Charm/Очарование

— Грейс —

Мое сердце бьется в два счета, пока мы мчимся вниз по лестнице. Мы надеялись, что королева не будет прорываться к воротам до восхода солнца, поэтому сейчас мы все в панике. — Первая группа бойцов сдерживает королеву у ворот, по крайней мере, на некоторое время, — говорит Ньяз, бегущий прямо за нами. — Но нам нужно спешить. — Нам нужно забрать Каоимхе! — говорю я Хадсону, когда мы тяжело ступаем на площадку второго этажа и начинаем спускаться по последним ступенькам. — Она уже внизу, — кричит нам Ньяз. — И Луми тоже. — Луми? — Я чуть не промахнулась мимо нижней ступеньки, когда повернулась к нему в шоке. — Но ребенок… — Он оставил ее с друзьями. Он сказал, что хочет драться. — Ньяз добавляет последнее, как будто это все. А может, так оно и есть. Я знаю, если бы что-то случилось с Хадсоном и у меня был бы шанс выступить против человека, который его убил, я бы ни за что не смогла от этого отказаться. Я бы ни за что не смогла остаться дома и позволить кому-то другому заняться им. Мы выбегаем в вестибюль, и я чуть не врезаюсь прямо в Джилли, пекаря, с которой я работала один день, когда только приехала в Адари. Она незаметно показывает мне большой палец вверх. Слава Богу. Первый шаг плана, который придумали Хадсон и Ньяз, уже осуществлен. Весь первый этаж трактира заполнен людьми из деревни. Джилли и мужчина, который, я уверена, ее муж. Тиньяти с мужем и их две взрослые дочери. Директриса Хадсона и ее жена. Два библиотекаря. Чупакабра. Некоторые из оборотней, которые живут за пределами деревни, но часто ходят сюда за покупками и в гости. Даже Арнст и Мароли здесь, хотя Арнст даже не из деревни. Тиолы, слава богу, нигде не видно. Они направляются прямо к нам, на их лицах улыбки, и мы спешим к ним, чтобы встретить на полпути. — Грейс! Хадсон! — Арнст хватает меня и заключает в огромные медвежьи объятия. — Мы так рады найти вас целыми и невредимыми. Мы оба провели не одну бессонную ночь, беспокоясь о вас с тех пор, как вы покинули нашу ферму. Когда на днях Ньяз намекнул, что будет дальше, мы сразу же приехали. — Мы тоже за вас волновались, — говорю я им, обнимая Мароли. — Как Тиола? — спрашивает Хадсон, обменявшись с Арнстом крепким рукопожатием и ответным шлепком. — Мы скучаем по ней. — Она тоже скучает по вам, ребята, — комментирует Мароли. — Она хорошо. Все еще собирает все шальные умбры, которые попадаются ей на пути. — В глазах Мароли есть вопрос, на который я не хочу отвечать прямо сейчас. По крайней мере, не перед Хадсоном, который несет на себе вину за смерть Смоки, как рану, которая никак не заживет. К счастью, Каоимхе и Луми выбрали этот момент, чтобы присоединиться к нам. Каоимхе — красноглазая, но бодрая, а вот Луми — совсем другое дело. Он в полном беспорядке — не только опухшие глаза и лицо от явных слез, но и темные круги под глазами, и всклокоченные, неухоженные волосы. В сочетании с измученным телом и печалью, которую он излучает, я боюсь пускать его в бой с нами. Не то чтобы я ему не доверяла, но меньше всего я хочу, чтобы он совершил ошибку, в результате которой его дочь останется без своих обоих отцов. Прежде чем я успеваю сообразить, что — если вообще возможно — сказать, люди собираются вокруг Хадсона и меня. И я понимаю, что нам пора начинать. Я смотрю на Хадсона, чтобы узнать, не хочет ли он сказать что-нибудь, прежде чем я изложу план, но он просто отходит назад вместе с остальными и ждет, пока я заговорю. Что совсем не пугает. Незаметно вытерев руки о джинсы, я делаю глубокий вдох и усилием воли заставляю свою тревогу оставаться под контролем. А потом я просто начинаю. — Прежде всего, — говорю я, поворачиваясь по ходу речи, чтобы иметь возможность посмотреть в глаза каждому из этих людей. Они заслуживают этого и многого другого, когда я стою здесь и прошу их бороться. — Я хотела бы поблагодарить всех вас за то, что вы собрались здесь сегодня, чтобы помочь нам сделать этот бой. Многие из вас давно знали, что это произойдет. Знали, что однажды вам придется выступить против Королевы Теней и мэра. Мы не знали, что это произойдет в одно и то же время, но, по крайней мере, это означает, что наш кошмар закончится гораздо раньше. Люди ропщут и кивают, соглашаясь со мной, и это помогает сдерживать панику в моем желудке. — Потому что мы не можем продолжать беспокоиться о том, что каждый день — каждый фестиваль — будет для нас последним. Волноваться, что жизни и семьи, которые мы создали здесь, в Норомаре, однажды исчезнут, потому что какой-то маг или какая-то королева так захотят. — Нет! — кричит кто-то из толпы. — Мы не пойдем! — Ты чертовски прав, мы не пойдем! — соглашается Ньяз, присоединяя свой голос к моему. — Это наша деревня. Это наши друзья. Это наши жизни. И мы будем сражаться за это до последнего. Ни один маг не сможет вычеркнуть всех нас из жизни. Многие люди вокруг нас аплодируют. Мы с Хадсоном не аплодируем — я, может, и согласна с настроем, которые выражает Ньяз, но не думаю, что у меня когда-нибудь получится хлопать и свистеть в честь войны. Мои родители воспитали меня в убеждении, что драка — это последнее средство. Уйти от неважной ссоры всегда лучше, чем пострадать или причинить кому-то боль. Но есть большая разница между тем, что хулиган обзывает меня на детской площадке или кто-то разрисовывает граффити мой велосипед, и тем, что я позволяю человеку следовать своим эгоистичным планам и, по сути, разрушать целый мир — и многие жизни в нем. Это не та битва, за которую стоит ликовать, но это и не та битва, от которой стоит уходить. Только не тогда, когда проигрыш означает, что Свил сбросит временные рамки не только в нашем с Хадсоном мире, но и в этом. Мы не можем позволить этому случиться. Мы не позволим этому случиться. Ни с нашими друзьями, ни с кем-либо в этом мире. Они заслуживают права жить своей жизнью без угрозы того, что кто-то решит все это отнять, просто потому что он может. — Я говорила с Артелью. Это горгулья у входа, если кто-то из вас хочет знать ее имя. Она согласилась выпустить дракона времени, как мы и хотели. Снова раздаются одобрительные возгласы. — Но планы изменились. — И снова я стараюсь смотреть в глаза как можно большему количеству людей. Потому что это та часть, которую я должна донести. Часть, которая мне действительно нужна, чтобы они поддержали меня. Я бросаю взгляд на Хадсона, который кивает мне: — Ты справишься. — Это все, что мне нужно, чтобы напомнить себе, что да, я действительно справлюсь. — У нас есть проблема с тем, чтобы выпустить дракона времени на свободу. — Я до сих пор качаю головой, когда думаю о том, насколько простым был его план. Я также поражена тем, как легко он почти сработал. Если бы не жертва Артельи, то есть. — Мэр — маг времени, который ждал смерти двух драконов времени, чтобы напитать его силой, чтобы он мог вернуться домой и переустановить время в моем мире. Одна храбрая горгулья поняла, в чем заключается его план, и была заморожена во времени почти на тысячу лет. Но сегодня она собирается принести высшую жертву и освободить дракона. Я смотрю на каждого человека, говоря: — Мы не можем допустить, чтобы ее жертва была напрасной. Если дракон убьет его драконьим огнем — временная шкала вашего мира обнулится. Многие из вас, ваши друзья и семья, перестанут существовать. Любой ценой этот дракон не должен убить Свила огнем. — Зачем тогда вообще будить дракона? — спрашивает директриса Хадсона, Сания. — Если мы просто будем держать его спящим, то огонь его не достанет? — Потому что без этого мы не сможем убить мага. Он слишком силен — мы не можем даже прикоснуться к нему. Сейчас ничто не может, кроме энергии самого времени. Глаза у всех расширяются, но потом они начинают кивать и бормотать. Я продолжаю. — Мы считаем, что единственный способ спасти оба наших мира — это убить дракона времени и заставить Свила поглотить эту магию. Как бутылка, уже наполненная водой, мы думаем, что дополнительная магия убьет его. Мы собираемся показать этому засранцу — если ты хочешь власти, мы дадим тебе власть. Больше силы, чем ты сможешь выдержать, а потом смотри, как она уничтожит тебя! — Все аплодируют и хлопают друг друга по спине. Но я поднимаю руку, снова успокаивая толпу. — Но убить этого дракона будет нелегко. Он большой. Он могуществен. И он был заперт в цепях в течение тысячи лет. И если бы это не было достаточно плохо… Королева Теней и ее армия сделают все, чтобы не дать нам убить дракона. Королева Теней хочет, чтобы Свил вернул время вспять. Она хочет уничтожить этот дом — ваш дом. Но мы ей не позволим! Когда крики и обсуждение планов стихают, Ньяз врывается и говорит: — Хорошо. Но как мы не дадим дракону времени убить всех остальных, если мы отпустим дракона? В этой деревне много жителей… — Я позаботилась об этом, — говорит Джилли. — Я напечатала несколько объявлений, и мои сотрудники сейчас их распространяют. Все в курсе, а значит, никто не будет часами бродить по улице. — Это очень умно! — говорит Мароли, одобрительно улыбаясь мне. Хадсон делает шаг вперед. — Итак, план А прост: Грейс даст сигнал горгулье освободить дракона, и мы мгновенно убьем его. Магия времени покинет его, направится к Свилу, уничтожит его, и все будут в безопасности. Если дракон не умрет мгновенно… что ж, нам придется перейти к плану Б, у которого будет только две цели. — Он поднимает указательный палец. — Не дать дракону убить Свила драконьим огнем. — Он поднимает другой палец. — Убить дракона до восхода солнца. Он обводит взглядом всех, затем полуулыбается и добавляет: — Само собой разумеется, давайте попытаемся убить дракона немедленно. Сания поднимает бровь. — Тогда у меня еще один вопрос. Не собирается ли дракон отправиться за мэром, как только мы его разбудим? Тогда будет очень трудно удержать прикосновения пламени к Свилу. — Не волнуйтесь. У меня есть план и на этот случай, — говорю я им. — И чтобы его осуществить, нам понадобятся веревки. Много-много веревок.