Charm/Очарование

— Хадсон —

Грейс все еще выглядит бледной, но уже не так сильно, как несколько минут назад, поэтому я наконец отхожу. Если бы я знал, что она так расстроится из-за пиявок, я бы держал рот на замке, пока мы не вернулись в дом. С другой стороны, с чисто эгоистической точки зрения, приятно знать, что она беспокоится о том, что мне больно. Смоки, которая была шокирующе тихой с тех пор, как я спас ее из озера, должно быть, восприняла мой шаг назад как своего рода сигнал. Потому что она начинает набрасываться на Грейс, как будто это конец света, и Грейс во всем виновата. Я не могу понять ничего из того, что она говорит, и Грейс тоже, но это не мешает маленькой тени разобраться с ней. С каждым рыком и визгом она все больше наседает на Грейс, пока Грейс, которая совсем не отступает от меня, не отходит. Вскоре каждый шаг Смоки в ее сторону приводит к тому, что Грейс делает два назад. Это самое смешное зрелище, которое я видел за долгое время. Даже до того, как Грейс смотрит на меня и говорит: — Поможешь немного, Хадсон? — Вообще-то, я думаю, что Смоки хорошо справится, — говорю я ей, прислонившись спиной к ближайшему дереву, чтобы насладиться зрелищем. — Правда, девочка? Смоки рычит, что, как я почти уверен, является согласием, а затем поворачивается обратно к Грейс и кричит на нее еще раз. — Ладно, ладно, Смоки. Я поняла! — Грейс протягивает успокаивающую руку, но тень игнорирует ее. — Я уже извинилась перед ним. Ты можешь уже от меня отвязаться? Смоки шипит, на что Грейс сужает глаза и шипит в ответ. — Она ведь знает, что мы друзья? — спрашивает Грейс. Сам вопрос и выражение ее лица, когда она спрашивает меня, удивляют меня настолько, что я отвечаю, не дав себе шанса подумать об этом. — Так вот кто мы, Грейс? Друзья? Ее изумленный взгляд сталкивается с моим. Я не знаю, почему она так удивлена. Не тогда, когда по крайней мере пятьдесят процентов времени я убежден, что она хочет только одного — чтобы я исчез или умер. — Я так думала, — шепчет она. Что вызывает у Смоки еще одно шипение. Но теперь тирада тени уже не так смешна. Как и дискомфорт Грейс. — Смоки! — Я зову тень с твердостью, которая заставляет ее повернуться и посмотреть на меня. — Оставь Грейс в покое. Смоки издает в ответ один громкий, раздраженный вопль, а затем поворачивается ко мне спиной. Но она прекращает ругать Грейс, так что я соглашаюсь. — Спасибо, — немного скованно говорит Грейс. Я хочу извиниться, сказать ей, что, конечно, мы друзья. Но правда в том, что я не знаю, кто мы. И я не думаю, что она тоже. Затуманивание вопроса какими-то ложными чувствами не облегчит его понимание. — Ты хочешь вернуться? спрашиваю я. — Мне показалось, ты сказал, что Арнст велел нам взять выходной? — Сказал. — Я пожимаю плечами. — Я просто не знал, хочешь ли ты провести этот день со мной. — Я уверена, что это должен быть мой вопрос, — говорит она. — В конце концов, я покрыла тебя пиявками. — Хорошо. Увидимся позже. -Я начинаю уходить. — Ты должен хотя бы попить воды, — зовет она меня. Я разражаюсь смехом. Ничего не могу с собой поделать. Вот она, Грейс, которую я знаю и иногда люблю. Она никогда не уступает ни дюйма, даже когда пытается загладить свою вину. — Что? — Ее взгляд настолько невинен, насколько это вообще возможно. — Здесь жарко. Это полная чушь, и мы оба это знаем. Но я не призываю ее к этому. Вместо этого я беру предложенную бутылку воды и опускаюсь в траву рядом с ней — к большому отвращению Смоки. Я протягиваю руку к тени, и поначалу кажется, что она собирается ее укусить. Но в конце концов она ползет по моей руке и обвивается вокруг моего левого бицепса. Тем временем Грейс достает из корзины свой сэндвич и начинает есть. Но она делает всего пару укусов, прежде чем завернуть его обратно и убрать. — Не голодна? — спрашиваю я. — Это как раз то, о чем я хочу поговорить. — Значит, бутылка с водой была не просто мирным предложением. — Я притворяюсь удивленным. — Я потрясен. Она только закатывает глаза. — Я говорю серьезно, Хадсон. — Ты хочешь поговорить о том, что ты голодна? — Я хочу поговорить о том, что ты голоден, — отвечает она. — Пиявки заставили меня понять… — Подожди минутку. Пиявки заставили тебя задуматься о том, что я питаюсь? — Я не знаю, забавляться мне или оскорбляться. Возможно, и то, и другое. Скорее всего, и то, и другое. — Какого хрена Джексон сделал с тобой? Румянец вернулся, и на этот раз он прошел по всей ее шее до небольшого участка кожи, обнаженного футболкой Мароли. — О Боже! — Она хлопает себя ладонями по щекам, чтобы охладить их, но краснота только усиливается. — Я не это имела в виду! — Хорошо. — Я жду, что она скажет что-нибудь еще — что угодно, но она просто сидит и смотрит на меня, широко раскрыв глаза и смущаясь. Наконец, я спрашиваю: — Так что ты имела в виду? — Я имела в виду, что пиявки взяли у тебя кровь, — наконец отвечает она сквозь стиснутые зубы. — Кровь, которую, я уверена, ты не в состоянии дать, поскольку ты не… — Питался два с половиной года, — услужливо подсказываю я. — Именно. Это чертовски долгий срок, чтобы не пить. Она понятия не имеет. Но в этом-то и дело, не так ли? Я очень старался, чтобы она не знала, каково это — быть таким голодным. — Все в порядке, Грейс. Я в порядке. — Я знаю — это очевидно. Я просто хотела сказать. Если ты… — Если я…? — Я совершенно не понимаю, к чему она клонит. Она делает глубокий вдох, как она делает, когда сильно нервничает. Играет с потертым краем джинсов. Прочищает горло пару десятков раз. И наконец говорит: — Я просто хотела сказать, что если ты голоден и тебе нужно поесть, ты можешь… — Она снова прочищает горло. — Ты можешь питаться от меня.