Твоя и ничья

Сентябрь 1996       Сентябрь дышал легким ветерком, ласковым теплом солнца, окутывавшим город своими лучами. Лето пролетело в родном Екатеринбурге, и возвращаться в столицу не было ни малейшего желания. Во всяком случае, пока. Здесь, в Екатеринбурге, Марина купила просторную квартиру, где дизайнером вызвался быть новый знакомый — Виталий Гончаров, тот самый мужчина, с которым она случайно познакомилась в отеле «Грачёв». Белову она сказала, что хочет воспитывать Вику в безопасности, подальше от московской суеты. Конечно же, она не признавала, что бежала не от Москвы, а от своих чувств, своей беспомощности перед одним мужчиной. Единственной, кому она могла доверить самые сокровенные мысли, была Ольга. В свою очередь, Белова старалась не говорить о Максиме, ведь их последний разговор расставил все по своим местам, и его решение казалось бесповоротным. — Ну что, милая моя, сидишь хмурее тучи? — Белла Павловна подошла к Марине и ласково обняла ее за плечи. — Не знаю, на душе как-то паршиво, — Марина продолжала смотреть в панорамное окно отеля. — Все так странно складывается. Помню, когда мать умерла, я поклялась, что никогда больше не приеду в Екатеринбург. А теперь я здесь, с дочерью, в городе, который ненавижу всем сердцем. — Дело не в месте, а в людях, которые нас окружают, — Белла Павловна еще крепче обняла свою «маленькую девочку». — Ты выбралась из того ада. Живешь свою лучшую жизнь. — Лучшую ли? — иронично усмехнулась Бельжо. — Может, когда-нибудь, в другой жизни. — В этой, дорогая моя, — женщина убрала выбившуюся прядь шоколадных волос за ухо Марины и бодрым голосом сказала: — Давай собирайся. Я знаю, Виталий тебя на свидание пригласил. Вроде парень толковый, статный, хоть и немного утонченный. Светлый, хорошенький. Да и пора тебе определиться, ты девушка видная, мужик тебе нужен. — Белла Павловна, — рассмеялась Марина, — вы в своем репертуаре. Вечерело, а Марина так и не заставила себя выйти из дома. Жить в гостинице было уже невыносимо, хотелось домашнего уюта, посидеть с Ольгой, выпить коньяку и излить душу. Выкурить пачку сигарет, просидеть до полуночи в офисе. Ей казалось, что она даже по Соньке заскучала. Подойдя к большому зеркалу в номере, она примерила темно-вишневое бархатное платье, идеально подчеркнувшее ее фигуру. Туфли на высоком каблуке, волосы аккуратно собраны в хвост, на губах — ярко-красная помада. — Ну, красавица, — улыбнулась Белла Павловна. — Это правильное решение. Если передумаешь идти, не волнуйся, у меня все под контролем, — женщина добродушно улыбнулась. Ресторан «Большая звезда»       Виталий забронировал столик в лучшем ресторане города, так сильно ему хотелось впечатлить девушку, в которую он влюбился с первого взгляда. Ночи напролет он думал о ее серо-зеленых глазах, мечтал снова коснуться ее. Серый костюм с легким металлическим блеском и бледно-розовая рубашка идеально гармонировали с его светлыми волосами и голубыми глазами. Ненавязчивый парфюм с нотками лаванды и сандала мягко окутывал его. Он сидел за столиком, нервно поглядывая на дорогие часы и барабаня пальцами по поверхности стола. «А если не придет?» — вертелось у него в голове. Повернув голову, он наконец увидел предмет своего обожания. Тут же вскочил со стула и пошел навстречу мечте. Он смотрел на нее, как на самый ценный трофей, взял ее руку и невесомо коснулся ладони своими теплыми губами, протягивая букет розовых гербер. — Спасибо, Виталя, — мило улыбнулась девушка. Гончаров пригласил ее за стол, бережно отодвинув стул. — Я так счастлив, что ты пришла, — не сводя глаз со своей спутницы, говорил мужчина. — Хочу, чтобы наши встречи были как можно чаще. — Это герберы? — словно не слыша его, спросила Марина. — Интересный выбор. — Цветы солнца и тепла, — мужчина продолжал держать ее за руку. — Мне бы хотелось, чтобы такое же тепло воцарилось между нами. — А это выдержанное французское вино, — Гончаров начал разливать красную жидкость по бокалам. — Купил его, когда учился в Париже. Оно славится своей сухостью и кислинкой, которая придает изюминку каждому съеденному кусочку. — Вино? — возмущенно спросила Марина, предпочитавшая этой «виноградной бурде» виски или коньяк. — Дурак, прости, — начал извиняться он. — Ты, наверное, не пьешь алкоголь, а я тут со своим вином. Может, морс или воду? — Лучше водку, — с легким сарказмом говорила девушка, наблюдая за реакцией мужчины. — Да ладно, расслабься, наливай свое хваленое вино.       Виталий рассказывал о своей семье, об учебе за границей, о возвращении в родной город, чтобы заняться семейным бизнесом. Он ни разу не был женат, так как не нашел ту самую. Марине за весь вечер, проведенный с Виталием, даже сухое красное показалось вкусным. Она не привыкла к столь интеллектуальным беседам, ведь круг ее общения был совершенно иным. А он, казалось, был словно Капулетти из «Ромео и Джульетты». Виталий не замечал ее сарказма в разговоре и продолжал вести себя утонченно и внимательно. Он расспрашивал о ее прошлом, о дочери, о причинах переезда, но Марина уклонялась от прямых ответов, отвечая общими фразами. Внутри нее бурлила смесь чувств: легкое раздражение от его наивности, но в то же время — странное облегчение от непринужденности общения. Впервые за долгое время она не ощущала себя объектом чьих-то домогательств или объекта манипуляций. После ужина Виталий предложил прогуляться. Город у вечерних огней показался Марине не таким уж и чужим. Они шли, беседуя о литературе, искусстве, о жизни. Виталий был начитан, его суждения казались взвешенными и интересными. Он не стремился произвести впечатление, а говорил искренне, словно делился сокровенным. Марина ловила себя на мысли, что с одной стороны ей это все чуждо и не нужно, а с другой стороны это что-то новое, как глоток свежего воздуха. Уже подходя к гостинице, Виталий остановился и, взяв ее за руку, произнес: — Марина, я… я не знаю, как это описать, но я чувствую, что мы созданы друг для друга. Я хочу быть рядом с тобой, заботиться о тебе и твоей дочери. Его глаза сияли искренностью, и Марина впервые посмотрела на него не как на навязчивого поклонника, а как на человека, способного дать ей ту стабильность, которой ей так не хватало.       Она не ответила сразу, лишь сжала его руку в ответ. Внезапно, в ее мыслях блеснул образ Максима, его холодность и отстраненность. И в этот момент, глядя в доброжелательные глаза Виталия, Марина поняла, что она не просто бежала с Москвы, она искала спасения от себя, от своей боли. И, возможно, впервые с момента отъезда из Москвы, она увидела выход. — Я думаю, мне нужно время, Виталий, — прошептала она, но в ее голосе уже не было прежней тоски. Была лишь робкая надежда. Виталий кивнул, понимая. Он не настаивал, лишь улыбнулся ей той самой теплой улыбкой, которая действовала как успокоение.       С этого момента Виталий начал активно добиваться Марины, опасаясь ее потерять. За столь короткое время он не просто влюбился, но и возжелал владеть ею полностью. Он осыпал ее подарками, уделял много времени ее дочери, демонстрируя готовность взять на себя ответственность и за Викторию. — Какая она замечательная девочка, — говорил Гончаров, держа на руках дочь Карельского. — Никогда не понимал мужчин, способных бросить своих детей. — Вику никто не бросал, — немного раздраженно ответила Марина, забрав ребенка. — Ее отец умер, она видела его лишь раз в жизни, и вряд ли когда-нибудь вспомнит. — Прости, солнышко мое, я не знал, — виновато проговорил мужчина. — Ты никогда не рассказывала о прошлом. — Не рассказывала, потому что прошлое осталось в Москве, кроме моих друзей, которые, кстати, приглашены на нашу свадьбу. Ты познакомишься с ними и поймешь, как я жила все это время, — поставила перед фактом своего будущего мужа Марина, усаживая ребенка в машину. — Да, милая, твои друзья — мои друзья, — нежно поцеловал он Марину в губы, демонстрируя свою готовность на все ради нее. Москва. (это же время)       Белов с супругой вернулись из Майами несколько дней назад. Тем временем за столицей присматривали Космос и Витя. К счастью, обошлось без серьезных потерь, так как Макс всегда был начеку и решал проблемы известным ему способом. — Люда, может, ты отправишься в отпуск? — спросила Сонька. — От тебя в офисе душно, и ты вечно трешься возле начальства. — Я? — возмутилась Людмила. — Промолчу, пожалуй. И да, не волнуйся, на следующей неделе мы все уезжаем. Останешься в офисе одна, почувствуешь себя значимой личностью. — И кто это «мы»? — спросила Сонька, а Люда лишь хитро улыбнулась в ответ.       В кабинете Белова все четверо бригадиров о чем-то спорили, и громче всех звучал голос Пчёлкина, который был с чем-то не согласен. Он явно был в ярости, и Сонька, естественно, не могла пройти мимо их кабинета, прислонившись ухом к двери. — Какая у нее может быть свадьба? — яростно говорил Витя. — Может, она заболела или ударилась головой? Она не может выйти замуж. — Просто злишься, что снова не ты счастливый муж, — Космос не упускал возможности поддразнить друга, зная, что это для него болезненная тема. — Заткнись, — фыркнул Пчёлкин, поджав губу. — Ольга всегда с ней на связи, говорит, ей нравится там, она воспитывает дочь. Возможно, когда подрастет, вернется к нам, — Белов докурил сигарету. — Ее не хватает, но сейчас для нее действительно в приоритете быть матерью. А мы съездим на Урал, вспомним молодость, — улыбнулся Белов, вспоминая свое непростое время, проведенное на там.       Услышав шорох за дверью, Сонька поправила юбку и поспешила на ресепшен, делая вид, что занимается делами. В этот момент в офис вошел Максим. Он сухо поздоровался с Патрекеевой и нежно обнял Люду, мило с ней беседуя, что разозлило секретаршу. — Макс, тебя тоже на свадьбу в Екатеринбург позвали? — ей хотелось сделать Максиму как можно больнее и заодно позлить его. — Твоя бывшая выходит замуж за инженера. — Позвали, — довольно улыбнулся Карельский. — Буду сидеть в первых рядах. — Серьезно, ты тоже едешь? — прошептала ему на ухо Люда так, чтобы Соня не услышала. — К сожалению, еду, — улыбнулся мужчина. — У меня там есть дела поважнее, чем сомнительная свадьба моей бывшей. Екатеринбург.       Торжество через неделю. Марина вместе с Бэллой Павловной выбирали свадебный наряд, но сама девушка воспринимала это как обузу. Она нехотя скользила взглядом по многочисленным рядам белоснежных платьев: пышные, более скромные. Почему-то свадебная суета не вызывала у неё восторга. Она постоянно сомневалась в своём «да». — Вот этот белый костюм выглядит неплохо, — Марина взяла с вешалки строго сшитую вещь. — Какой костюм? — возмущённо воскликнула Белла Павловна. — Это твоя первая свадьба. Тут в голове Марины всплыли воспоминания: её первая свадьба состоялась в белой палате, без торжеств, но была крайне важна для обоих. Тогда, когда жизнь Максима висела на волоске, она готова была отдать всё. В тот день она стала его законной супругой, пусть и ненадолго. — Марина, ау, — голос женщины вернул её из воспоминаний, — смотри, какое красивое, всё в рюшах, пышная юбка и такое белоснежное! — Да, очень красивое, берём, — махнула рукой Марина, даже не став мерить. — Фату туда же положите.       Ночь. Марина не любила это время суток, часто её мучила бессонница, а теперь, под долгие разговоры с Виталием, сон стал приходить быстрее. Они лежали на кровати. Он нежно поглаживал её по шелковистым волосам, прислонившись рукой к бархатной коже. Виталий шептал ей на ухо нежности, его рука плавно скользила по её животу, боясь позволить себе лишнего. Марина двинулась ближе, показывая, что готова. Гончаров осыпал поцелуями её живот, а затем аккуратно снял белье, слегка раздвинув её ноги, неспеша вошёл в неё, закрыв глаза. Он двигался медленно, размеренно, пытаясь почувствовать её тело. Он молчал, лишь её тихое дыхание изредка нарушало тишину. Целуя её лицо, он почувствовал солёные дорожки на щеках. — Ты плачешь, любовь моя? — с волнением в голосе спросил Виталя. — Слезы счастья, — выдавила она, чтобы избежать лишних вопросов, а в мыслях крутилось одно: «Ты не он». — Не плачь, любимая, завтра официально ты будешь моя! — шептал он.       Дорогие гости прибыли из Москвы: Ольга и Саша, Фил и Тамара разместились у Марины. Остальные гости довольствовались прекрасными номерами в отеле «Грачёв», в том числе и Макс, который, разумеется, не был приглашён на свадьбу, но увидеть дочь и поздравить бывшую супругу не упустит возможности. Ольгу он настоятельно просил не говорить Марине, чтобы не сорвать её прекрасное торжество, зная, что бывшая может и от нового жениха сбежать. Через несколько часов эта женщина, когда-то им любимая, станет чьей-то женой. Утро невесты обычно суетливое и нервное. Марина с подругами не спеша пила кофе, потом приехал мастер и начал создавать прическу. — Девочки, кофе конечно неплохо, а давайте по шампанскому, — предложила Тамара Филатова, зайдя в спальню невесты. — Почему бы и нет, — протянула руку Марина, чтобы взять фужер— праздник же. — За тебя, моя девочка, — произнесла Белова короткий тост. — Платье у тебя такое интересное, все блестки мира, кажется, собраны на нём. — Думаю, моему супругу понравится, — выпив залпом, сказала Бельжо, — он любит всё такое чудное. Вообще, он добрый, хороший парень, не из нашего мира. — О, такой бы понравился моей бабуле, — добавила Ольга, — она всегда искала мне интеллигента с высшим образованием, а я выбрала Сашку. — Скажу тебе, выбор удачный, — довольно улыбнулась Бельжо, — сегодня последний день ношу свою фамилию, скоро стану Гончаровой. — Марина Гончарова, — восторженно сказала Филатова, — звучит красиво и солидно. А Марине после её слов стало не по себе, будто нож по сердцу, словно она попала в клетку и уже не чувствовала себя собой.       В Екатеринбургском ЗАГСе собрались самые близкие. Сегодня женился единственный сын семейства Гончаровых, об этом трубил весь город, ведь их семья была весьма значима здесь. Гости заняли свои места; весь зал был украшен белыми гортензиями и благоухающими лилиями, запах которых так раздражал Марину. Под звуки «Вальса Мендельсона» в торжественный зал вошли жених и невеста, ослепляя всех своей красотой. В дальнем углу зала, в чёрном, как смоль, костюме и чёрной рубашке, стоял Максим. В руках он держал сто одну красную розу — цветы, которые так любила Марина. Бельжо нервно теребила в руке свадебный букет из белых калл, чувствуя, как неизбежно потеют ладони. Дурное предчувствие. Макс заострил внимание на Белле Павловне, так как на руках у неё находилась повзрослевшая Виктория, чертовски похожая на него. Немыслимо стоять в метре от дочери и не иметь возможности прикоснуться к ней, потому что за него уже решили. Переполнявшая его злость немного исказила лицо.

«Уважаемые невеста и жених! Сегодня — самое прекрасное и незабываемое событие в вашей жизни. Создание семьи — это начало крепкого союза двух любящих сердец. С этого дня вы пойдёте по жизни рука об руку, вместе переживая и радость счастливых дней, и огорчения. Создавая семью, вы добровольно приняли на себя великий долг друг перед другом и перед будущим ваших детей. Перед началом регистрации прошу вас ещё раз подтвердить: является ли ваше решение стать супругами, создать семью, искренним, взаимным и свободным».

— Прошу ответить Вас, невеста. — Да, — неуверенно ответила Марина. — Прошу ответить Вас, жених. — Да! — громко и бодро произнес Виталий. — Объявляю Вас мужем и женой! — Горько!!! — послышалось на весь зал, и гости начали счёт. — Горько! — громко и сухо повторил за всеми Максим, и Марине показалось, что среди многочисленных голосов она услышала знакомый.       После этих слов новоиспеченный муж нежно обнял супругу, притянул к себе, чтобы подарить первый брачный поцелуй. Макс ухмыльнулся и отвернулся от главных актеров этого спектакля. Когда поцелуй закончился, все присутствующие начали поздравлять молодоженов. Карельский тоже не остался в стороне, пропустив близкое окружение вперед, оставался позади. — Поздравляю, Марина Игоревна, — не поворачиваясь, она поняла, чей это голос. Сердце предательски сжалось, ей хотелось провалиться сквозь землю. — Любимая, повернись, — шептал Гончаров, — скорее всего, это твои приятели из Москвы. Собравшись с силами и глубоко вздохнув, она все-таки повернулась к Максиму, одарив его надменным взглядом, хотя на самом деле была готова прыгнуть в его объятия. Глупая дура. Он в прекрасной спортивной форме; на крепком теле идеально сидел чёрный строгий костюм. Глаза, как всегда, излучали ледяной, пугающий холод. — Спасибо, — сухо ответила девушка, а мужчина лишь молча вручил ей огромный букет роз. — Были раньше твои любимые, — он слегка коснулся её руки, отчего она вздрогнула, — Совет да любовь, вроде так говорят. — Благодарю Вас, — искренне поблагодарил Гончаров, как он думал, простого гостя из Москвы.       Максим наблюдал за женихом, с которым Марина все еще держалась за руки. Сердце сжалось от внезапной, иррациональной ревности. Он ухмыльнулся, наблюдая, как Виталий, явно довольный происходящим, произносит банальные поздравительные речи. Максим знал, что для Марины этот брак — всего лишь вынужденная мера, сделка, а не союз двух любящих сердец. Он видел, как она сжимает губы, пытаясь скрыть свое истинное отношение, и в то же время прижимается к мужу, демонстрируя окружающим полную гармонию. Когда они отошли, чтобы принять поздравления от других гостей, Максим остался стоять, наблюдая за ними. Его взгляд не отрывался от Марины. Он видел, как ее глаза ищут его в толпе, как она украдкой бросает на него взгляды, прежде чем снова улыбнуться своему новоиспеченному мужу. Он знал, что она чувствовала, но теперь все изменилось. Он больше не мог позволить себе слабость. Он должен был быть сильным, решительным. Его план был сложен, и каждый шаг должен был быть выверен. Максим сделал глоток шампанского, которое ему поднес официант. Вкус казался горьким. Он посмотрел на часы. Время шло. Прибывшие гости разместились в изысканном ресторане, где каждая деталь интерьера была тщательно проработана Виталием. Большой зал украшали пышные композиции из розовых и белых гортензий. Казалось, эти цветы идеально бы подошли Марине, однако выяснилось, что ее вкусы склоняются к более традиционным розам, что показалось собеседнику несколько обыденным. Пока остальные гости наслаждались напитками и приятной беседой, маленькая Виктория, удобно устроившись в детском стульчике, теребила именно эти гортензии. Макс почувствовал, как сжалось его сердце. В этот момент ему стало совершенно безразлично, что происходит вокруг. Он приблизился к своей крохе и взял ее на руки. Девочка выглядела очаровательно, что-то лепетала себе под милым носиком и продолжала тянуть цветочные головки. Очевидно, цветы не нравились и ей. Карельский что-то ласково говорил дочери, вызывая у нее звонкий, заливистый смех. Эта идиллическая картина привлекла внимание Гончарова, вызвав у него некоторое недоумение. Расчетливо подойдя к Максу, он тихо, но настойчиво спросил: — Прошу прощения, но почему вы держите чужого ребенка? — с некоторой строгостью уточнил Виталий. — Вообще-то, я ее отец, — с легкой насмешкой ответил Макс. — Но ведь ее отец скончался, — с искренним удивлением раскрыл свои голубые глаза Гончаров, обращаясь к собеседнику. — Насколько мне известно, он вполне жив и здоров, — ехидно добавил Максим, продолжая крепко обнимать Викторию. Гончаров, сбитый с толку, огляделся, пытаясь найти подтверждение словам Макса. Все его представление о ситуации рушилось на глазах, ему срочно нужно поговорить с Мариной. — Я настоятельно, — впиваясь в него взглядом, проговорил Виталий, — вас всё-таки прошу оставить девочку в покое. Или мне придется вызвать милицию. — Я настоятельно тебе рекомендую отъебаться от меня, интеллигент херов, — Максим, не подбирая слов, хотел поскорее избавиться от навязчивого супруга своей бывшей жены. — Повторяю, я вынужден звонить в милицию! — Знаешь, дорогой, что бы там Марина в тебе ни нашла, но если ты сейчас же не заткнешься, я оторву тебе голову, и ей придется стать вдовой во второй раз.       Услышав слова Максима, Виталий изумлённо уставился на него, голубые глаза полны непонимания происходящего. Он был сбит с толку и шокирован поведением этого нахального незнакомца. Марина, увидев растерянность мужа, поняла, что если она не вмешается, может случиться непоправимое. Быстрым шагом она приблизилась к мужчинам. — Господа, что здесь происходит? — Марина взглядом велела Максу вернуть дочь. Он без возражений бережно передал ребёнка матери, в то время как Виталий по-прежнему пребывал в недоумении. — Марина, я пытался забрать Викторию, даже хотел вызвать милицию… — словно оправдываясь в своей нерешительности, начал было Гончаров, но… — Иди, — строго прервала его речь Бельжо, — я позже всё объясню.       Максим, наблюдая за этой сценой, едва заметно усмехнулся и пригубил шампанское. Марина пыталась продемонстрировать свою власть, но это больше не действовало на него. Сейчас она была для него лишь чужой невестой, хоть, хотя если быть точнее, уже женой. Бельжо понимала, что избежать разговора с Максимом не получится. Она подозвала Беллу Павловну, передала ей дочь и жестом пригласила Карельского следовать за ней. Выйдя из помещения ресторана, она остановилась возле небольшой оранжереи, утопающей в пышных гортензиях. — Как же надоели эти цветы, — тихо выругалась она, ожидая своего собеседника. Не оборачиваясь, она почувствовала, что Карельский стоит позади. — Странно, но это платье тебе не идёт, — небрежно облокотившись на стену, произнёс Макс. — И шампанское, ей-богу, полное дерьмо. — Ты явился на мою свадьбу, чтобы её испортить? — всё же обернувшись, спросила девушка. — Может, это тебе так хочется, — Макс сократил дистанцию. — Я не ты, Марин. Наоборот, если этот чудик делает тебя счастливой, я очень рад. Но я не рад тому, что именно этот человек, не по моей воле, будет воспитывать мою дочь, которую ты, чёрт возьми, постоянно пытаешься спрятать. — Ты сам хотел, чтобы я была в безопасности, а теперь жалеешь, что жених не ты? — Марина смотрела ему прямо в глаза, наслаждаясь каждой эмоцией на его лице. — Ты всегда трактуешь всё так, как тебе удобно, — Макс достаточно грубо приподнял её подбородок, чтобы она не смогла отвести взгляд. — Возможно, в глубине моего сердца ты всё ещё жила, но своим поведением ты умудрилась убить всё то тёплое, что я хранил по отношению к тебе. Я не хочу любить тебя, не хочу желать, а уж тем более быть твоим мужем. — Каждое слово Максима било как удар ножом, глаза покрылись пеленой, а гнев начал наполнять её душу. — Отпусти, — она резко убрала его руку, но он крепко схватил её за запястье, и она вновь оказалась вынуждена смотреть ему в глаза. — Это ты снова ворвался в мою жизнь, а мне потом приходится придумывать легенды о странном парне, который держал мою дочь. — Кстати, я ему сказал, что я — отец Виктории, — с довольной улыбкой произнёс Карельский. — А ты, оказывается, придумала историю, будто я умер. Интересно, как здорово это — хоронить заживо тех, кого когда-то любил. — А что я должна была сказать? Что отцу на неё наплевать, и он даже не ищет способов быть с дочерью? — бездумно выпалила Бельжо, желая задеть Макса. — Дура, — он сильнее сжал её запястье, отчего она поморщилась. — Больно, — в голове Макса что-то щёлкнуло, и он отпустил её руку. — Не смей больше прикасаться ко мне, — она потёрла покрасневшее запястье. — Ты неуравновешенный, жестокий человек. Как я могу доверить тебе свою дочь? — Нашу дочь, — грубо поправил он. — Ты прекрасно знаешь, что я никогда не причиню ей вреда. — Когда-то ты говорил мне то же самое, — тут Марина не сдержалась, и слёзы хлынули из её прекрасных, печальных глаз. — Я устала. Просто оставь меня и мою семью в покое. Ты взрослый мужчина, у тебя будут ещё дети. Зачем ты прицепился к нам? Я постоянно бегу от тебя, но ты — как снежный ком. — Да что я такого, блять, сделал?! — Карельский не выдержал и повысил голос. — Моя единственная ошибка в том, что я позволил себе тебя любить. Ты же мою любовь не ценила, ставила своё эго превыше всего, растоптав всё, что я пытался тебе дать. А я не резиновый, мой сосуд треснул, и его уже не склеить. Ты принимала любовь, как должное. Я не виню тебя, возможно, я слишком много её тебе давал. — Уходи, пожалуйста, — слова Максима причиняли всё большую боль, возразить ему было нечего. — Знаешь, — Макс осекся. — Для начала встань. В моей памяти ты всё-таки сильная женщина. Вытри слёзы. — Он помог ей подняться и, глядя ей прямо в глаза, продолжил: — Я не жалею, что любил тебя, не жалею, что недолгое время ты была моей женой. Но, к сожалению, сейчас всё сложилось так, как есть. — К сожалению, — Марина вытерла слёзы. — Наши жизни не связались, но тесно сплелись из-за Вики. Я хотела делать аборт, и я так благодарна Ольге, что она была рядом и я поверила, что ребёнок — это дар большой любви. Нашей любви. Тебя забыть мне даётся с трудом. — Я заметил, — иронично сказал мужчина. — Три месяца — и ты замужем. — Ты тоже времени не терял, быстро завёл невесту, — в той же манере ответила Бельжо. — Но при этом тебе это не мешало трахать меня. — Я тебе больше скажу, — он грубо притянул её к себе. — Мне и твоё замужество сейчас не помешает тебя трахнуть прямо на твоей свадьбе. И самое интересное, ты будешь не против. — Сильные руки крепко сжимали её талию, казалось, ещё секунда — и он сломает её. Марине нравилась его грубость, разжигавшая в ней страсть. — Ну, так не сдерживай себя, — слегка приоткрыв рот, прошептала девушка. — Нет, — прошептал он ей на ухо. — Люби мужа, дорогая. Макс увидел в отражении окон силуэт новоиспечённого мужа, но отпускать бывшую не собирался. — Отпусти, — прошипела Марина. — Нас не так поймут. — Расскажешь своему Буратино историю про золотой ключик, и он беспрекословно тебе поверит, — Максим отстранился на несколько шагов, чтобы не создавать бывшей ещё больших проблем. — Марина, родная, я тебя везде обыскался! — Гончаров целовал её холодные запястья. Макс недоумевал, как можно быть таким наивным идиотом. — Все хорошо, я просто вышла в оранжерею посмотреть на твои цветы, а здесь встретила…» — девушка запнулась. — Садовника, — добавил Макс. — Я из Москвы, давно знаком с Мариной Игоревной, вот хотел одолжить семена этих прекрасных цветов. — Это величественные гортензии, отличный выбор! — Виталий тут же забыл о ситуации с супругой и принялся рассказывать Карельскому об уходе за этим сортом цветов. Марина, закатив глаза от всей этой картины, покинула общество «своих» мужчин.       Максим наблюдал, как Марина уходит, унося с собой остатки былой нежности, которую он когда-то испытывал. Его безразличие ранило сильнее, чем любая ярость. Он вспомнил, как когда-то видел её в слезах, и единственное, что он хотел, — это обнять её, а не наблюдать, как она страдает. Её слова о том, что ребёнок — это дар большой любви, нанесли последний удар. Он знал, что они любили… любили оба. Оставшись наедине с Гончаровым, Максим усмехнулся. — Прекрасные цветы, — сказал он, указывая на гортензии. — Но они требуют особого ухода. Как и всё, что дорого. — Он взглянул на Виталия, оценивая его. — Надеюсь, ты сможешь позаботиться о Марине. Она — сложный цветок, но, я уверен, если ты постараешься, то справишься. — В его словах не было искренности, лишь горькая ирония, которую он позволил себе на прощание.       Максим почувствовал себя внезапно уставшим. Все эти игры, все эти недомолвки, вся эта боль. Он просто хотел быть свободным, но прошлое, казалось, крепко держало его. Он медленно повернулся и пошёл обратно в ресторан, оставляя Виталия наедине с его горшками и цветами. Внутри, за первым столом, сидела Ольга Белова и о чем-то беседовала с Мариной. Бельжо смотрела на него с лёгкой тревогой, но в её глазах не было того понимания, которое она когда-то видела в его глазах. Он прошёл мимо их столика и сел поодаль рядом с ранее незнакомой девушкой. — Все в порядке? — спросила девушка, мягко касаясь его руки. Максим кивнул, хотя уверенности в его сердце не было. Он бросил взгляд на Марину, уже расположившуюся за своим столиком, ее улыбка была обращена к мужу. — Можем на «ты», — мужчина повернулся к новой собеседнице, — Макс. — Он наполнил два бокала шампанским и протянул один девушке. — Алиса, — она встретила подаренный бокал хитрой улыбкой. Казалось, ей было едва за двадцать пять, а её большие серые глаза, полные огня, неустанно пытались соблазнить нового знакомого. Максим, невольно, ловил себя на том, что его взгляд всё чаще опускается к её откровенному декольте. — Вы, кажется, не здешний, — прошептала Алиса, облизывая пухлую губу. — Один? — Раз нахожусь с тобой за одним столиком, логично, что да, — Макс опустошил ещё один бокал. — Потанцуем? — С удовольствием, — он протянул ей руку, словно джентльмен, и она вложила в неё свою утончённую ладонь. Поднимаясь из-за стола, он отметил её стройные, длинные ноги, утопающие в складках короткого, восхитительно облегающего платья.       Тихая мелодия наполнила зал, и Макс, крепко обняв Алису за тонкую талию, повел ее почти в самый центр. Она склонила голову ему на плечо и тихонько что-то мурлыкала ему на ухо. Он не делал этого нарочно, не стремился никого задеть, как, должно быть, думала Марина, молча наблюдавшая за ними. Сейчас он просто хотел раствориться в моменте, принадлежать только себе. — Макса не узнать, — улыбнулась Ольга, поймав на себе недовольный взгляд Марины. — Прости, люблю тебя, но сейчас он такой живой, такой беззаботный, я давно его таким не видела. — Еще бы, — прошипела Марина, доставая бутылку коньяка и наполняя рюмку до краев. — Прийти и все испортить. А теперь танцевать, будто ничего не произошло. И, видимо, этой кукле даже уговаривать его не пришлось, чтобы потанцевать. — Успокойся, — Ольга незаметно пнула её под столом. — Виталя идёт. — Марина лишь закатила глаза. Этот человек сегодня встал ей поперёк горла, несмотря на то, что они только что обменялись кольцами. — Дорогая, любовь моя, — Виталий ласково погладил её по волосам. — Нам пора оставить гостей и вкусить нашу первую брачную ночь. Я забронировал люксовый номер в «Грачёве». Через полчаса — туда. — Хорошо… — покорно ответила новоиспеченная супруга.       Максим же, весь этот вечер, ворковал с Алисой, прижимая ее к своему сильному телу, от чего она покрывалась румянцем. В танце он притянул ее так близко, что стало жарко, и, не спрашивая разрешения, украл жадный поцелуй ее сочных, пухлых губ. Его язык проникал так глубоко, не давая ей шанса вдохнуть, но Алиса не сопротивлялась, лишь отвечала взаимностью. Увиденная картина вызвала в Марине бурю эмоций, ревность захлестнула ее. Он не врал, он больше ее не любил. В этот раз — совершенно точно. Постепенно до ее сознания начало доходить: все кончено. Навсегда. Боль уступила место лишь огромной пустоте в сердце. — Поехали, — безэмоционально сказала Марина своему супругу. Тот же радостно вскочил в такси, предвкушая сказочность первой брачной ночи. — Ко мне? — Макс сексуально прошептал Алисе на ухо. Та, словно под гипнозом, молча кивнула. Отель «Грачёв» Молодожены прибыли в элитный комплекс. Виталий обо всем позаботился, и их ждал поистине королевский номер. Белоснежное шелковое белье было украшено алыми лепестками роз, на прикроватном столике красовалась бутылка сухого игристого, белый шоколад и клубника. Все было готово. — Тебе нравится, любовь моя? — восторженно спросил Виталий, снимая удушливый галстук. — Красиво, — Марина подошла к балкону, пытаясь стянуть с себя надоевшее платье, от которого она устала за весь день. Вдруг на соседнем балконе она услышала знакомый голос, и любопытство взяло верх.       Марина стояла посреди роскошного, но теперь совершенно безразличного номера. Лепестки роз казались блёклыми, клубника — безвкусной, а шампанское — кислым. Виталий, её новый муж, с энтузиазмом распаковывал вещи, совершенно не замечая её отстранённости. Он был так далёк от её мира, от её мыслей. Она смотрела на него, и единственное, что чувствовала, — это тупую, всепоглощающую пустоту. У соседей играла легкая музыка. На балкончике она увидела ту самую девушку, с которой танцевал Максим на ее свадьбе. Она была в одном нижнем белье, а рядом, обнимая ее за бедра, стоял Карельский с обнаженным, рельефным торсом. Господи, его тело… она вспомнила его тепло и силу. Следующие слова, сказанные Максом, были настолько страстными, что казалось, они исходят из самой их глубин: — Я хочу тебя. Прямо сейчас. Здесь. — Марина почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Больше не было ни гнева, ни обиды. Только холодное, кристальное понимание: это конец. — Макс, ты ненасытный, — последнее, что услышала Марина, а затем плотно закрыла балконную дверь, чтобы ни один звук не просочился в их номер.       Бельжо направилась в ванную, стремясь смыть горькое послевкусие прожитого дня. Она подставила обнаженное тело под горячие струи душа, пытаясь остудить разгоряченное воображение, вспыхнувшее при виде бывшего мужа. Господи, как ей хотелось, чтобы он сейчас же, не церемонясь, прижал её к холодной мраморной стене, вошел в неё и овладел ею, словно последней шлюхой. От этих властных фантазий её вернул стук в дверь — это был Виталий. — Моя принцесса, я готов, — прошептал он, подхватывая обнажённую Бельжо на руки и унося в супружеское ложе. Капли воды на её теле мерцали, словно росинки на бархатном бутоне гортензии. Грудь её вздымалась, соски затвердели, но Виталий не спешил. Он осыпал поцелуями её щёки, затем его губы нашли её живот, и он, медленно скользя языком, ласкал его. За тонкой стеной гремела вечеринка соседей. Максим разливал по бокалам уже куда более крепкие напитки, а с Алисой у него была своя, странная игра: она принимала алкоголь прямо из его уст, в страстном, удлинённом поцелуе. — Опустись на колени, — приказал он. Она, словно загипнотизированная, подчинилась без единого слова. Он приблизился, грубо провел пальцем по ее нижней губе, затем вставил два пальца в ее рот, и она начала нежно их облизывать. —Хорошая девочка, — промурлыкал он. — Перейдем к более серьезным играм, — дьявольский огонек зажегся в его глазах. Затем он извлек свой возбужденный член и ввел его почти полностью в рот партнерши. Она закашлялась, слезы навернулись на глаза, но она справилась, продолжая поглощать его все глубже. Отполировав его до блеска, она дала понять, что хочет большего, и мужчина не заставил себя ждать. Он жестом указал ей лечь на живот, подогнул ей ноги, приведя в определенную позу. Два пальца уже почти довели ее до оргазма, Алиса не могла сдержать своих диких стонов. Но Макс не дал ей достичь кульминации, грубо войдя в нее по всей длине, шлепая ее упругие ягодицы. Эти стоны. Они звучали повсюду. Марина хотела оглохнуть, ведь она прекрасно все понимала.       Виталий, словно искусный художник, отполировал до зеркального блеска каждый изгиб её стройного тела, его рука плавно скользила вниз, направляясь к самому сокровенному. Воздух вокруг стал густым и жарким, он ощущал, как лоб покрывается испариной, а прохладные капли собираются на коже, готовые вот-вот сорваться. Низкий, хриплый выдох вырвался из его груди, когда он, наконец, решился шагнуть дальше. Его ладонь обхватила её бедро, медленно, но настойчиво поднимаясь вверх, к её самой интимной части. Каждый сантиметр, который он преодолевал, был наполнен невысказанными желаниями и запретными мыслями.Воздух словно остановился, когда его пальцы коснулись её. Она выгнулась навстречу, но он замер, боясь ошибиться. Мир сузился до этого момента, до этого единения чувств, до этого сладкого, обжигающего предвкушения. — Я вижу, у тебя внушительный размер, — не в силах больше сдерживаться, произнесла Марина, что ты там все вокруг до около бродишь. Засунь его в меня и просто двигайся, неужели это так сложно. Твои прелюдия меня в могилу сведут. — Ты только что испортила всю романтическую идиллию, — обидевшись Виталий укутался в белую простыню и последовал в ванную комнату. А Марине лишь оставалось засыпать под стоны женщины, которую трахает ее бывший муж. — Макс, да! Макс, умоляю, не останавливайся! — выдохнула Алиса, когда мужчина достиг пика наслаждения, выплеснув теплую, тягучей влагу на ее лицо.