Charm/Очарование

— Хадсон —

Грейс обнимает меня за шею и крепко прижимается ко мне на несколько секунд. Я тоже обнимаю ее и шепчу: — Прости, — потому что знаю, что напугал ее. Но она только качает головой. Затем отстраняется и спрашивает: — Что мы будем делать? Мы не можем позволить ему просто вернуться в наше царство и все разрушить. Нас может там не быть, но дядя Финн, Мэйси, Джексон и все остальные, кто нам дорог, все еще там. Мы не можем позволить ему уничтожить весь мир, потому что он хочет спасти свою дочь. — Мы знаем, — говорит ей Каоимхе голосом, который говорит о том, что она очень, очень старается сохранить спокойствие. — Мы просто не знаем, что с этим делать. — Дайте мне подумать, — бормочу я, когда мой разум снова начинает работать. У меня пока ничего нет, и я не думаю, что у кого-то другого тоже, но мой разум наконец-то снова движется, семена идеи начинают формироваться. Но сначала я обращаюсь к Луми. — У нас есть время — по крайней мере, двадцать четыре часа, чтобы разобраться с этим жрецом. Но сейчас, я думаю, мы должны уделить несколько минут и… сделать то, что должно быть сделано. — При этих словах у меня в горле застрял ком. Обычно я был бы более прямолинеен, но я просто не могу заставить себя сказать вслух, что нам нужно похоронить наших близких. К счастью, остальные легко поняли, что я имею в виду. — Недалеко отсюда есть парк, — тихо говорит Каоимхе. — Он не супер причудливый, но я думаю, что им может понравиться. К тому же, там не так много народу, как в парке в центре города. Несколько горожан начали высовываться из своих домов, и они помогают нам перенести Оребона в парк. Другие пришли и забрали тело женщины, предположительно к ее семье. Улицы остаются в основном пустынными, что хорошо, учитывая наш ценный груз, и мы легко добираемся до места назначения. В задней части парка есть небольшой сарай для инструментов, и Луми идет туда и ломает замок, чтобы мы могли «одолжить» несколько лопат. Мне требуется всего несколько минут, чтобы выкопать небольшую могилу, в которую я опускаю ленточку Смоки, рядом с клумбой прекрасных цветов, пока остальные трое работают над могилой Оребона. Через пятнадцать минут после того, как мы пришли в парк, мы их похоронили. Но этого кажется недостаточно — ни для Смоки, ни для Оребона. Я ломаю голову в поисках какого-нибудь стихотворения, которое я мог бы прочесть здесь — может быть, Томаса или Дикинсона, Лоуэлла или Харди, — но прежде чем я успеваю что-то придумать, Каоимхе начинает петь. Ее голос низкий и призрачный, мелодия без слов, которая проникает в мою душу. Сжимает мое сердце. И каким-то образом делает боль немного хуже и немного лучше одновременно. Грейс тянется ко мне, берет мою руку и подносит ее к своим губам. Как и в песне, я чувствую ее поцелуй глубоко внутри. Когда Каоимхе заканчивает песню, по ее лицу текут слезы, и Луми обнимает ее. — Мне нужно… — Ее голос срывается. — Я знаю. — Грейс вмешивается. — Я думаю, нам всем нужно время. Давайте встретимся в гостинице через несколько часов. Тогда и решим, что будем делать. Это настолько хороший план, насколько кто-либо из нас способен на него сейчас. Я вымотан, и уже давно, но я не собирался говорить об этом, когда у нас есть дела. Должно быть, я выгляжу так же плохо, как и чувствую, потому что Грейс обхватила мою руку и начала направлять нас обратно к гостинице. Чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что выживание в любом из этих царств — сомнительное предложение, если Свил сумеет вернуться через барьер. Это значит, что нам нужно найти способ остановить его, и как можно скорее. Я хочу сказать, что это проблема на завтра, когда я буду чувствовать себя менее измотанным, но правда в том, что времени нет. Ирония в том, что время на охоту за магом времени уходит, не ускользает от меня, но это то, на чем мы остановились. Грейс, должно быть, думает о том же, о чем и я, потому что она спрашивает: — Как ты думаешь, мы сможем его убить? — Учитывая, что он может сделать с помощью одной лишь мысли? — скептически отвечаю я. — Я уверен, что шансов мало. Я имею в виду, может быть, если бы у меня были мои способности… — Так что у нас есть? — спрашивает она. — Если у нас нет самого лучшего оружия в мире… — И худшего, — напоминаю я ей. Она читала мои дневники, поэтому знает, что единственный способ дезинтегрировать мага времени — это забраться в его разум, взять его мысли в свои — навсегда. Каждый дар имеет свою цену, говорил Ричард, и это была цена моего. Я могу убить кого угодно одной мыслью, но потом мне придется носить ее с собой до конца жизни. Это половина причины, по которой было так легко выбрать пытки вместо помощи Сайрусу. Другая половина — потому что да, я не психопат. — Да, — соглашается она. — Так что мы можем использовать, чтобы победить его? — Мечи? Скорость? Силу? — Это практически все, о чем я могу думать, основываясь на том, что мы видели в Адари, и я не могу не думать, что парень, который только что организовал все это, готов ко всему этому и многому другому. — Что-то должно быть, — говорит она. — Иначе, что? Мы просто сдадимся сейчас и позволим ему уничтожить все и всех, кто когда-либо существовал в течение тысячи лет? Я не озвучивал свои мысли по этому поводу вслух, но, видимо, Грейс попала туда вместе со мной и поняла, что Свил настолько подавлен болью из-за смерти дочери, что не видит, что произойдет. Или ему все равно. В любом случае, для нас это не очень хорошо. Когда мы проходим мимо места, где Грейс обычно пьет смузи, и понимаем, что оно все еще открыто, несмотря ни на что, я захожу и беру специальный номер три — ее любимый. Он фиолетовый, но они все фиолетовые, так что я не совсем понимаю, что отличает его от других номеров в меню. Но я не собираюсь раскачивать лодку, учитывая все, через что она прошла сегодня. И все, что еще предстоит. Мы поворачиваем за угол — мы уже почти дошли до гостиницы — и тут останавливаемся перед тем, что перед нами. Мы снова на городской площади, которая все еще пустынна, и, увидев это место после некоторого отсутствия, мы осознаем, какой зоной битвы оно было на самом деле. Разрушения убраны, но это все. Сгоревшие здания и палатки все еще на месте, и каждое из того, мимо чего мы проходим, выглядит хуже другого, а цветы и фонари разбросаны повсюду. Даже постоялый двор имеет некоторые повреждения, но он находится на стороне площади, противоположной той, где произошла битва, поэтому выглядит не так уж плохо. Хотя я почти уверен, что Ньязу понадобится новая крыша. И ему определенно понадобится новый ландшафтный дизайн, потому что весь двор перед трактиром — это катастрофа из сгоревших деревьев и заваленных обломками клумб. — Это ужасно, — шепчет Грейс, когда мы начинаем знакомый путь к входной двери. — Я чувствую себя ужасно. — Мы поможем ему, — говорю я ей. Я никогда не укладывал крышу, но если мы пройдем через предстоящую битву, я уверен, что смогу научиться. Я держу дверь открытой для Грейс и, когда она проходит передо мной, все, о чем я могу думать, — это душ. Кормление. Подержать ее немного, пока мы спим и строим планы на будущее. Но как только за нами закрывается дверь, я понимаю, что этому не бывать. Потому что впервые за все время, когда Ньяз замечает нас, он выходит из-за стола. Грейс, должно быть, тоже понимает, насколько это странно, потому что она спрашивает: — Ньяз? Ты в порядке? — Да, но мне нужно поговорить с вами обоими. — Он жестом приглашает нас пройти за ним в задний кабинет, о котором я знаю, но никогда не видел, чтобы он там находился. — О чем? — спросил я, подняв брови, пытаясь понять, что здесь происходит. — Помните, что я сказал, когда вы только приехали сюда, о том, что нужно устроиться? Грейс выглядит озадаченной, но я очень хорошо помню, что он сказал. После того, как мы приехали сюда, это настолько меня обеспокоило, что я спрашивал его об этом несколько раз. Он сказал, что даст нам знать, когда придет время. Видимо, сейчас, в середине этого кошмара, в котором мы сейчас живем, это самое подходящее время, черт возьми. — Я помню, — устало говорю я ему. — Хорошо. Потому что пришло время оплатить счет. Я вздыхаю. Я очень надеюсь, что нас не выселят до того, как я успею принять душ.