Весна

Курю на площадке. Что это было? В потоке мыслей я и не заметил. Я чувствовал себя персонажем или?.. Это правда? Какое-то волнение охватывает меня. Вспоминаю всё наше время, всё прожитое вместе и пытаюсь понять, в какой момент я сошел с ума. Странно сейчас вспоминать, что я плакал прямо перед ним, когда ушла та, в кого я был влюблён. Ещё ушла так грубо и плоско — измена, физическая, а потом скандал, обвинения с обеих сторон. Он отпаивал меня чаем, приносил сигареты, отвлекал. Что мамочка, в самом деле. Помню его, когда он начал встречаться, а потом расстался. Так пару раз. Всегда всё носит в себе, но я вижу, и он, похоже, привык к этому. Не произнося вслух, я просто нахожусь рядом, и он чувствует, что не должен бороться с этим один. Накрывает страх. Чувство, будто я взял с полки конфеты, которые мама запретила есть без её разрешения. Дома ждёт скандал. Родители ругаются, я даже не понимаю, из-за чего. Через пару часов приходит Алиса и объясняет, что мама снова заговорила о переезде. Я не хочу переезжать. Здесь Игорь. Здесь мои друзья. Здесь Эрмитаж, уделка, Подписные издания, здесь ужасная погода, ДИСК. Если разведутся, останусь с отцом. Он мою самооценку не ранит, хоть он тоже тот ещё наборчик. Всегда в шаге от того, чтобы в конец спиться. Алиса отдаляется всё сильнее, но мне доверяет. Обнимаю её и говорю: "Я у тебя буду всегда". Она заслуживает лучшего. Засыпаю, глотая слёзы. *** Игорь заболел. Я так и знал, что так будет: уже неделю он ходил, кашляя, но, похоже, держался ради комикса и моей пятерки по физике. Без него совсем всё серое, пустое, бессмысленное. Набрасываю строки, но всё какое-то наивно-весеннее, а месяц ноябрь. В коридоре сталкиваюсь с Гаю, она как обычно веселая и улыбчивая. Она рассказывает мне про театр, который так страстно обожает. Видя мое настроение, она несколько раз обнимает меня и говорит побольше отдыхать. Чудесная девушка, но шумная. Обнимаю её напоследок и иду на любимую литературу. Это приводит в чувства окончательно и я могу встретиться с опасностью лицом к лицу. Итак, я всё же думал об этом: я влюблен в своего друга. Для меня не новость, что я могу влюбиться в парня. Я знаю, что он к моей ориентации относится нормально, а ещё я знаю, что в этом плане у меня есть все шансы: у него был парень, я знал его. Был, но сейчас... Страшно. Чертовски страшно. Он дорог мне, как семья, и я очень не хочу всё разрушить. Но сердцу ведь не прикажешь и всё такое прочее... *** —Я принёс тебе оранжевые солнца! — возвестил я, поднимая пакет с апельсинами. Игорь рассмеялся и поблагодарил. —Я нормально, — сказал он, когда мы вошли в комнату. — Через пару дней буду как огурчик. Кстати, смотри, — он протянул мне стопку листов бумаги различных цветов и фактур. — Мои старые рисунки. Ну, тут от года до месяцев двух. Ты их вряд ли видел, глянь. Я с интересом прошерстил всю эту горстку. —Здесь всё красиво, — сказал я. — Я бы хоть каждому листочку поэму посвятил. —Ты мне льстишь, — Игорь уже улёгся под одеяло и смотрел на меня, лёжа на подушке, усталым и каким-то особенно влажно-тёплым взглядом, казалось, он вот-вот замурлычет. —Нет, — сказал я, взглянув на него, и вновь вернулся к рассматриванию набросков. — Можно забрать некоторые? —Хоть все. Выбрав несколько, убираю их в рюкзак, в центр, чтобы не промокли под дождем. —Игорь. —М? —Выздоравливай скорее. Прямо за спиной у больного — окно. Видно небольшую часть города, светятся вывески, мелькают фары, семенят горожане. Всё это в размытых линзах капель. Мы смотрим друг на друга так, будто о чем-то увлеченно говорим. Между тем в комнате тишина. —Твоей мамы снова нет дома, — говорю я, подметив мысленно эту тишину. —Да. Две работы... — говори он, и глаза его затемняет печаль. —Эй... — я наклоняюсь, чтобы перехватить его взгляд. — Ты делаешь всё, чтобы её поддержать. —Мне нельзя болеть, — с сильной горячностью произносит он, и, похоже, от пробудившегося чувства, его голова болит ещё сильнее. —Игорь, — хочу назвать его солнцем, но останавливаюсь. Чёрт, блять, ёбаный в рот! — Игорь, это нормально. Не переживай так. Это просто лёгкая простуда или обычный сезонный вирус. Всё будет хорошо, ты скоро поправишься. Всё не так страшно, — кладу руку ему на плечо. Нежно, не совсем по-дружески. —Да, ты прав, — выдыхает он одновременно с облегчением и досадой. Я обнимаю его. — Спасибо, Лёш...