сосредоточиться посреди этого огромного, запутанного беспорядка. Что-то, к чему можно попытаться вернуться. Поэтому я держусь за телефон, за нашу фотографию так крепко, как только могу. И пытаюсь вспомнить, как звучит голос Джексона, когда он говорит, что любит меня.