Charm/Очарование

— Грейс —

Я бегу обратно к Хадсону, когда рычание становится все ближе, пытаясь понять, откуда доносятся эти новые звуки. Он пытается понять то же самое, крутясь на крыше и отшвыривая очередную мертвую птицу-тень. — Что это, черт возьми? — спрашивает Хадсон, когда я опускаюсь рядом с ним. — Я не… — Я прерываюсь, когда рычание усиливается, и я наконец вижу, кто его издает. Волки. Десятки теневых волков мчатся по улицам Адари прямо к городской площади. Прямо к Свилу. Как будто этого недостаточно, Асуга, которая терпеливо ждала, пока мы освободимся от теневых зверей, видимо, решила, что настал ее момент, потому что она пикирует прямо на нас, выдыхая пламя. — Дракон или тени? — спрашивает Хадсон, и я хочу ответить «ни то, ни другое». Но я знаю, что нам нужно разделить и властвовать, если мы хотим убить дракона. Один из нас должен отвлечь теневых существ, а другой — сосредоточиться на летящей суке драконихе. Так что я выбираю: — Тени. Он кивает и спрыгивает с крыши, приземляется в супергеройском стиле на крышу напротив и мчится прямо к дракону. И хотя я хочу только наблюдать за ним, сейчас важнее поддержать его. А это значит — не подпускать к нему этих чертовых теневых тварей, чтобы он мог добраться до Асуги и убить ее. Когда он бежит, на него несется огромный ворон, и я лечу в небо. В последнюю секунду я перехватываю его, и он проводит когтем прямо по моей каменной щеке. — Серьезно, — кричу я птице, вселенной и кто знает чему еще. — Тебе не кажется, что это немного перебор? — Немного? — говорит Поло, приземляясь рядом, и качает головой. — Кто это придумал? Прежде чем я успеваю ответить, теневой волк бросается прямо на него. Чупакабра обхватывает одной рукой огромную грудь волка, а другой — его очень неприятно выглядящую морду, после чего поднимает волка вверх и через плечо, а затем кидает на землю с такой силой, что она дрожит вокруг нас. Волк скулит и дрожит, но как только чупакабра отпускает его, он снова бросается на него. Эта атака намного слабее, но все равно, и я прыгаю между ними. Я мгновенно превращаюсь в камень, и волк врезается в меня, сильно. Это отвлекает чупакабру, и на этот раз он подхватывает его и снова и снова ударяет о землю, пока тварь не валяется без движения у его ног. Жуки мгновенно облепляют его, они облепляют и Поло, который ворчит, когда они кусают его снова и снова. Это самая отвратительная вещь, которую я когда-либо видела, и я тянусь вперед, чтобы вмешаться, отшлепать мерзких тварей от его спины так быстро, как только могу. Но они продолжают возвращаться, с каждым разом все быстрее и многочисленнее. Пока я пытаюсь снять их с него, они переползают и на меня. К счастью, я все еще каменная, поэтому они не могут укусить меня сильнее, чем уже укусили. Те несколько укусов, которые я все-таки получила, жгут, как адский огонь. Как Хадсон справляется со всеми своими укусами, удивляюсь я, медленно поворачиваясь вокруг себя. Как это удается любому из этих людей? Я оглядываюсь вокруг и понимаю, что ответ — никак. Больше половины людей, которые начинали это утро, стоя рядом с нами, сейчас лежат на земле. Рейфы и потусторонние существа, сбитые с ног жуками, птицами и этими волками, которые, кажется, повсюду. Крик разрывает воздух, и он настолько знаком, что я оборачиваюсь посмотреть. Только чтобы найти Каоимхе на земле под огромным волком. Она уперлась руками в его грудь и изо всех сил отталкивает его, но он огрызается и кусается, пытаясь добраться до нее. Я знаю, что она не сможет сдерживать его долго, поэтому я мчусь через лужайку в отчаянной попытке добраться до Каоимхе, прежде чем волк сможет ее схватить. В тот же момент Хадсон проносится по небу и врезается в башню с часами. Он забегает внутрь прямо в тот момент, когда мимо него проносится поток драконьего огня, и вдруг я в ужасе смотрю на него. В ужасе, что его там больше не будет. Но он там, к счастью, и когда дракониха огибает башню, он забирается на крышу и бросается на нее. Я наблюдаю за ним достаточно долго, чтобы убедиться, что он зацепился за что-то на крыше и не падает свободно, а затем взлетаю, полная решимости помочь Каоимхе, чем смогу. Пока я лечу к ней, я уворачиваюсь от птиц, жуков и диких кошек с огромными зубами, и все это в попытке помочь моей подруге. Луми оказывается там на несколько секунд раньше меня и ударяет дубинкой по волку достаточно сильно, чтобы тот завыл. Он бьет его снова и снова, затем валит его с Каоимхе и поднимает ее на ноги. Как только он это делает, они вдвоем становятся спина к спине, чтобы защитить себя — и друг друга — от рычащего зверя, который снова бросается на них. Я почти у цели, почти у цели — пока что-то огромное и тяжелое не ослепляет меня и не отправляет в полет. Я пытаюсь выпрямиться, взлететь обратно, но что-то еще так же сильно ударяет меня с другой стороны. Это выбивает из меня воздух, делает невозможным для моих парализованных легких вдыхать кислород, и я падаю на землю. Взгляд в сторону показывает, что не один, а два теневых волка нацелились прямо на меня. И я зажата прямо между ними, и выхода нет. Взгляд на небо говорит мне, что времени у нас в обрез. Мэр расположился у стены, силовое поле на месте, а его охранники-тени, созданные королевой, кишат вокруг него. Через несколько минут станет достаточно светло, чтобы он смог сбежать, если мы не найдем способ остановить его. Но как мы сможем это сделать, когда кошмарные знакомые Королевы Теней — или кто они там, черт возьми, — окружают нас, уничтожая одного за другим? Это ужасает, и я не знаю, что с этим делать. Не знаю, как сделать так, чтобы нападения прекратились надолго, чтобы хоть кто-то из нас попытался добраться до бывшего мэра. И это еще не считая того, что дракон и Хадсон разнесли к чертям часовую башню и несколько других зданий, сражаясь друг с другом на другой стороне площади. Я хочу помочь ему, но рассвет уже слишком близок, чтобы я могла оставить мэра одного. Если я окажусь в ловушке вместе с Хадсоном и драконом, то не смогу вернуться до того, как солнце поднимется настолько, что отбросит тени. А если это случится, Свил уйдет. Слишком много других людей выбыло из строя, чтобы его можно было остановить. Прежде чем я успеваю решить, что делать, выбор уплывает из моих рук. Один из теневых волков издает еще одно громкое, жестокое рычание, и я поворачиваюсь к нему, готовая сделать все, что нужно, чтобы выжить. Но он не бросается на меня. Вместо него это делает другой — тот, к которому я имела глупость повернуться спиной, пусть даже на секунду. Я падаю, чертовски трудно бороться, когда поджидают в засаде сзади. Я превращаюсь в камень, когда падаю на землю — последняя защита, которая у меня есть, — и, как оказалось, как раз вовремя. Потому что один из волков пытается вырвать огромный кусок из моей спины, а другой набрасывается на мою яремную вену. Оба в итоге кричат, когда их зубы быстро и сильно сжимаются на камне. Но это не останавливает их от новой атаки. И снова. И поскольку я сейчас лежу на земле, а они на мне, камень остается моей единственной защитой. Даже когда вокруг меня ранят людей. Я отчаянно хочу проверить Хадсона, Каоимхе и Луми, отчаянно хочу знать, что они трое в порядке посреди всего этого безумия. Но пока эти чертовы волки не потеряют ко мне интерес, я в полной заднице. Надеюсь, что я одна такая, потому что если Хадсон занят драконом, а трубадуры — волками, то я не могу не задаться вопросом, следит ли кто-то за Свилом. И если он все еще отворачивается от всех, мелькая вдоль стены со своим силовым полем в полной неприкосновенности. На секунду укусы прекращаются, и я думаю, что могу быть в безопасности. Я жду еще пару ударов, чтобы убедиться в этом, а затем сажусь, застыв как камень, чтобы проверить, действительно ли они забыли обо мне. Оказывается, это просто уловка, и стоит мне поднять голову, как они снова нападают. Только на этот раз меня спасает Хадсон. Он хватает одного волка и отправляет его в полет через полплощади, затем берет второго и делает то же самое. Я вскакиваю, превращаясь из камня в свою обычную форму горгульи. Он улетает, исчезая на другой стороне площади, туда, где находится дракон. — Спасибо! — благодарю его, собираясь подняться в воздух, чтобы перехватить хотя бы одного из волков, если он решит вернуться. Но затем, так же легко, я снова оказываюсь на земле под двумя волками. Только на этот раз я не каменная. Я кричу, когда один впивается зубами в мой левый бок, а другой хватает меня за руку. У меня мгновение мучительной боли, а затем мне каким-то образом удается снова превратиться в камень. Я не знаю, что произошло, не знаю, как я могла освободиться в одну секунду, а через три секунды снова оказаться в том же положении, хотя я знаю, что волки никак не могли напасть на меня снова. Они были на всей площади… И тут до меня доходит, почему нам так трудно победить теневых существ. Да, отчасти это потому, что их так много, а нас мало, но это также потому, что Свил обращает время вспять. Нет абсолютно никакой другой возможности, чтобы эти волки ушли, а потом вернулись так быстро. Тем более что Хадсон не успел сорвать их с меня во второй раз, хотя он стоял прямо надо мной. Проходит еще полминуты, пока я становлюсь жевательной игрушкой этих чертовых волков, и я решаю, что с меня хватит. Трудно двигаться в камне — очень трудно, но я должна придумать, как это сделать. Восход проносится по небу, и у нас остаются считанные минуты до того, как Свил убраться к чертям из Адари — взорвав при этом всю временную шкалу. С этой мыслью в голове, я заставляю себя перевернуться — к шоку и огорчению теневых волков. Затем, оказавшись на спине, я изо всех сил бью правой ногой, левой рукой наношу столь же сильный удар. Я бью одного волка по ноге так сильно, что он падает с криком, а второму волку я бью прямо в нос. Однако он не падает так легко: его пасть прижимается к моему камню так сильно, что я чувствую и слышу, как его зубы скребут по камню. Я понимаю, что это оставит страшный шрам, но сейчас меня это волнует меньше всего. Мне нужно убежать от этого волка, нужно добраться до Свила, пока не стало слишком поздно. Поэтому я делаю единственное, что могу сделать в этом случае. Я делаю глубокий вдох и превращаюсь обратно в свою обычную форму горгульи. При этом я пытаюсь убедить руку, которую сейчас грызет, остаться каменной, но я готова к тому, что произойдет, если этого не случится. Или, по крайней мере, я думаю, что готова — до тех пор, пока не сдвигаюсь и волчьи зубы не впиваются в мою плоть. Черт, как больно! Тем не менее, я изо всех сил игнорирую боль и поднимаюсь в воздух. При этом я усилием воли заставляю свою руку снова превратиться в камень, и на этот раз она, к счастью, меня слушается. Мгновением позже я парю высоко, высоко, высоко над городской площадью с теневым волком, все еще привязанным к моей каменной руке. Но на этот раз ненадолго. Потому что с меня хватит этого дерьма. Желая, чтобы моя вторая рука тоже превратилась в камень, я отдергиваю ее и бью волка по морде изо всех сил. На этот раз он вскрикивает, и я без унции вины наблюдаю, как он падает вниз. Я двигаюсь дальше еще до того, как он упал на землю, кружась вокруг, чтобы увидеть, что Свил все еще прыгает влево и вправо, назад и вперед. И он все еще передвигается только на два или три фута за раз. Может быть, это означает, что мы сможем его подстрелить, когда он, наконец, нырнет за тенью, которая ему нужна, чтобы ускакать отсюда. Я начинаю двигаться в его сторону, не зная, что собираюсь делать, но зная, что должна что-то сделать. Но прежде чем я пролетаю больше нескольких футов, Хадсон проносится мимо меня — что вызывает особое беспокойство, потому что я лечу, а этот вампир не умеет летать.