Твоя и ничья

— И кто же счастливый отец? — вновь спросил Витя, так и не дождавшись ожидаемого ответа, как и остальные присутствующие в кабинете. Марина некоторое время смотрела в пол, прежде чем наконец произнести ответ. — Ты, Вить, — это заявление стало полной неожиданностью для всех, и в глазах Марины Пчёлкин уловил просьбу поддержать ее игру. — Замечательная новость, — парень с особой нежностью притянул девушку к себе, что вызвало презрение Максима к ним обоим. — Почему же ты не говорила раньше, глупышка? Карельский, бросив на некогда любимую девушку взгляд, полный разочарования, молча покинул офис — это стало последней каплей. Все это время Марина лгала, играла с его чувствами, унижала и топтала их в грязь. Максим еще раз убедился, что любви не существует; это лишь иллюзия, созданная одним, кто влюблен, в то время как другой просто позволяет себе быть любимым. Это мерзко. — Глаза сломаешь, — фыркнул Витя, глядя на Космоса. — Я просто не понимаю, полосатое чудовище, когда ты успел спеться с Мариной? — в недоумении спросил Холмогоров, обращаясь к другу. — Это не твое дело, — кратко ответил Витя и покинул кабинет. — М-да… страсти накаляются, — заметил Валера, пожимая плечами, и продолжил потягивать кофе. Белов, настоящий джентльмен, усадил девушку на стул, и его взгляд сразу выдал, что он требует объяснений. Он не давил на нее, но ждал хоть каких-то разъяснений. Марина же перебирала бусинки на своем браслете и не стремилась к диалогу, так же как и к своему присутствию здесь. — Хорошо, я начну, — сказал Белый, присев напротив подруги. — Я не против твоих связей, в том числе с Пчёлкиным, но он не похож на счастливого отца и уж точно не на твоего возлюбленного. Так вот, меня интересует один вопрос: к чему этот фарс, который ты устроила несколько минут назад? Почему мы узнаем о твоем интересном положении последними, как какие-то отщепенцы? — Саш, я запуталась и сама не знаю, что творю. Просто прошу понять и не осуждать, так получилось. Я забеременела. И что, теперь расстрелять меня за это? Гормоны, все это в первый раз для меня. Да, Витя не отец. Мои мимолетные связи в Америке теперь дают о себе знать, а я не знаю, как объяснить это Максиму, ведь он думает, что ребенок его. — Ну ёмаё, — слегка поджав губы, сказал Белов, — мы все взрослые люди, есть тысячи нормальных способов объясниться, а не заниматься ерундой. — Я просто хочу, чтобы меня и Макса ничего не связывало. Если он тебе так дорог, отпусти меня. — Глупая… Пока страсти не утихли, Белый попросил Витю отвезти Марину к нему домой, где была Ольга, способная помочь девушке прийти в себя. В данный момент давить на нее бессмысленно, ведь под сердцем у нее новая жизнь, и к этому следует относиться с особой заботой. Никто не беспокоится о ней так сильно сейчас, как Пчёлкин, и именно он является лучшим вариантом для взаимодействия с ней. — Я ничего не понимаю, Люда, — произнесла Сонька, блуждая от кабинета к кабинету в попытках подслушать хоть что-то интересное, в то время как ее коллега лишь с сожалением пожимала плечами. — Марина Игоревна беременна, и кто же отец? — задумалась Сонька. — Один из твоих начальников, — с натянутой улыбкой произнес только что вошедший Максим. — Люд, шеф на месте? — Да, — растерянно ответила Люда, наблюдая за удаляющимся силуэтом Максима. Карельский сделал короткий стук в дверь, не дожидаясь ответа вошел в кабинет. Александр в это время потягивал сигарету и смотрел какие-то документы. Увидев своего водителя, он сразу же перевел на него свой взгляд. Жестом он указал мужчине, чтобы он сел напротив него. — Саш, я хотел с тобой обсудить кое-что, — спокойным и размеренным голосом сказал Максим. — Знаю, что много чего сейчас хочу, но прошу отпустить меня на полгода. — М-да, сегодня походу все меня о чем-то просить будут, — усмехнулся Белов. — Что случилось, друг? — Меня мой подполковник, с которым служил в Афганистане, просит помочь молодым ребятам с тренировками и передать им боевой опыт. Да и смена обстановки мне тоже необходима, думаю, ты понимаешь. Я хочу уехать подальше от Москвы, ведь Ольга вернулась, и за границу она больше не собирается, значит, я здесь не так уж нужен. — Ох, Макс, как же ты ошибаешься, — Белов, достал две рюмки, наливая коньяк, продолжил: — Я тебя хорошо понимаю. Ты лучший из лучших, тебя будет нам крайне не хватать. Даже не хочу сейчас расспрашивать, что произошло. Уезжай, если это необходимо, но знай, что мои двери для тебя всегда открыты. — Спасибо, Саш, — Карельский выпил рюмку залпом, затем пожал руку Александра и покинул кабинет. На выходе к рецепшену он остановился, крепко обнял Люду, бросив презрительный взгляд на Соньку, и вышел из офиса, оставив ключи от автомобиля. Спустя полгода (Красноярск, 1996 г.) Россия огромная страна с разнообразным климатом. Зимние морозы в Сибири суровы, и Максим, одетый в военную форму, тренировал небольшую группу спецназовцев в лютый холод. Эти десятки парней — лучшие из лучших, гордость разведки страны. — Максим Александрович, — за его спиной раздался приятный женский голос в строгой военной форме, — я капитан Кудрявцева, медик. Сегодня к обеду вместе с парнями нужно пройти плановую медкомиссию в санчасти. — Хорошо, капитан Кудрявцева, — ответил он с улыбкой. — А можно обойтись без формальностей? У вас ведь есть имя? — Варвара Демьяновна, — смущенно ответила она. — Без официальностей, — холодный взгляд Максима заставил ее вздрогнуть, и она слегка покраснела. — Хорошо, Варя, — мягко сказала она. — В это другое дело, Варя, будем работать сегодня, — ответил Максим добродушно, вызвав у девушки непроизвольную улыбку. Москва. Февраль 1996 г. В одном из лучших роддомов столицы Марина находилась под пристальным наблюдением акушеров. Беременность проходила хорошо, но сами роды оказались затяжными — около суток. — Схватки слишком слабые, — строго произнес врач. — Терпи, деточка, терпи. — Ванесса Степановна, нужна стимуляция, она сама не справится, — сказала акушерка врачу. — Нет, она должна сама. — Миленькая моя, давай постарайся, помоги малышу родиться, ты должна, — всячески поддерживала роженицу акушер. — Я не могу, — слабым голосом произнесла Марина. — Я такая дура. — Тише. Давай на счет три. Акушер и врач стали делать манипуляции в родильном отделении раздались мучительные крики. После чего наконец, раздался громкий плач. — Моя дорогая, это девочка, — акушерка положила новорожденную на грудь матери. — Моя Виктория Максимовна, — произнесла Марина со слезами на глазах. Красноярск. Тоже время. Максим сидел в казарме, словно провел здесь всю жизнь, и совсем не вспоминал о времени в Москве. Он погрузился в работу, стараясь забыть прежнюю жизнь. Хотя он был благодарен Александру, который избавил его от беды и душевных мук, он, конечно, не забыл о Марине. Такая любовь не умирает просто так. Любит ли он ее еще? Скорее всего уже нет, он выбрал себя и научился жить без нее. Предательство нельзя простить. Сегодня бушует сильная метель, морозы зашкаливают, и Максим чувствует себя нехорошо — это не физическая боль, а что-то глубоко внутри. — Варвара Демьяновна, — он постучал в дверь и вошел в санчасть. — Здравствуйте, Максим Александрович, — врач, практически вплотную подошла к нему, и он приметил ее хрупкое телосложение и небольшой рост. — Нашли подходящую погоду для прогулки из казармы. — Варь, давай без этих формальностей, — с нежной улыбкой произнес он, потянувшись к ее руке. — Просто Макс. Я чувствую себя ужасно, вроде ничего не болит, но такая тяжесть в груди. — Максим, — поправила она себя, — Макс, давай я измерю давление, возможно, состояние вызвано погодой. Максим зашел в кабинет врача, сел на стул, и Варвара начала свои манипуляции. Измерив давление, она попросила его поднять рубашку, и ее взор попал на его накаченное тело, где она увидела несколько шрамов — следы от огнестрельного ранения и один от операции. — Опустите рубашку, — резко сменила тон она, продолжая на «вы». — Можно сослаться на тахикардию, но, думаю, у вас что-то нервное. — У тебя, — поправил ее Макс. — Испугались моих шрамов? — Я видела и похуже ситуации, — более спокойно произнесла врач. — Разве можно с такими травмами перегружать организм? Не хочу оспаривать мнение нашего полковника, но это неправильно. — Я стою на ногах, живой и здоровый, — снова улыбнулся он, — благодаря, конечно, одному человеку, но всё же. — Но всё же, — повторила Кудрявцева, — себя нужно беречь. — Уверена, тебя ждут жена и дети. — Эх, доктор, это не про меня, — на его лице уже не было прежней радости. — Я одинок, как сыч. Поэтому хоть какой-то толк для родины попробую принести. — Эти ранения очень серьезные, — девушка снова встретила его взгляд, и Макс немного растерялся. — Варь, прошу, не надо… — Макс взял её холодную руку и прижал к своей груди. — У тебя красивые голубые глаза, добрые. Они словно излучают свет. Непроизвольно он притянул к себе врача, нежно обняв её за талию. Их губы оказались так близко, что наконец-то он захотел снять напряжение, которое накапливалось так долго. Он взял ситуацию в свои руки, грубо, как голодный зверь, впился в губы девушки, начиная жадно их целовать. Она не сопротивлялась и поддавалась соблазну. Ему хотелось большего. Своими маленькими ручками она касалась его крепкого тела, а он не сдерживал своего инстинкта. Одним движением он разорвал пуговицы на её белоснежном халате, оставив её только в нижнем белье. Она смутилась, но он дал понять, что всё хорошо. Его руки с жадностью исследовали её женское тело, словно она была какой-то удивительной дивой. — Я хочу тебя, Варь, — единственное, что он смог произнести, и она молча согласилась. Он поднял её на руки и бережно уложил на кровать, освободив от нижнего белья. Сейчас она ему нужна и ни о чем не думая, вошёл в неё на всю глубину, не опасаясь причинить боль. Она была вся готова, её тело готово было его принять. Макс стремительно достиг своего завершения, выплеснув на её спину частички сегодняшней ночи. — Теперь ты убежишь отсюда, — с грустью произнесла Варвара. — Нет, — монотонно ответил Макс. — Мне хорошо с тобой, спокойно. Давно не чувствовал такого умиротворения. — И мне, — девушка легла ему на грудь, а он гладил её тёмные кофейные волосы. — Меня всю жизнь предают и обманывают. Столько лет прожила с бывшим мужем, а он изменял с кем только можно. — Поверь, с предательством я знаком, как никто другой, но это не значит, что нужно жить прошлым, — с горечью произнес Карельский, вспоминая свои переживания. — Ты был женат? — робко спросила Варвара, не ожидая откровенности. — Был, — ухмыльнулся Максим, — но это тяжело было назвать браком. Скорее, формальность и бесконечные проблемы. Не будем вспоминать о прошлом, возможно, впереди нас ждёт лучшее будущее… Москва. Спустя три месяца. Майское солнце в столице радовало всех, и погода была просто чудесной. Крошку Викторию решили покрестить в мае, ровно через три месяца после её рождения. После родов Марина полностью пришла в форму и вернулась к работе. Ольга стала крестной матерью, а Виктор — отцом. Несмотря на то, что отца официально у Вики не было, Марина мешкалась, но решила оставить дочери отчество от настоящего отца, хотя большую часть времени с ней проводил Пчёлкин и он в глубине души надеялся, что у них все получится. — Мы можем зарегистрировать брак, и я удочерю Вику, — постоянно намекал Пчёлкин на серьёзные отношения, но Марина оставалась непреклонной. — Вить, я ценю всё, что ты делаешь для нас, но это неправильно, — обняла она друга. — Я не могу так поступать с тобой. — Ребёнку нужен отец, — добавил Витя. — Ребёнку нужно видеть здоровые отношения между мамой и папой, а мы ей дать, увы, этого не можем. Марина часто винила себя за всё, что с ней произошло, но обратного пути уже не было. Она потеряла того, кто готов был за неё жизнь отдать. Жалеет ли она об этом? Кто знает. За время беременности и родов Бельжо выпала из движения, а ребята старались оградить её от всего плохого, что происходило вокруг. Особенно Пчёлкин; он был так влюблён в неё, что свои желания ставил на второй план. — Слушай, Марин, хочешь ты этого или нет, — Белов был твёрд в своих решениях. — Ресторан, который мы отжали, нуждается в хорошем владельце, думаю, ты справишься. — Саш, — растерянно произнесла девушка, — быть хозяйкой ресторана? Я в этом не разбираюсь. — Поверь, это лучше, чем мотаться по стрелкам, — добавил Космос. — И у тебя всегда будут клиенты, — подмигнул Фил. — И безвозмездная помощь, — обнял девушку Пчёлкин. Самолет, прочертивший небесный полог рейсом Красноярск-Москва, приземлился в аэропорту Шереметьево. Максим, ведомый обещанием и сопровождаемый Варей, вернулся в объятия столичного хаоса, от которого, казалось, успел отвыкнуть душой. Московская суета обдала его волной былого, но теперь чуждого. — Знаешь, я в Москве лишь проездом, никогда не видела её во всей красе, — с неподдельным удивлением произнесла Варя. — Время у нас в обрез, но я покажу тебе Москву, как только улажу свои дела, — ответил Максим, ловя такси. Вместе с Варей они направились в его квартиру, где пыль густым слоем осела на родных стенах. Рыжего кота пришлось пристроить — армейская жизнь не место для домашнего любимца. Открыв дверь, он ощутил давящую тишину. Никто не встречал. — Я приму душ и сразу поеду по делам, а ты чувствуй себя как дома, — Макс коснулся губами щеки Вари и скрылся в ванной. — Хорошо, родной, — прошептала девушка, входя в спальню. Дверь была не заперта. На прикроватной тумбочке лежала выцветшая фотография. Варя подняла её. На снимке — незнакомое лицо, лучащееся счастьем. Она бережно положила фото на место. Это чужие воспоминания, неприкосновенные. Выйдя из ванной, Максим застыл, увидев фотографию в руках Вари. Пожелтевшая от времени, она хранила образ былой любви. «Как же она была счастлива…» — пронеслось в голове. Сердце уже не трепетало, лишь эхо воспоминаний. — Это твоя девушка? — тихо спросила Варя, заметив смятение в глазах Максима. — Бывшая жена, — отрезал Карельский и, не раздумывая, разорвал фото на две части. — Надо было сделать это раньше. — Он крепко обнял Варю, словно желая растворить в ней груз прошлого. Она не задавала лишних вопросов. Офис Белова А.Н. Знакомые на территории офиса встретили Максима натянутой улыбкой. Сколько лет бок о бок он работал с этими парнями, защищая каждого… Выйдя из машины, он увидел Дмитрия, тренера Марины. — Макс, дружище, сколько зим, сколько лет! — Мужчины обменялись крепким рукопожатием. — Как сам? — Бывало и хуже, — усмехнулся Карельский. — Ты что здесь делаешь? Сменил прописку? — Валера пригласил, я и согласился, — пояснил Дима. — Правильно сделал, работаешь с хорошими ребятами, — Макс хлопнул его по плечу и двинулся дальше. Всё так же, как и раньше. Только машины стали новее, да и лица другие. Максим попытался пройти в офис, но его остановила незнакомая охрана. Ожидаемо. — Каких людей мы видим! — услышал Максим за спиной голос Пчёлкина. — Ну, привет. — Здравствуй, Вить, — сухо ответил Карельский. — Я к Саше. — Огорчу, но он в Ялте. И когда вернется — вопрос, — наигранно призадумался Виктор. — Понятно. Хотел с ним кой-какие вопросы решить. — Я уж думал, ты опять пришел возле неё виться, — прозвучала в голосе Виктора ревность. — Вить, не весь мир крутится вокруг неё, во всяком случае мой, — ухмыльнулся Максим. — Зелёный свет. Карельский покинул офис Белова. Разговор с Виктором был ему неприятен, а тем более не было желание воротить прошлое, сейчас у него новая жизнь, где для Марины места нет. Максим не смог до сих пор понять Пчёлкина, так как в его понятиях ухаживать за чужой женщиной — табу, даже если в их отношениях разлад, а Витя всячески пытался ухаживать за его тогда еще любимой женщиной. Ресторан «Виктория» Марина создала здесь свой мир — уютный, с изысканной кухней и современным дизайном. Дни напролёт она проводила на работе, стремясь к совершенству. Её окружали лучшие сотрудники, а заведение, разрекламированное братвой, пользовалось огромной популярностью. Материнство захватило Марину, но работа и дом — понятия почти несовместимые. Вечерами она часто задерживалась, и тогда на помощь приходила соседка из Екатеринбурга — Белла Павловна. Женщина с радостью согласилась переехать к Марине, потеряв своего единственного сына, ведь она любила ее, как родную дочь и поэтому с радостью теперь еще воспитывает малютку. — Красиво здесь, — Варя оглядывала интерьер. — Столько лет жила в глуши, что забыла, как выглядит мир. — Поверь, порой лучше и не знать, — Максим подозвал официанта, чтобы сделать заказ. Пока девушка принимала заказ, Максим заметил её… Её — ту, которую он похоронил в своём сердце. Она стояла в строгом чёрном костюме, всё такая же надменная, требовательна и красивая… Их взгляды встретились. Мимолётный укол серо-зелёных глаз пронзил его. Секунда, чтобы взять себя в руки. Больше он на это не купится. — Макс, всё в порядке? — спросила Варя, заметив напряжение на лице любимого. — Просто вспышки из прошлого, прости, — искренне извинился Максим. Меньше всего на свете он хотел причинить боль этой прекрасной и любящей девушке. Марина застыла, словно громом пораженная, увидев, как он, некогда всецело принадлежавший ей, теперь сидит и трепетно целует руки другой. Ярость, как ядовитая змея, обвилась вокруг сердца, сменяясь ледяным осознанием — она проиграла. Не ценила его преданности, принимала все как должное, а теперь потеряла навсегда. Ей казалось, он будет вечным пленником ее чар, прибегающим по первому зову, но он вырвался на свободу. Жгучая ревность и злоба устроили войну внутри, отравляя каждый вдох — он больше не ее собственность. — Дай сюда блокнот, — голос Марины, как всегда, дрожал на грани истерики. Выхватив блокнот у опешившего официанта, она, словно хищница, решила лично подойти к столику, приковавшему ее взгляд. Поправив каскад шоколадных волос, она, с решимостью обреченного, направилась к цели. Зачем? Сама не знала, лишь бушующие эмоции вели ее, словно марионетку. — Здравствуйте, я директор ресторана — Марина Бельжо, хотела убедиться, что наши официанты предоставили вам безупречный сервис, — слова были призваны пробудить в бывшем возлюбленном искру былой страсти, но тщетно. — Да, нас все устроило, — Макс ответил спокойно, без тени волнения, не задерживая взгляд на ее лице. — У вас здесь очень уютно, мы с моим женихом оценили душевность этого места, — Кудрявцева одарила Марину лучезарной улыбкой и нежно взяла Карельского за руку. — Я очень рада, — лицо Марины исказилось, от прежней надменности не осталось и следа. Поймав взгляд Макса, она увидела лишь непроницаемое безразличие, после чего ей оставалось просто уйти. — Почему ты назвала меня женихом? — Карельский одарил ее обезоруживающей улыбкой. — Потому что я не хочу, чтобы девушка с той фотографии встала между нами…