Charm/Очарование

— Хадсон —

— У него проблемы, — говорю я Грейс, как только мы выходим с его участка на улицу. Она прижимает руку к груди, выглядя шокированной. — Почему, Хадсон, что ты имеешь в виду? Он показался мне совершенно милым. — На секунду мне кажется, что она говорит серьезно, но потом она закатывает глаза. — Что тебя насторожило? — спрашивает она, когда мы продолжаем идти обратно к городской площади. — Тот факт, что в каждой комнате, куда мы заходили, на стенах было больше нелепых картин с его изображением, чем в предыдущей? — предлагаю я. — Это был хороший индикатор, — соглашается она. — Хотя я думаю, что поза на лестнице была одной из рекордсменов. — Это было что-то другое, — соглашаюсь я. А потом, потому что кто-то должен об этом сказать… — Итак, драконы времени, да? Сначала она ничего не говорит, и я позволяю звукам наших шагов по булыжной мостовой окружить нас и дать ей время собраться с мыслями. Потому что, если я знаю Грейс, у нее будет много мыслей на эту тему. Перед нами катится мяч, и я, не сбавляя шага, тянусь вниз, чтобы поднять его и бросить мальчику с короткими каштановыми волосами и темно-фиолетовой кожей, который подбежал за ним. — Спасибо! — Мальчик машет рукой, затем бежит обратно к группе из шести или семи детей и бросает мяч в середину группы. Крики и смех отдаются эхом в ночи под нитями сказочных огней, когда мяч перебрасывается от человека к человеку в каком-то сложном ритме, пока один ребенок, держащий огромный обруч, не перебрасывает его через мяч. Это не похоже ни на одну игру, которую я когда-либо видел, но, похоже, им весело. Я оглядываюсь на Грейс, но она все еще смотрит себе под ноги, пока мы идем. Мой желудок немного скручивается, потому что я думаю, что точно знаю, о чем она думает, и что она пытается набраться смелости, чтобы сказать мне. — Нет, — говорю я твердо. — Мы не оставим Адари. Она моргает с выражением «откуда ты знаешь?», и я закатываю глаза. — Потому что я знаю, что ты скорее умрешь, чем подвергнешь риску чью-то безопасность, — замечаю я, и уголки ее рта опускаются вниз. Тем не менее, она ничего не говорит. Что пугает меня до смерти. Потому что сейчас я могу придумать только одну причину, по которой Грейс не стала бы кричать на меня, что она права, а я не прав. Вместо этого она думает о том, чтобы прыгнуть перед движущимся драконом. — Ты, черт возьми, не нарочно проиграешь дракону. — Я не могу сдержать гнев, просачивающийся в мой голос. — Ты действительно сделаешь все, чтобы попытаться вернуться к Джексону? Грейс останавливается, ее брови задевают линию роста волос. — Что за… — Она качает головой. — Хадсон. Нет. Я бы никогда даже не подумала об этом. — Ты все еще хочешь вернуться домой, — настаиваю я. — Ты спрашивала о возвращении домой. — Конечно, я все еще хочу домой! — кричит Грейс. — А ты нет? И в этом, наверное, вся загвоздка. Я не хочу. — Нет. Она краснеет на секунду. — Но… но… у тебя даже нет твоих способностей здесь! — Да, я знаю. Это чертовски фантастично. — Я стиснул зубы. — У меня нет дерьмовых родителей, которые пытаются использовать меня. Нет псевдодрузей, которые на самом деле боятся меня. И, честно говоря, нет силы, чтобы пугать себя необходимостью ее использовать. Да, мне здесь нравится. Но я не говорю о главной причине, почему мне здесь нравится. Каково это — просыпаться рядом с ней каждое утро. Смеяться над глупостями, которые Смоки натворила в тот день. Или, черт возьми, даже спорить с ней о том, чья очередь стирать. Но я не могу сказать ничего из этого. Это окажет слишком большое давление на Грейс, а это несправедливо. — Я никогда раньше не думала об этом в таком ключе, Хадсон, — пробормотала она и посмотрела на меня мягкими глазами. — Мне так жаль. Ну, черт. Как этот разговор перешел от драконов времени к гребаной вечеринке жалости? Я провожу рукой по волосам, пытаясь придумать слова, которые она хочет услышать от меня. Я хочу сказать ей, что все в порядке, что я понимаю. У нее есть жизнь, которая ждет ее там. Семья, по которой она скучает, друзья… Джексон. Конечно, мы здесь всего несколько месяцев, но с самого начала было очевидно, что она пытается вписаться в эту жизнь. И я хочу сказать ей, что понимаю. Но я не могу. У меня такое чувство, будто у меня на груди припарковался тягач*, и я не хочу проявлять понимание по этому поводу. Поэтому я ничего не говорю. Я просто засовываю руки в карманы и продолжаю идти. Я вздохнул с облегчением, когда она догнала меня и не заговорила о том, что прочитала в моих дневниках. — Я не могу поверить, что на нас охотятся драконы времени, — тихо говорит она. По крайней мере, я думаю, что она так говорит. Трудно что-либо расслышать за стуком крови в моем сердце. — Наверное, — говорю я. Многое из того, что сказал Свил, имело смысл… но то, что он не сказал, оставило у меня еще больше вопросов. — Как ты думаешь, тот большой вернется сегодня вечером? — спрашивает она, когда мы сворачиваем с главной площади на боковую улицу, заполненную маленькими магазинчиками. — Вряд ли, — говорю я. — Ему, наверное, нужно дать крылу немного зажить. Грейс кивает, наконец, поднимает глаза, когда мы проходим мимо витрины с крошечной детской одеждой. Она делает глубокий вдох, и я почти теряю сознание от страха перед тем, что она собирается мне сказать. Затем она бросает мне полуулыбку и спрашивает: — Итак, чем ты хочешь заняться сегодня вечером? Это настолько далеко от того, что я думал, она собиралась сказать, что я просто смотрю на нее и моргаю. — А? Она показывает на все еще темное небо. — У нас есть еще по крайней мере один день, прежде чем нам придется беспокоиться о восходе солнца. Что ты хочешь делать? Я выдохнул. Часть меня хочет потребовать, чтобы мы обсудили Дракона Времени и, возможно, не убивали себя, чтобы вернуться домой. Но, в конце концов, шанс провести больше времени с Грейс, еще не столкнувшись с будущим без нее, звучит как отличный способ провести вечер. — Мы могли бы воспользоваться темнотой и немного побродить по магазинам, — предлагаю я. — Может быть, я даже смогу потратить немного своей зарплаты на тебя и Смоки. Она положительно реагирует на это предложение. — Это фантастическая идея. Если только я смогу потратить часть своей очень жалкой зарплаты на тебя. — Мне не нужно… — Я прервался, когда она посмотрела на меня. И хотя мысль о том, что она тратит деньги на меня, не дает мне покоя, когда я хочу осыпать ее всем, о чем она только может мечтать, я проглатываю слова и вместо этого говорю: — Это было бы здорово. — Отлично! — Она потирает руки. — Тогда пойдем, нанесем серьезный ущерб. Пока мы идем по улице, Грейс немного смеется, даже когда бросает на меня странный взгляд. — Что смешного? — спрашиваю я. Она качает головой. — Я просто подумала, что никогда за миллион лет не услышала бы, чтобы великий принц вампиров, Хадсон Вега, говорил о своей зарплате. Я понимаю, что она говорит, но все равно немного обидно. — Я не боюсь работать. — Конечно, не боишься! — поспешно говорит она. — Я видела тебя на ферме. — Именно. Ни один обычный принц никогда не позволит себе вымазаться в таком количестве молока таго. Грейс притворяется смущенной. — И, тем не менее, ты без проблем поставил мне обязанность доить на следующий день? — Ну, за это ты поставила мне пиявок, так что я бы сказал, что ты все еще в выигрыше. Она смотрит на меня с превосходством. — Я ни разу не упомянула о пиявках. Я сужаю глаза в насмешливом оскале. — Ты не пыталась бросить их мне в лицо, потому что знаешь, что это твоя вина. — Это ты измазал меня вонючим молоком таго! — примитивно говорит она. — На что твоя совершенно пропорциональная реакция — бросить меня в озеро, полное пиявок. Она пожимает плечами. — Я не бросала тебя. Ты… сам себя запустил. Кроме того, мне нравилась та рубашка, а теперь она испорчена навсегда. — Видимо, больше, чем я тебе нравлюсь. — Я закатываю на нее глаза. — В то время, возможно. — Она тянется ко мне, кладет свою руку в мою. И почти заставила мое чертово сердце взорваться, даже прежде чем она добавила: — Сейчас нет.