Твоя и ничья

Стрелки часов давно пробили полночь. Макс, стараясь не разбудить Варвару, тихонько провернул ключ в замке входной двери. Стены этого дома, когда-то казавшиеся родными, теперь словно давили, требуя уединения. Возможно, дело было в том, что рядом с ним сейчас находилась женщина, которой он был благодарен за последние полгода, но, увы, не любил. Благодарность — не любовь. — Здравствуй, — Варвара, вскочив с кровати, поднялась на носочки, чтобы поцеловать его. Любовь ее была слепа, она не замечала запаха чужой женщины на его коже. — Ты сегодня поздно. Будешь есть? — Я сыт всем по горло, — глухо произнес Макс. — Варь, нам нужно серьезно поговорить. Я остаюсь в Москве. Босс требует вернуться, я ведь только на полгода отпрашивался. — Значит, ты не настоящий военный, — в ее ясных глазах блеснула горькая обида. — Почему же, — усмехнулся Карельский. — Я воевал, служил в ГРУ, просто мои пути с этим разошлись давно. Сейчас я понимаю, что мое место здесь, рядом с Александром и его бригадой. — Но у меня контракт, мне еще два года служить в Сибири, — по щекам Варвары потекли слезы. — Я не могу сейчас остаться с тобой. — Может, так и лучше, — Макс нежно прижал ее к себе. — Я не хочу, чтобы ты знала меня таким: жестоким, беспринципным, готовым убить, если этого требует ситуация. — Макс, хватит, — слезы катились ручьем. — Если это способ расстаться, мог бы придумать что-то получше. Или дело все-таки в твоей бывшей? — она слегка повысила голос, хотя обычно в отношениях с Максом она себе такого не позволяла. — Если бы дело было в ней, я бы не привез тебя сюда, — сквозь зубы прошипел Макс. — Быть со мной — значит смириться со смертью, потому что я убийца, Варь, жестокий убийца. Зверь, которого не укротить. А ты мне дорога, поэтому я не хочу, чтобы ты знала меня таким. — Я уеду, но знай я буду тебя ждать, потому что мне важно твое отношение ко мне, а не к другим, — Варя коснулась солеными губами его губ. Войдя в ванную, Макс не подозревал, что Кудрявцева заметила на его спине красные полосы, напоминающие царапины от женских ногтей. Она старалась не думать о плохом, ведь он был для нее всем, он вернул ей ощущение любви и счастья.

***

Марина сладко потянулась в постели, когда Белла Павловна принесла маленькую Викторию и положила рядом с ней. Девушка осыпала дочь поцелуями, нежно щекотала, а малышка в ответ лишь радостно улыбалась, демонстрируя свои большие, небесно-голубые глаза. — Белла Павловна, сегодня я останусь дома, подготовьте Вику к прогулке, я хочу погулять с ней, а заодно повидаться с Ольгой, — сказала Марина, укладывая дочь рядом и ласково щекоча ее животик, что вызвало звонкий, детский смех. — Материнство тебе к лицу, жаль только, что редко тебя видим дома, — произнесла помощница по хозяйству, не упрекая Марину. Она понимала, что та усердно работает, чтобы обеспечить семью всем необходимым. — Сегодня прекрасная погода, давайте, Белла Павловна, собирайтесь, поедите с нами любоваться красотами Москвы, а потом до Ольги съездим. Прибыв в офис, Максим был немногословен и сосредоточен на предстоящих делах. Закинув автомат Калашникова в багажник и спрятав пистолет в кобуру, он, без малейшего проявления эмоций, отправился передавать «приветы». В одной из фешенебельных саун Москвы кутили господа в малиновых пиджаках, осмелившиеся перейти дорогу Белову. Алкоголь лился рекой, наркотики были в изобилии, а полуобнаженные женщины создавали атмосферу разврата. Максим, одетый в нелепый костюм Деда Мороза (в то время как на календаре был май), намеревался посетить эту закрытую вечеринку. На входе его остановил бдительный охранник. — Эй, клоун, ты к кому? — подозрительно спросил один из громил, рассматривая экстравагантный наряд Максима. — Я к Беку, — с легкой усмешкой ответил Карельский, — у меня для него запоздалый новогодний подарок. — Ты чё несёшь? — мужчина начал надвигаться на Макса, пытаясь достать оружие, но Карельский опередил его и отправил пулю прямо в лоб. Мгновенная, бессмысленная смерть. Далее все прошло как по маслу. Проникнув в сауну, он не обнаружил там нужных людей. Окинув взглядом помещение, он заметил трех девушек в бассейне, а на шезлонгах развалились Бек и двое его приспешников. Макс, все еще в своем комичном костюме, взял тарелку с лобстерами и, небрежно сбросив деликатесы на пол, положил вместо них две гранаты. Полуголые девицы плескались в бассейне, пытаясь привлечь внимание богачей, но те были погружены в собственные мысли. Максим стремительно приблизился к ним, застав врасплох. — Ты кто такой? — презрительно спросил Бек, оторвавшись от своего стакана. — Это вам новогодний подарок от Саши Белого, правда с опозданием, — Максим молча жестом указал девушкам нырнуть в бассейн, быстро сорвал салфетку с тарелки, выдернул чеку из гранат и бросил их в центр сауны, после чего мгновенно покинул помещение. Прогремел взрыв. Выбросив кожаные перчатки, он сел в автомобиль и поехал обратно в офис. Никакой суеты. Быстро. Четко. Жестоко.       В офисе его ждал Белов, привычно восседавший в своем кожаном кресле. На столе, как всегда, лежал ворох бумаг и несколько телефонов, разрывавшихся от звонков. Карельский, не говоря ни слова, положил на стол окровавленный костюм Деда Мороза и пистолет с глушителем. Белов довольно кивнул, поняв, что все прошло успешно. Вечер опустился на Москву, укутывая город в неоновые огни. Максим сидел в своем кабинете, размышляя о случившемся. Он не чувствовал ни раскаяния, ни удовлетворения. Это была просто работа, которую нужно было выполнить. В его жизни было мало радости и много насилия. Он был лишь инструментом в руках Белова, выполнявшим грязную работу, которую никто другой не хотел и не мог делать успешно. Максим понимал, что его жизнь это новая порция насилия и крови. Он снова станет призраком, сеющим смерть и страх. Такова его судьба — быть палачом в мире, где правит беспредел, в мире, где нет место любви. — Отлично сработано, Макс, просто блестяще, — удовлетворенно произнес Белый, сжимая руку Карельскому. — Александр, послушай, у меня есть пара парней, замечательные ребята, вместе в Афганистане воевали, — Максим придвинул стул к столу Белова, — может быть, я познакомлю тебя с ними, пообщаетесь, оценишь их навыки. Могу заверить, парни очень сообразительные. — Хорошо, Макс, именно такие нам и требуются. Ладно, я побежал, Ольга заждалась, да и Марина должна прибыть на ужин. Из окна Макс заметил темный джип Марины. Она вышла из машины первой и достала небольшую коляску, оформленную в светлых тонах, типичную для девочки. Уложив младенца в коляску, она направилась в здание офиса, в то время как Белла Павловна осталась с Викой на улице. Удостоверившись, что ребенку комфортно, женщина присела на скамейку, чтобы погреться в лучах солнца. Максим и Марина не пересеклись, так как у него был напряженный день, и он не желал с ней встречаться. Выскочив на улицу, он услышал детский плач, доносившийся из коляски, но поблизости никого не было. Не зная, что делать с маленькими детьми, но и не желая оставаться равнодушным, он заглянул в коляску и увидел крошечную девочку. «Неужели они такие маленькие?» — подумал он про себя. — Эй, ну чего ревешь, — строго, как взрослый, произнес Карельский. — Сейчас мама придет. — Он слегка покачал коляску, а девочка, посмотрев на него, явно просилась на руки. — Вся в мать, — усмехнулся он и легонько пощекотал малышку, отчего та заулыбалась. — Мужчина, отойдите от коляски! — завизжала Белла Павловна, стремительно приближаясь к ним. — Ребенок плачет, а вы где-то сидите, — с возмущением сказал Карельский. — Возьмите и успокойте ее, я просто хотел помочь. — Лучше своим детям помогайте! — сердито ответила Белла Павловна, отвозя коляску подальше. Если бы она только знала, что перед девочкой стоял ее настоящий отец, и если бы он только знал, что она его дочь, он бы защитил ее от всех бед. Смущенный и немного растерянный, Максим наблюдал, как Белла Павловна укатывает коляску. В его голове крутились обрывки мыслей. Ребенок… Маринин ребенок… Вся в мать… Он не мог отделаться от ощущения странной близости к этой крошечной девочке. Что-то внутри него откликнулось на ее плач, что-то как будто бы родное. — Макс, — позвал Белов, покидая офис. — Послушай, поехали к нам. Оказывается, Оля приготовила ужин и созывает всех. — Саш, как-то неловко, — замялся Карельский. — Да ладно тебе, там все свои, — Белов похлопал Макса по плечу. — Давай выпьем и расслабимся. Уговаривать Максима долго не пришлось. Они с Беловым сели в его машину и отправились в загородный дом, который Александр недавно приобрел для Ольги. Оля, Тамара Филатова и тетя Белова, Катя, хлопотали во дворе. Погода была чудесная, и гости постепенно начали прибывать. Космос, как обычно, валял дурака, соорудил из газеты панаму и стоял у мангала, воображая себя первоклассным шеф-поваром. — Следи за мясом, — недовольно пробурчал Пчёлкин, который уже был изрядно пьян. Возле него постоянно вилась Сонька. — Он лапает ее при всех, — шепнула Люда Космосу на ухо. — Не понимаю, неужели Виктор не видит, какая она мерзкая. — Видит, Людочка, все он видит, — Космос прижал секретаршу к себе. — Просто так проще выпустить пар в доступную емкость, вот и весь секрет. Белов с Максом поприветствовали всех присутствующих. Только Пчёла недовольно фыркал, не понимая, зачем опять позвали этого надоедливого охранника. Макс был умнее и никак не реагировал на его провокации, так как, по сути, делить им было нечего, хотя Витя так не считал. Марина с дочерью и Беллой Павловной тоже приехали к Беловым, но она не ожидала увидеть Макса. Ольга обняла подругу и взяла малышку на руки. Карельский кивнул Марине в знак приветствия, а она мило улыбнулась в ответ. В глубине души Бельжо была рада видеть бывшего мужа, возможно, ей хотелось рассказать о дочери, но разве можно простить весь этот обман. Смеркалось. Мужчины разожгли костер, а Марина с Беллой Павловной пошли укладывать малышку. Пока Марина была на первом этаже, в гостиную зашел Пчёлкин, уже достаточно пьяный, при этом в руках также держал бутылку коньяка. — Какие люди в Голливуде? — Витя начал сокращать между ними расстояние. — Вот ты мне скажи, знаешь, очень интересно, чем я хуже то. Деньги, — он достал бумажник и швырнул девушке в лицо зеленые бумажки. Или может мой член не такой? Так ты же не пробовала, возьми его, глядишь понравится. — Вить, ты пьян, — Бельжо раньше никогда таким его не видела, зеленые глаза будто налились кровью, — я не хочу разговаривать. — А с ним всегда хочешь, да? — он толкнул Марину на диван. — Перед ним твои ноги всегда раздвинуты, давай хоть раз раздвинь их для меня, дай почувствовать, как это трахать тебя, — Витя начал насильно лезть под юбку девушке, непроизвольно вызвал ее крик. — Не ори, — свободной рукой он пытался закрыть ей рот. Макс без слов подошел к Пчёлкину, схватил его за шкирку, как щенка и хватило всего лишь одного удара по лицу, чтобы он потерял сознание, Карельскому пришлось рассчитать так свой удар, чтобы не отправить его на кладбище. — Витя, Витя, тебе больно, подбежала Соня, теребя рыжие волосы, — ты его чуть не убил. — Знаешь, за поведение которое не подобает мужчине, не мешало бы, — Максим дал руку Марине и увел ее наверх. Они шли молча, и Марину грызло недоумение: чем она заслужила эту лютую ненависть от Пчёлкина? Она никогда не давала ему повода, всегда держала дистанцию. Сегодня алкоголь лишь выплеснул наружу его истинные, сокрытые чувства. Макс, с непроницаемым выражением лица, пропустил Марину в комнату для гостей. Тишину прорезал ее голос: — Как у тебя это получается? — Вытаскивать тебя из передряг уже на уровне рефлекса, — устало улыбнулся он. — И потом, я не терплю насилия, особенно над женщинами. Это низко и отвратительно. Если бы он позволил себе большее, я бы не задумываясь спустил курок. — Спасибо, — искренне ответила Марина. — Я не понимаю, что он во мне нашёл? Я никогда не флиртовала с ним и между нами ничего не было. — Хм, — иронично усмехнулся Макс. — Значит, и счастливый отец не он, как ты когда-то пыталась убедить меня? — Макс… — Марин, прошу, молчи, — он устало потер глаза. — Не хочу ворошить прошлое. Останусь здесь. Если захочешь, можем переночевать в одной кровати, как в старые добрые времена. — Просто переночевать? — в голосе Марины прозвучало возмущение, которое, однако, вызвало довольную усмешку на лице бывшего мужа. — Посмотрим на твое поведение…       Марина, словно танцовщица, медленно освобождала свою упругую грудь от плена пуговиц на своей рубашке. Короткая юбка, легким движением, скользнула на пол, оставляя девушку в кружевных трусиках. Макс, расположившись на роскошной кровати, закинул руки за голову, наблюдая за этой завораживающей сценой. Девушка, почувствовав нетерпеливую тесноту в брюках, быстро расстегнула ремень. Освободив набухший член, она ласково прильнула к его головке, нежно скользя вниз, охватывая всю длину. Макс, прикрыв глаза от нахлынувшего удовольствия, прерывисто задышал. Но, ощутив тесноту ее объятий, он притянул ее к себе и, перевернув, усадил сверху, заставив ее почувствовать всю силу возбужденного члена, жестко входя в нее. Марина застонала от неожиданности, но быстро подстроилась под его ритм, двигаясь вверх и вниз с нарастающей страстью. Ее волосы рассыпались по его груди, а дыхание стало прерывистым и горячим. Она чувствовала, как его руки крепко держат ее за бедра, направляя ее движения и усиливая наслаждение.       Макс смотрел на нее снизу вверх, любуясь каждым изгибом ее тела. Ее глаза были полузакрыты, а губы приоткрыты в немом стоне. Он чувствовал, как ее жар охватывает его целиком, и не мог сдержать громкий стон, вырывающийся из его груди. Они двигались в унисон, их тела слились в едином ритме страсти. Комната наполнилась звуками их прерывистого дыхания, стонов и шепотов. Каждый толчок был сильнее предыдущего, приближая их к кульминации. Внезапно, словно взрыв, их накрыла волна неистового наслаждения. Марина закричала, сжимая его в объятиях, а Макс изверг в нее свою страсть, чувствуя, как его тело сотрясается от оргазма. Они лежали, тяжело дыша, не в силах оторваться друг от друга. Их тела были покрыты испариной, а сердца бились в унисон. — Макс, — произнесла она, пытаясь восстановить дыхание, — я прошу тебя, будь осторожнее в следующий раз. Мне совсем не хочется снова забеременеть от тебя, — с упреком заявила девушка. — Что ты несешь? — Максим был явно сбит с толку, но Марина, поддавшись эмоциям, поняла, что проговорилась. — То есть, выходит, это правда мой ребенок, — в гневе воскликнул Макс, резко сжав ее запястье. Марина попыталась высвободить руку, но хватка Максима была железной. Боль пронзила запястье, заставив ее замолчать. Она опустила взгляд, чувствуя, как предательские слезы начинают щипать глаза. Максим ослабил хватку, но не отпустил ее руку. В его глазах читалась буря эмоций — гнев, непонимание, боль. — Почему? Почему ты мне не сказала правду? Ты хоть представляешь, что я сейчас чувствую? — его голос дрожал, выдавая смятение. Марина всхлипнула, не в силах поднять на него взгляд. Он отпустил ее руку, отступив. — А ты подумала, что чувствую я, лишенный возможности узнать о своем ребенке, лишенный возможности быть рядом с тобой все это время? — в его голосе слышалась обида и разочарование. Он смотрел на нее взглядом полным ненависти. Он быстро накинул на себя одежду, не имея ни малейшего желания находится с этой девушкой в одной комнате.