Charm/Очарование

— Хадсон —

Чушь. Я просто вышел на сцену перед сотнями незнакомых людей… добровольно. А потом, потому что смущение должно было быть на каком-то чудовищном уровне, я не просто спел любую песню. Я выбрал песню о любви. Любимую песню Грейс о любви, на самом деле. А потом я спел ее ей. Как абсолютный тупица. Когда я сошел со сцены, мое сердце колотилось, а руки тряслись, мне потребовалось все, чтобы не побежать в ближайший туалет и не выпить бутылку воды, о которой я уже пожалел. Но потом Грейс обняла меня, и, черт возьми, я позволил себе надеяться. Позволил себе хотеть. Потом она сказала, что на ней нет трусиков… и вся комната исчезла. Просто, черт, исчезла. В промежутке между одним ударом сердца и следующим, бушующий огонь сжег весь кислород в комнате. И я позволил себе нуждаться в ком-то больше, чем в следующем вдохе. Так что, конечно, этот придурок мэр решил, что сейчас самое время поболтать. Если бы нам не требовалось его разрешение на безопасное пребывание в Адари, я бы подхватил Грейс на руки и так быстро скрылся в нашей комнате, что он бы усомнился, были ли мы вообще здесь. — Да, — говорит мэр, повышая голос, чтобы его было слышно за удивительно зажигательной музыкой на флейтах, происходящей на сцене. — Давайте пройдемся, а? Я начинаю говорить ему «нет», но что-то в том, как он смотрит на меня, говорит мне, что это не вариант. Поэтому я беру Грейс за руку, и мы вместе идем за мэром из парка, а Смоки плетется позади нас. Я не знаю, куда он нас приведет, но не в маленькую пекарню/кофейню. Однако, как только мы заходим в это сладко пахнущее место с витыми железными стульями и крошечными круглыми столиками, я немного расслабляюсь. Вряд ли мэр выбрал бы это место для интенсивного допроса. Мэр машет рукой работнице за кассой, женщине с короткими фиолетовыми волосами, и ведет нас к маленькому розовому столику в глубине зала. Работница приносит несколько желтых чашек с водой и поднос с изысканными десертами, поданными в огромном лебедином пирожном. — Как ты думаешь, что он хочет? — шепчет мне Грейс. Но я просто качаю головой, мое бесстрастное лицо в полной силе. Это труднее, чем должно быть, учитывая наши обстоятельства. Но трудно воспринимать всерьез мэра, одетого как Зигги Стардаст. Но, опять же, трудно воспринимать всерьез кого-либо, одетого как Зигги Стардаст, когда мы на пятьдесят лет впереди семидесятых. Когда мы занимаем свои места, он нам обоим слишком широко улыбается. — Добро пожаловать, друзья мои! Я так рад видеть вас здесь, в Адари. — Его голос разносится по небольшому кафе, и все в нем оборачиваются, чтобы посмотреть на нас с Грейс. — Большое спасибо. Я люблю выпечку, — говорит Грейс, кладя печенье на маленькую тарелку. Я вижу, что она старается быть самой сердечной, примирительной, очаровательной. Я делаю себе пометку спросить ее, где эта Грейс, всякий раз, когда она со мной разговаривает. Я понимаю, что это выведет ее из себя, так что я постараюсь приберечь этот вопрос на тот случай, когда мне это действительно понадобится. Она добавляет: — А это самая милая, которую я когда-либо видела. — Вы поймете, что многие вещи в Адари — лучшие из всех, что вы когда-либо видели, — говорит мэр. — Но, опять же, возможно, это просто я. Я люблю это место. Он откидывается в кресле и делает еще один глоток из своей крошечной чашки. Он смотрит на нас через край, затем опускает чашку и спрашивает: — Вот это было прослушивание, да? — Мы справились, — коротко отвечаю я ему, потому что, связывают нас лебединые пирожные или нет, мне все еще не нравится этот тип. Грейс бросает на меня взгляд «не груби», а затем говорит: — Мы вообще-то надеялись поговорить с вами, мэр. — Зовите меня Свил, пожалуйста, — поправляет он ее. — Здесь все так называют. — Свил, — повторяет она с очередной улыбкой, а я сопротивляюсь желанию закатить глаза. Я не знаю, кто такая эта супер-милая Грейс, но она ввергает меня в сахарный шок пастельного цвета. А учитывая, что я вампир, это говорит о многом. — Как я могу вас называть? — спрашивает он с улыбкой. — О, точно. — Грейс практически спотыкается о слова, вылетающие изо рта. — Я Грейс, а это Хадсон. — Приятно познакомиться, Грейс и Хадсон, — говорит Свил. Затем, когда проходит еще несколько секунд, он спрашивает: — Что привело вас в наш прекрасный город? — Вообще-то, вы, — говорю я ему. — Я? — Он прижимает руку к своей покрытой блестками груди и выглядит совершенно удивленным. — Как вы обо мне узнали? — Наши друзья рассказали нам о вас, — говорит Грейс. — Они сказали, что вы можете нам помочь. Мы уже несколько дней бежим от солдат Королевы Теней и просто пытаемся найти безопасное место. Конечно, Грейс все выложила. Я никогда не встречал человека с такими проблемами с доверием, как у неё. И, как бы это ни расстраивало иногда, я бы солгал, если бы не признался, что это то, что я люблю в ней больше всего. Ну, и ее упрямство. — Мне так жаль это слышать. — Он качает головой, выглядит раздраженным. — Клянусь, эта женщина — сука этой земли. Она всегда пытается кого-то убить. — Правда? — Я поднимаю одну бровь. Если Оребон и Каоимхе не ошиблись, королева имеет на нас зуб. Я до сих пор не выяснил, почему, но у меня есть подозрение, что это как-то связано с Грейс. И не потому, что она считает себя человеком. Я начинаю расспрашивать его о королеве, но прежде чем я успеваю это сделать, он продолжает. — Вам не стоит беспокоиться о Королеве Теней здесь. Адари — часть ее царства, поскольку она правит Норомаром, но мы — независимые. Она и ее солдаты не имеют здесь никакой власти, и они не посмеют прорваться за эти стены. Не сейчас, когда я возглавляю эту деревню. Он откусывает последний кусочек пирожного, затем вытирает рот салфеткой с розовым пунктиром. — Есть что-то еще, о чем вы беспокоитесь? Может быть, я смогу успокоить ваши мысли. Грейс бросает на меня взгляд, и я понимаю, что она пытается понять, стоит ли нам упоминать ему о драконе. И я тоже. Если он выгонит нас отсюда, нам конец. Но кажется справедливым сказать ему, что у нас на заднице уже больше года сидит разъяренный дракон. Наконец, я решился и просто рассказал ему о драконе. Удивительно, но он даже не выглядит удивленным. — Да, я слышал, что драконы нападают, когда чужак впервые прибывает в Царство Теней, но это не имеет никакого значения. — Он небрежно махнул рукой. — В Адари вы будете в безопасности. — Вы не беспокоитесь? — Грейс удивлена, и я ее не виню. Этот дракон страшен как черт, и мысль о том, что он может напасть на Адари и причинить вред куче невинных людей, беспокоит меня до смерти. Почему, черт возьми, это также не беспокоит мэра? — Конечно, нет. Может, мы и являемся родиной Боевых Драконов, но настоящего дракона здесь не видели уже много веков. Я должен знать: я был мэром здесь почти двести лет, жил здесь намного дольше, и при мне у нас никогда не было проблем. — Никогда? — повторяет Грейс. Он смотрит на свои ногти, рассеянно потирает их о грудь. — Драконы здесь не проблема. Чувство тревоги пробегает по моему позвоночнику, пока я изучаю мэра. Грейс сказала бы, что я просто привык к худшему в каждом человеке, но что-то в его поведении кажется неправильным. — Вы человек, не так ли? — спрашиваю я, зацепившись за что-то еще, что он сказал. — Как вы прожили так долго? Мэр усмехается. — К счастью, в Царстве Теней время течет по-другому, мой мальчик. — Вы не нашли способ вернуться в наш мир за более чем двести лет? — Грейс брызжет слюной, и у меня сводит живот, когда я понимаю, что она все еще надеется, что однажды вернется к Джексону. Я набираю в легкие воздух, пытаясь ослабить давление в груди, но это бесполезно, и я прекращаю попытки. Вампирам ведь не нужно дышать, верно? — О, я долго искал, прежде чем нашел эту жемчужину, — признается мэр, и плечи Грейс опускаются еще ниже. — Но я перестал искать, когда стал мэром Адари. Разве этот город не замечательный? Мэр ухмыляется, раскинув руки в позе «только посмотрите на все это». Затем он отталкивается от стола и встает. — Боюсь, мне пора уходить — работа мэра никогда не бывает закончена. Но прежде чем я уйду… — Он останавливается на мгновение, смотрит туда-сюда между нами обоими, прежде чем продолжить. — Мы ожидаем, что каждый член нашего сообщества будет продуктивным. Ясно? Прежде чем кто-либо из нас успевает ответить, он придвигает свой стул. Затем обращается через прилавок к женщине, принимающей очередного клиента. — Джилли! Сделай мне одолжение, ладно? — Конечно, мэр, — говорит женщина со своего места за кассой. — Грейс нужна работа. Не могли бы вы снять табличку «Требуется помощь» в вашем окне и дать ей шанс? — Для вас, мэр, все что угодно! — Она улыбается Грейс. — Почему бы вам не зайти завтра около десяти утра, и мы подумаем, что вы можете сделать. Звучит неплохо? — Звучит отлично, — говорит ей Грейс, в ее голосе нет ничего, кроме восторга. Что вполне логично. Получение работы в этом месте — еще один сигнал, что она больше никогда не вернется домой. Мэр сияет. — Если вам понадобится что-то еще, дайте мне знать. Здесь, в Адари, мы любим заботиться о своих. — Так вот кто мы теперь? — спрашиваю я, пока она идет к двери. — Свои? Она пристально смотрит на меня. — Я уверена, что это зависит от вас. Ваше время здесь, каким бы долгим или коротким оно ни было, всегда будет таким, каким вы его сделаете. Мой совет — извлечь из него максимум пользы.