Charm/Очарование

— Грейс —

Дракон взлетает, дико хлопая крыльями, его крики эхом разносятся по площади. Я не знаю, куда он летит и вернется ли. Я знаю только, что у меня есть секунда, чтобы отдышаться. У всех нас есть, к счастью. — Грейс! — кричит Хадсон, когда его рука обхватывает мою. — Ты в порядке? Ты… — Он прерывается и смотрит на меня сверху вниз, его голубые глаза расширенные и дикие. И я понимаю. Понимаю. Потому что со мной действительно что-то не так. Или не не так, но определенно по-другому. Мои чувства обострились, и я чувствую себя сильнее. Черт возьми, я чувствую себя невероятно. — Я в порядке, — говорю я ему, потому что каким-то чудом я в порядке. Я не знаю, как. Я была уверена, что дракон собирается убить меня, я была готова умереть, если бы это означало каким-то образом дать дракону то, что он хотел. Если бы это означало, что он оставит Хадсона и остальных людей в этой деревне в покое. Только я не умерла, и дракон тоже. Я — каменная, но не камень. Я могу двигаться. Я могу дышать. Я могу говорить. Что совсем не страшно. Потому что, хорошо, что я не превратилась в пепел — должно быть, так я пережила ту первую огненную атаку, когда мы покинули логово — но что, черт, со мной происходит? Неужели огонь дракона каким-то образом сделал это? И если да, то как мне это исправить? Мне нужно это исправить. Прямо сейчас! — У тебя есть крылья, — говорит Хадсон, глядя на меня. — Что ты имеешь в виду? — Я кручу головой туда-сюда, пытаясь понять, о чем он говорит, и, черт возьми, он прав. У меня есть крылья. Два крыла. Два больших чертовых крыла, выходящих из моих лопаток. Как это возможно? Что со мной только что произошло? — И рога. — Он неуверенно протягивает свободную руку, чтобы коснуться моей головы. — Что? — Ужас пронзает меня, когда я поднимаю руку к макушке. И понимаю, когда мои пальцы переплетаются с пальцами Хадсона, что они лежат на роге. Чертов рог. Хуже того, их два. Конечно, может, это лучше, чем один, потому что я не чертов единорог. Но все равно. Рога. Камень. Крылья. Огнестойкость. — Что, черт возьми, со мной происходит? — шепчу я Хадсону, когда ужас охватывает меня. — Не хотелось бы прерывать то, что кажется заслуженным сумасшествием, — голос Луми раздается сзади меня. — Но я считаю, что с моей стороны было бы упущением не отметить, что дракон возвращается — со своим большим и ужасным старшим братом. Его слова выводят меня из паники, которую я испытываю по поводу того, что со мной происходит. Или, если они не избавляют меня от нее, то, по крайней мере, перефокусируют ее. Потому что он прав. Дракон возвращается, и он выглядит взбешенным. И друг, которого он привел с собой, тоже. — Что нам теперь делать? — спрашиваю я. Часть меня хочет бежать, но смогу ли я вообще это сделать? Я каменная. Камень не может бежать. А он может? — Как нам это исправить? Мне стыдно признаться, что я не уверена, говорю ли я о драконах или обо мне. — Круто. — Каойхме выныривает, где бы она ни пряталась. — Ты не просто человек. Ты горгулья. Это даже лучше. — Я кто? — спрашиваю я, и мой голос в этот момент так высок, что я почти уверена, что это собачий свист. Или так бы и было, если бы в Теневом царстве были собаки. — Горгулья, — повторяет Хадсон, как будто в этом есть смысл. — Конечно, ты горгулья. — Конечно? — Я протягиваю руку и смотрю на пальцы, которые выглядят не знакомыми, потому они каменные. — Ни о каком «конечно» не может быть и речи. — Опять. — Голос Оребона звучит оттуда, где он все еще прячется внутри беседки. — Драконы обрушиваются на нас в три часа. — Что нам делать? — спрашиваю я Хадсона, потому что моя способность придумывать план пропала сразу после того, как у меня выросли рога. — Что нам делать? — Мое первое предложение — бежать, — отвечает он, хватая меня за руку. — Я не знаю, смогу ли я это сделать! — говорю я, но тут он срывается, и я бегу рядом с ним. На самом деле это больше похоже на бег трусцой, а он тащит меня за собой, но это работает. И быстрый взгляд назад говорит мне, что наши новые друзья бегут прямо рядом с нами. — Куда мы? — спрашиваю я, задыхаясь, потому что бежать в этом теле гораздо труднее, чем в своем собственном. А может, у меня просто приступ паники. Сейчас трудно сказать. — Туда, где легче защищаться, — говорит Хадсон, когда мы сворачиваем на улицу и быстро останавливаемся за высоким зданием. Его взгляд скачет по разным улицам, я уверена, вычисляя лучший маршрут для нас. — И куда-нибудь без большого количества людей, которые могут пострадать. Это хорошее замечание. Хотя большинство людей побежали при первых признаках дракона, многие из них не ушли далеко. А некоторые все еще на площади. Они прячутся, но они определенно здесь — и определенно станут кормом для дракона, если мы не уберем их отсюда. — Куда именно? — Оребон говорит с сомнением. Но это может быть потому, что огненная полоса сейчас освещает небо над нашими головами. — Я дам вам знать, когда найду, — отвечает Хадсон, но снова уходит по боковой улице, ведущей в переулок у внешней стены, и мы все следуем за ним. — Фантастика, — кричит Каоимхе. — Я всегда хотел стать приманкой для дракона. — Ну, тогда ты живешь лучшей жизнью? — отвечает Хадсон. — Не за что. Приятно знать, что он не слишком напряжен, чтобы язвить. Но опять же, это же Хадсон. Когда еще он не готов поболтать о всякой ерунде? Вот только драконы прямо за нами, и я все больше и больше пугаюсь. Не за себя, конечно, потому что, очевидно, я теперь огнеупорная. Но что насчет Хадсона и трубадуров? Они определенно нет, о чем свидетельствует Каоимхе, издавшая крик боли. — Черт! — говорит Оребон, а затем набрасывается на нее, срывает с нее куртку, которая, как оказалось, горит, а затем бросает ее на землю и топчет. Над нами проносится дракон, и я говорю Хадсону: — У нас мало времени. — Да, — мрачно подтверждает он, прежде чем вывести нас из переулка на широкую улицу в другом конце города. — Я понял. Впереди нас возвышается здание мэрии. Это гигантское здание из белого мрамора, с куполом и по меньшей мере сотней ступеней, ведущих к парадной двери. — Туда! — кричит Хадсон, указывая на него. Это хороший план. Если мы поднимемся по этим ступеням, то окажемся на возвышенности, и у нас за спиной будет гигантское здание, которое драконам будет гораздо труднее повредить. Кроме того, нам не придется беспокоиться о подлом нападении сзади. Добавьте к этому тот факт, что драконам почти не за кем охотиться, и это наш лучший выбор. Он не идеален, но это лучше, чем центр городской площади, где драконы могут напасть на нас со всех сторон. Мы взбегаем по лестнице — могу ли я сказать, что сто ступенек — это слишком много, когда ты вдруг становишься каменным? К счастью, они чаще промахиваются, чем попадают, но к тому времени, как мы добрались до верха лестницы, все, кроме меня, были немного или сильно взволнованы. Похоже, эта штука с горгульями, по крайней мере, на что-то годится. — И что теперь? — спрашивает Луми, и я понимаю. Потому что я не знаю, что делать, и я могу сказать, что Хадсон тоже немного не в себе. Опять же, отсутствие силы должно смущать его в таком бою. Хадсон не отвечает. Он слишком занят, глядя на дракона, несущегося прямо на него. Прямо на нас. Это меньший дракон, тот, которого он ранил раньше, но это не делает его огонь менее опасным. Я двигаюсь, чтобы встать перед ним, в ужасе от того, что один хороший фырк пламени — и Хадсон будет поджарен. Но он поворачивается в последнюю секунду, загораживая меня, когда дракон срывается вниз, чтобы достать его. А потом он прыгает на пятнадцать футов прямо в воздух. Потому что, кто бы мог подумать, вампиры умеют это делать. — Он собирается оседлать его снова? — спрашивает Каоимхе, и в ее голосе звучит отчасти благоговение, отчасти недовольство — что я совершенно понимаю. В прошлый раз у него ничего не вышло. — Я не знаю… — говорю я, но оказывается, что у Хадсона другие планы. А именно — ударить дракона ногой прямо в грудь со всей силы, на которую он способен. Дракон кричит, но Хадсон наносит удар кулаком, от которого дракон крутится в воздухе. Второй, гораздо более крупный дракон проносится мимо с предупреждающим рычанием, и я бросаюсь бежать. Прямо к мэрии и гигантским мраморным стенам, составляющим ее фасад. Дракон бежит быстро, очень быстро — на это я и рассчитываю. Но мне тоже нужно бежать быстрее, иначе он настигнет меня раньше, чем я успею привести свой план в действие. Я пытаюсь набрать скорость, но я не вампир, и я могу двигаться только так быстро, когда я сделана из очень тяжелого камня, но тут мои крылья начинают двигаться по собственной воле. — Что за черт? — шепчу я. Но я не из тех, кто смотрит в рот дареному коню, поэтому я использую их, чтобы двигаться еще быстрее. Я еще не настолько храбра, чтобы пытаться оторваться от земли с этими штуками, но я определенно воспользуюсь дополнительной скоростью, которую они мне дадут. Позади меня снова кричит дракон около Хадсона, но я не решаюсь оглянуться и посмотреть, что происходит. Не сейчас, когда я почти у цели. Пять шагов. Четыре. Три. Два. В последнюю возможную секунду я падаю на землю. А потом я подворачиваю крылья и качусь, как черт. Дракон, который был так сосредоточен на мне, что не заметил ловушку, в которую я его завела, издает один яростный визг. В последнюю секунду он пытается подтянуться, чтобы не врезаться в гигантскую мраморную стену, но выступ на здании огромный, и в итоге он врезается в него. Я останавливаюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как он падает назад и ударяется о землю ногами в воздухе. Он настолько ошеломлен, что я практически вижу маленьких мультяшных птичек, кружащих вокруг его головы, и понимаю, что сейчас самое время для убийства. Если бы я знала, как мне это сделать… Но прежде чем я успеваю сделать шаг к нему, Оребон зовет меня по имени. Я поворачиваюсь посмотреть и вижу, что меньший дракон подхватил Хадсона и держит его в когтях. Хуже того, он летит вверх, вверх, вверх, вверх, и у меня такое чувство, что я знаю, что будет дальше. Я обращаюсь за помощью к трубадурам, но когда дракон на земле начинает приходить в себя, все они разлетаются в разные стороны. Я понимаю — у них нет никаких дополнительных сил, чтобы справиться с этой тварью, но все же. Быть брошенным — отстой. Хадсон уже пережил одно падение сегодня, плюс столкновение с огромной стеной. Не знаю, сможет ли он пережить второе, особенно с той высоты, на которую забрался этот дракон. Это значит, что кто-то должен пойти за ними. А поскольку крылья есть только у меня… Я делаю глубокий вдох, проверяю, действительно ли мои крылья работают по команде, а не только когда захотят. Затем бормочу: — Ничего не выйдет, — спрыгиваю с лестницы и молюсь, чтобы это не было полной и окончательной катастрофой.