Charm/Очарование

— Грейс —

— Ты что, ребёнок? — спрашиваю я его, потому что кто еще так реагирует на обоснованное возмущение? — И это все, на что ты способна? — говорит он, приподняв бровь. — Просто я с нетерпением ждал реальной угрозы. — Тебе нужна реальная угроза, ты, дитя-переросток? Как насчет того, чтобы ты еще хоть пальцем прикоснулся к моему Поп-тарт, и я подпилю тебе клыки, пока ты спишь? Теперь обе брови поднялись. — Черт, Грейс. Это жестоко. — В его глазах настоящее удивление, а также некоторое веселье, когда он продолжает. — Кто тебя обидел? Ожидая моего ответа, Хадсон потирает отсутствующим большим пальцем самую острую часть своего клыка. И выглядит при этом на удивление хорошо. Настолько хорошо, что я делаю шаг назад. Начинаю шипеть: — Не волнуйся о том, кто меня обидел. Беспокойся о том, как я собираюсь сделать больно тебе, если ты не уберешь свои руки от моих вещей. — Твоих вещей? — Его взгляд по комнате — ноль частей раскаяния и сто процентов лорда поместья. — Мы сейчас живем в моем логове. — Я не понимаю, почему это имеет значение. — Конечно, имеет. — Его губы кривятся в превосходной ухмылке, которая сводит меня с ума. — Мое логово, мои вещи. — При нормальных обстоятельствах я могла бы согласиться. Но, как ты говорил мне много раз с тех пор, как мы сюда попали, мы вообще-то не в твоем логове. Мы в моей голове. — И что? — Ну и… — Я пожимаю плечами, как будто это самая очевидная вещь в мире. — Моя голова, мои вещи. — Вау, Грейс. Я и не знал, что ты так чувствуешь. — В его глазах лукавый блеск, которому я не доверяю, но сейчас у меня нет другого выбора, кроме как нагло пройти через это. Что бы это ни было. Именно поэтому я говорю ему: — Извини, Хадсон, но девушка должна делать то, что должна, — прежде чем начать идти обратно на кухню. — Знаешь, это очень хорошая мысль, — соглашается он, следуя за мной через всё логово. — Тогда у меня остается к тебе еще один вопрос. Я начинаю уставать от этой игры в кошки-мышки. Устала вообще, если быть честной. Пытаться быть на шаг впереди Хадсона — это изнурительная работа, и я не уверена, что готова к ней. Может быть, поэтому я отвечаю на вопрос — Что ты хочешь спросить? — не подумав. Лукавый блеск превратился в полноценную ухмылку, когда он прислонился к стойке и уставился на меня со своего смехотворного роста. — Теперь, когда я твой, что ты планируешь со мной делать? Ух. Я вляпалась прямо в это. И теперь я краснею, мои щеки раскаляются докрасна, несмотря на все мои попытки не реагировать на намеки в его словах. Это просто еще один способ, которым он пытается до меня добраться, как музыка и поп-тартс, но я не собираюсь доставлять ему удовольствие. Поэтому, не обращая внимания на румянец, от которого все мое лицо словно горит, я смотрю Хадсону прямо в глаза и отвечаю: — Я думала, что уже объяснила тебе это. Я собираюсь подпилить твои клыки. Он ухмыляется. — Опять эта злая жилка. Должен признать, она мне нравится. — Да, ну, я думаю, вполне очевидно, что я не хочу расти в тебе, — огрызаюсь я в ответ. — Эй, я просто говорю так, как вижу. — Он потягивается, и футболка, в которую он переоделся после душа, немного поднимается, демонстрируя исключительно накачанный пресс. Не то чтобы меня волновало, какой у него пресс — накаченный или нет. Просто это трудно игнорировать, когда он стоит прямо передо мной. — Не нужно стесняться, Грейс, — продолжает он, и когда он откидывается назад, клянусь, его футболка показывает еще больше кожи. И крошечный кусочек счастливого следа, который ведет к низкому поясу его тренировочных штанов. — Женщина должна знать, как просить то, что она хочет. Я упрямо смотрю на его лицо. — Я точно знаю, чего хочу. — Да? — отвечает он таинственным голосом. — И чего же? — Убраться от тебя к черту. — Решив, что сегодня мне не нужно есть, я прохожу мимо него и возвращаюсь к дивану, на котором спала прошлой ночью. Он идет за мной, конечно, он идет. И внезапно я понимаю, что с меня хватит. Мне надоело его отношение, надоели его юношеские выходки, надоело, что он всегда берет надо мной верх. И мне чертовски надоело, что он всегда находится в трех футах от меня. Эта комната огромная. Почему он всегда должен быть именно там, где я? Словно в подтверждение моих слов, он садится на диван и закидывает ноги на журнальный столик. И это все. Это, черт возьми, все. — Нет! — кричу я. Он выглядит испуганным. — Что нет? — Вставай! Когда он просто смотрит на меня, словно не понимая слов, вылетающих из моего рта, я хватаю его за руку и дергаю. — Вставай! Вставай, вставай, вставай! Этот диван мой! — Мы вернулись к тому, что все здесь твое? — спросил он. — Потому что если так… — Нет! — Я прервала его, потому что я не собираюсь снова говорить об этом. — Нет, нет, нет! — Ты в порядке? — спросил он, подняв брови. — Потому что ты выглядишь немного раскрасневшейся… — Диван мой. Кровать — твоя. — Я указываю на кровать в конце комнаты, на случай, если он притворится, что не понял меня. — На самом деле, ты можешь занять всю ту часть комнаты. — Серьезно? — Он выглядит гораздо менее уверенным и гораздо более растерянным. Хорошо. Самое время, чтобы он почувствовал себя так же выведенным из равновесия, как и я, самое время, чтобы я нашла способ вернуть себе преимущество. — Ты меня слышал, — говорю я ему, когда идея наконец начинает формироваться. — Ты можешь занять всю ту часть комнаты — кровать, топор для метания, стереосистему, телевизор. Я оглядываюсь в поисках рулона клейкой ленты и в шоке нахожу его у себя в руке. И не просто скотч — нет, это лимитированный рулон скотча «One Direction», такой, какой папа покупал мне в детстве. Гарри, Луи, Найл, Зейн и Лиам радостно смотрят на меня, пока я иду в дальний конец комнаты. — И я получаю все на этой стороне. Диван, книги, кухня… — А ванная? — спрашивает он, подняв брови, глядя на то, как я наклеиваю скотч прямо по центру комнаты. — Ванная — единственное нейтральное место, — говорю я ему, наматывая скотч прямо на диван. — Все остальное здесь принадлежит либо тебе, либо мне. И никто из нас не может переступить эту черту. Я провожу линию до стены на противоположной стороне лофта и отрываю ее от рулона. Когда я оборачиваюсь, Хадсон лежит, прислонившись плечом к стене, скрестив руки на груди. Злой взгляд в его глазах исчез, сменившись пустым выражением. Я уверена, что это означает, что я добралась до него. Я уже собираюсь похлопать себя по спине за то, что наконец-то попала ему под кожу, когда Вселенная вручает мне еще один подарок. Он бормочет: — Все книги на твоей стороне комнаты. — Ага. — Я одариваю его своей лучшей имитацией злобной ухмылки и направляюсь прямо к книжной полке, где хранятся все его дневники. — И я знаю, что буду читать первым делом.