Purple Camp

Лиз. Месяц спустя.

      Сентябрь для Лиз Аддерли выдался весьма странным и непривычным, как и любой месяц после смены в лагере. Мир казался будто нереальным и излишне серым, скучным. В первую неделю любой кусочек фиолетового цвета на улице или в каком-то супермаркете был приветом из Purple Camp, который явно зазывал вернуться в это невероятное море комфорта и тепла следующим летом.       Цветочный магазин, где она работала, всё так же стоял на месте и ждал возвращения флористки. За время небольшого приключения там появились две новые стажёрки, которые абсолютно точно ходили на курсы «Как вывести из колеи любого за семь тупых вопросов в минуту». Но у Лиз было противоядие в лице одного вечно хмурого мужчины, который каждый день привозил и увозил с работы. Ему стоило только взглянуть на неопытных стажёрок и внезапно все их вопросы испарялись.       Для Аддерли это было настоящим волшебством — спустя месяц приезда с лагеря они до сих пор вместе. Ей казалось, что по возвращению домой всё волшебство испарится и он точно её бросит. Возможно, это хорошая тема для обсуждения с психологом, но это будет как-нибудь потом. Лиз каждый раз удивлялась поступкам диджея, ведь он был отличным воплощением партнёра для взрослых здоровых отношений. Если что-то нужно было, он просто брал и делал. Без всяких «посмотрим», «давай сама» и «подумаю».       А ещё девушке явно нужно было поинтересоваться, кем работал её молодой человек. Когда выяснялось, что он работал звукорежиссёром в одном из популярных агентств для айдолов, у Аддерли глаза на лоб полезли. А когда Мин сказал его среднюю зарплату, то она вообще чуть в стратосферу не отправилась.       — Я, конечно, хотела себе обеспеченного парня, но не настолько же! — воскликнула как-то девушка, когда Юнги показал цифры на своём банковском счёте.       Блондин тогда просто отмахнулся, что ещё больше ввело флористку-вожатую в ступор.       Но была ещё одна ощутимая проблема, с которой Лиз боролась последнюю неделю сентября.       Общие выходные Лиз очень любила. Когда ни ей, ни Мину никуда не надо, и две совы могут наслаждаться сном до обеда без остановки. Но в последний день первого осеннего месяца всё пошло не по плану. Сначала девушке показалось, что во сне музыка стала чересчур громкой. Но потом она поняла, что это телефон так издевался над её сладким сном, вытаскивая её в реальность.       — Если эти стажёрки опять накосячили, я прокляну весь их род, — сонно проговорила она и не глядя ответила на звонок. — Алло?       — Лиз, доброе утро! — мужской голос, смутно знакомый и очень приятный. — Надеюсь, не сильно рано позвонил?       Девушка решила посмотреть на имя звонящего, и сон тут же пропал из её сознания, она даже с перепугу приняла сидячее положение, чем разбудила ни в чём не повинного Юнги.       — Директор Ким, здравствуйте! — Аддерли от неловкости момента поклонилась Намджуну на другом конце линии. — Что-то случилось? Не ожидала звонка от вас.       — Не думал, что меня настолько не хотят слышать бывшие сотрудники, — Джун по-доброму рассмеялся со своей же шутки. — Я обзваниваю всех наших, чтобы удостовериться в получении заработной платы за смену. Тебе приходило уведомление от твоего банка?       — Ещё не смотрела, одну секунду, — убрав телефон от лица, она стала просматривать все уведомления, и, дойдя до нужного, девичьи глаза распахнулись ещё сильнее. — Директор Ким, мне пришло значительно больше, тут явно какая-то ошибка.       — Это вы скажите спасибо Джину, он похлопотал над вашим премированием за хорошую работу, — по голосу было слышно, как мужчина улыбнулся. — Ну всё, насчёт тебя я спокоен, пойду в двадцатый раз звонить Коннорс, она упорно не берёт трубку.       — До свидания, — с улыбкой ответила Лиз.       — Юнги привет! — напоследок сказал Намджун и отключился.       Аддерли не знала, чему в это утро удивляться больше — щедрости СтарВожа, который, несмотря на все конфликт, ы выписал им премию почти в половину больше их зарплаты по контракту, или тому, что директор лагеря знал про их взаимоотношения с диджеем?       — Намджун в своём репертуаре, — сонно проговорил Юнги, потирая глаза. — Его ритуал звонить коллегам через месяц и трястись над тем, пришли ли деньги. Это уже настоящая классика.       Девушка даже не знала, какую эмоцию использовать в этот момент. Хоть она и была слегка недовольна из-за прерванного сна, который был невероятно сладок, но услышать голос директора прекрасного лагеря было очень и очень приятно. А вот блондина, видимо, ничего не смущало.       — Не знаю, как ты, а я дальше спать, — Мин набросил на себя одеяло и устроился поудобнее.       Но внезапно Лиз поняла, что вместо сонливости к ней пожаловала госпожа Игривость. Ибо нечего тут устраиваться спать, когда дама твоего сердца спать пока не настроена. Возможно, это можно сделать после, а пока…       Пока Аддерли подобралась ближе к Юнги, просунула руки под одеяло и осторожно положила руку на оголённый бок.       — А давай сыграем в игру? — тихо проговорила она, еле сдерживая вырывающийся поток непонятно откуда взявшегося смеха.       — Какую к чёрту игру? — непонимающе спросил блондин, который был на пороге сна.       — Моя любимая, — таким же тоном ответила Лиз и сделала внезапный выпад в виде щекотания, — пересчитывание рёбер старого ворчуна!       Мин отреагировал немедля. Одеяло оказалось откинутым, а глаза были распахнуты. Такого поворота явно никто не ожидал в этой комнате.       — Это что за выступления такие? — Юнги прикрылся подушкой и был похож на маленького испуганного котёнка.       Но вместо ответа Аддерли решительно бросилась в атаку. Её цель была проста: вывести своего молодого человека на истерический смех, проверить целостность всех рёбер и спокойненько уснуть. План идеален и просчётам не подлежал. Только вот она не учла одного — если Мин Юнги получал вызов, он мог с радостью принять.       Уже через пару минут спальня наполнилась дружным смехом. Где-то Лиз умоляла прекратить, а местами были вскрики блондина от того, что девушка его внезапно укусила за бок.       — А если я выиграю, ты согласишься на моё предложение? — внезапно спросил Юнги, уворачиваясь от девичьих рук.       — Какое предложение? — опешила та, пытаясь восстановить дыхание.       — О твоём переезде ко мне, — без колебаний ответил Мин, делая очередной выпад.       Блондин заговорил о переезде ещё неделю назад. Оказалось, что некая вожатая настолько правильно вписалась в его жизнь, что без неё было сложно. Он привык к совместным завтракам и ужинам, маскам для лица по вечерам и рассказах о происшествиях в цветочном магазине под очередной фильм или серию аниме.       Только Лиз не могла ответить. Точнее, не могла решиться. Для неё такой шаг был слишком серьёзным и… взрослым. Она сама не понимала, почему не могла ответить. Будто вся романтика могла разрушиться с этим переездом. Девушка будет видеть мужские носки на полу и убирать за Мином кружки с его стола, пока он полностью погружён в работу. А он будет видеть её уставшую, не готовую контактировать. И просто обычную. Вдруг после этого всё закончится, когда они увидят друг друга обычными людьми, без прикрас?       — Я всё ещё раздумываю над вашим непристойным предложением, господин Мин, — уклончиво ответила она.       — Непристойным? — усмехнулся. — Тебе напомнить о том, что происходит почти на каждой поверхности этого дома, когда мы рядом?       Аддерли уже хотела что-то ответить, но блондин снова напал и начал щекотать её будто с удвоенной силой. Будто под таким натиском она точно ответит согласием. Но у девушки было секретное оружие — укусы. Поэтому каждая часть тела, которая попадала в радиус влияния зубов, была в опасности. Зато так можно было уйти от темы, на которую пока не было ответа.       Не обращая внимания на свои запутанные волосы, Лиз уже задыхалась от хихиканья, понимая, что проигрывает. От резкой активности стало жарко, пара каталась по кровати в игровой борьбе. Юнги смеялся, явно издеваясь над девушкой и еë попытками показать силу. Сильные руки держали голову на расстоянии от живота, чтобы не дать себя укусить. Лиз же оказалась в знакомом положении между раздвинутых ног мужчины. Руки сами перешли с щекотки на поглаживания. Когда она очерчивала бугор на пижамных штанах, смех резко прекратился, пара будто одновременно затаила дыхание. Мин ослабил сопротивление, позволяя добраться до своего голого торса.       — Значит, это был хитрый план, я понял, — Юнги быстро расслабился, откинув голову на подушку.       — Разумеется, я всегда думаю о том, чтобы завалить тебя на обе лопатки, — усмехнулась та.       Девушка нежно оглаживала поднимающуюся грудь своего парня, не отрывая губ и языка от живота. Жадно целуя, жадно слушая каждый вздох. Холодные руки быстро расправились со спальными брюками. Первый нежный поцелуй и первый стон. Горячая кожа так приятно ощущалась на губах, что даже стало немного стыдно. Но видеть то, как её любимый мужчина рассыпался от её ласк, было лучшим подарком.       Она облизнула головку, с нетерпением продвигаясь глубже. Девушка решила, что подразнить можно и в следующий раз. Прикрывая нижние зубы языком, слегка всасывая щëки, так старалась быть хорошей для Юнги.       — Хотела, чтобы ты использовал мой рот, но решила, что это может немного подождать, — девушка поспешила снять с себя нижнее бельё и приняла уже привычное и излюбленное положение на бёдрах блондина. — Хочу тебя невероятно.       — Я всегда за, моя русалка, — Мин сел, опираясь одной рукой о кровать, а второй обхватывая девушку за талию.       Нависая над приоткрытыми губами Мина, наслаждаясь его уже такими родными чертами лица, Лиз направила член ближе, дразня себя и мужчину. Такая мягкая и твёрдая одновременно кожа идеально подходила к её нижним губам. Их смазки смешивались, как и дыхание, стоны, мысли.       Это всё было настолько прекрасным, что переезд казался неплохой идеей. Осталось понять, где она расположит свои цветы.

Лирён. Месяц спустя.

      Жизнь Лирён Ян после лагеря перевернулась кардинально. Вернувшись после незапланированного отпуска, она посмотрела на свою работу под другим углом. Здесь работал эффект «летнего лагеря», когда из яркой и насыщенной жизни девушке пришлось вернуться в серые будни. И на начальника она взглянула иначе — в самом деле, он оказался сущим козлом, который не только заваливал девушку задачами, но и при удобном случае говорил, что «она справлялась бы быстрее, если бы не захотела уехать в отпуск, чтобы заняться ерундой». Коллеги тоже оказались не лучше. Все были согласны с начальником в том, что Ян впустую потратила свой отпуск, ведь она могла отдохнуть.       Заявление на увольнение Лирён подала через девять дней. Вряд ли по ней кто-то будет скучать, хотя ей казалось, что у неё появились друзья. Вместо педагогики краснокосая выбрала для себя совсем новое направление. Event-агентство «Восьмёрка» уже несколько раз ей предлагало внушительную должность, но Ян никак не могла оставить, как тогда казалось, дело своей жизни. Поэтому к концу месяца девушка уже принесла коробки на новое место работы.       Самый удивительный факт для краснокосой — они с Чонгуком были всё ещё вместе. Он стойко выдерживал её непростой характер, уже осознал всю прелесть «социальной ракушки», когда Лирён просто не желала контактировать с социумом и был рядом. Всячески подбадривал, забирал с работы (обязательно с букетом цветов) и соглашался с её «да в гробу я их всех видала».       Сам Чон успешно прошёл курсы по переподготовке на тренера по плаванью. Но этого оказалось мало, и парень просто взял и купил себе огромный бассейн со спортивным комплексом в самом центре города. Лирён было неловко от того, что её парень… богат. Привыкшая всего добиваться сама, но получая за это не самую высокую заработную плату, её удивляло, как можно так просто взять и купить такую недвижимость.       Но в мире Чон Чонгука было всё просто. Захотел — сделал.       Например, захотел и решил, что самое время познакомить даму своего сердца с родителями.       И добавить свои небольшие дополнения.       Родители парня оказались потрясающими. Они были той парой, которые влюбились друг в друга с первого взгляда и почти всю жизнь были вместе. Они построили настоящую империю в сфере медицины — во многих городах страны расположились их стоматологические клиники. Родители очень хотели, чтобы сын продолжил их дело, но Чон выбрал спорт, и они всё равно были на его стороне. Мужчина и женщина наперебой рассказывали о соревнованиях парня, вгоняя его тем самым в краску, но в их словах чувствовалась неимоверная гордость за своё чадо.       Возможно, Лирён прониклась бы этим вечером, если бы не одно «но».       — Я отойду на пару минут, — с извиняющейся улыбкой сказала девушка, убрав салфетку на свой стул, после чего тут уже отправилась в уборную.       В туалете их VIP-комнаты ресторана звучала приятная музыка, но Ян никак не могла на ней сосредоточиться. Её начинало трясти, кожа покрылась мурашками. Трясущимися руками девушка открыла кран и попыталась привести себя в чувства холодной водой. Всё её тело полыхало и ничто не могло её потушить.       Но Чонгук с этим явно поспорил бы.       — Что-то не так, моя дьяволица? — краснокосая даже не услышала, как он присоединился к ней и встал за её спиной. — Что-то мешает наслаждаться потрясающим ужином с моими родителями?       — Хочу убить тебя прямо сейчас, мой дьявол, — Лирён еле держалась, чтобы не простонать эти слова, одно нахождение парня уже выводило её пламя на новую высоту. — Как тебе в голову это всё пришло?       — Что именно не так, м? — Чон ласково провёл рукой по её плечу, от чего девушка вцепилась в край раковины. — Мне кажется, всё проходит очень хорошо. Ты так понравилась моим родителям, они в восторге от тебя.       — А будут ли они и дальше в восторге, если узнают, что ты засунул в свою девушку перед встречей вибратор, а? — Ян резко развернулась к парню лицом и застала его довольную улыбку. — И что ты периодически его включаешь, что там пора обивку на кресле менять подо мной?       Продолжая улыбаться, Чонгук достал телефон, на экране которого было открыто очень знакомое приложение. Если он начнёт водить пальцем в специальном поле, то рядом находящийся вибратор тут же отреагирует. Как же удобно, что он сейчас находился именно в Ян.       — Я не понимаю твоих беспочвенных обвинений, — с ангельским выражением лица парень провёл по экрану, от чего ноги девушки подкосились, а тот сразу её подхватил. — Ты же сама ещё месяц назад говорила, что лужицей подо мной растекаешься, зачем меня обвиняешь в порче мебели?       — Какой же ты… — краснокосая не нашла слов, ведь вибрация прошибла её тело с новой силой.       — Родители разговаривают сейчас по видеосвязи с бабушкой и дедушкой, поэтому у нас есть пять-семь минут на небольшую шалость, — с этими словами подол платья стал стремительно подниматься. — Тем более ты до сих пор должна мне оргазм.       — О, боги, — взмолилась Ян, когда Чонгук провёл пальцами по промокшей ткани нижнего белья.       — Мне остановиться, моя богиня? — насмешливо спросил парень, убирая телефон.       — Не в этой жизни и во всех последующих, — тут же ответила Лирён, притягивая его за шею и увлекая в поцелуй.

Нэнси. Месяц спустя.

      Жизнь Нэнси Коннорс слишком стремительно вернулась в прежнее русло. Дом — работа — дом. Девушка задумалась завести себе домашнего питомца, и это было главным нововведением в её привычном расписании. На выходных встречи с подругами, а иногда и с их парнями, которые будто не желали отлепляться от своих дам. Эта была та жизнь, которая ей очень знакома. Но добавились два новых компонента.       Чимин начал вымаливать прощения с того же дня, как они уехали из лагеря. Писал почти каждый день, а через день просил о встрече. Но Нэнси была непреклонна и холодно отвечала на его сообщения. Судя по его рассказам, которыми он снабжал разум девушки, Пака пригласили работать шеф-поваром в новый ресторан в центре города. Парень был очень взволнован, ведь теперь он был начальником и у него в подчинении было целых три человека. Он с восторгом рассказывал о том, как он впервые составлял меню для ресторана и был полностью поглощён этим делом. Нэнси была приглашена почётным гостем на открытие в начале октября, но она так и не дала свой ответ.       С Тэхёном взаимодействия обстояли несколько иначе. Он не спешил с извинениями. Но уже на следующий день после отъезда он подписался на Коннорс во всех социальных сетях. Ким оказался тем самым парнем, который ставил реакции на все сториз, особенно он любил эмоджи огонька. Судя по его страничкам, он всё-таки улетел в Париж на показ младшего брата. И сердце девушки немного радовалось, что полетел он туда без другой спутницы. От Тэхёна было лишь одно сообщение во второй половине сентября — он сообщил, что возвращается в город, и предложил встретиться. Девушка ответила, что подумает.       Как бы того ни хотелось, Нэнси каждый день думала об этих двоих. Они вскружили ей голову, порой даже дышать становилось труднее, и она не знала, куда себя деть. Хотелось, чтобы всё было просто — взяла и выбрала, но жизнь не умела по-простому.       Она ловила себя на мысли, что сидела на кухне Пака в его футболке на голое тело и смотрела, как он готовил завтрак в одних трусах да с фартуком. Каждый раз, когда бы он поворачивался, его щёки краснели бы, и всю вину он сваливал бы на готовку, ведь так жарко возле плиты.       Но мысли о Киме так же не давали ей покоя. Она представляла, как он каждый день забирал её с работы, обязательно с шикарным букетом цветов, а после они отправлялись культурно просвещаться. Их пара была бы частым посетителем театров и музеев, а раз в несколько месяцев они бы обязательно отправлялись бы в Париж, чтобы Тэхён показал свои самые любимые места этого чудесного города.       Но будет ли счастливой та или другая жизнь?       Девушка сидела в кафе, она любила сюда заходить после работы. Обычно она заказывала пасту с морепродуктами, но сегодня не было такого настроения. Целый месяц прошёл после приезда из лагеря. А ни один парень так и не получил ответа.       Официант принёс заказ, и только в тот момент до Коннорс дошло, что она заказала. Синнабон и американо.       Синнабон — это точно был Чимин. Сравнение было до смешного простым.       Такая же сладкая булочка с корицей. Что бы ждало их там, в будущем? Тихая, спокойная и семейная жизнь, потому что парень именно такой. Они бы стали той самой счастливой семьёй с рекламных постеров — улыбки до ушей, несколько детей, дом за белым заборчиком и зелёным газоном. Нэнси было бы хорошо и спокойно. Никаких драм, ссор, скандалов. Но и никакой искры. Тихая гавань. Их возможное «жили они долго и счастливо» лишает всего драйва и страсти ненасытную душу Коннорс.       Через сколько она заскучала бы? Полезла на стену, заскулила от идеальности их жизни? Романтизацию скандалов Нэнси, конечно же, осуждала, но и счастливой домохозяйкой себя никак не видела.       Чимин был хорошим. До боли хорошим парнем.       Но он был не её хорошим парнем, не её сценарием.       Девушка достала заранее подготовленные листок и ручку, а после начала писать признание в том, чего бы никогда не смогла сказать в лицо этому дивному шеф-повару.

«Дорогой Чимин!

Можешь считать меня трусихой, я с тобой полностью соглашусь. Но только так я могу сказать тебе о своих чувствах.

Я очень благодарна тебе за каждое мгновение, что ты был рядом со мной. Твоя поддержка всегда самая тёплая, а объятия самые оберегающие. То, что случилось между нами в лагере — бесценный опыт для меня. Я ощутила, возможно, впервые в жизни, что меня мужчина может принимать целиком и полностью. С моими переживаниями, эмоциями и переменчивостью.

Но, Чимин… Боюсь, что я не тот человек, который может подарить тебе то счастье, которое ты заслуживаешь. Уверена, что ты станешь отличным парнем, а после мужем и отцом. Но просто это не мой вариант. Прости.

И прости, что не набралась смелости сказать всё это лично.

Очень обнимаю тебя.

Яростная Нэнси Коннорс»

      Несколько слезинок-предательниц всё-таки упали на листок бумаги, выдавая истинные чувства. Коннорс и правда чувствовала лёгкую боль, но это была та боль, с которой она могла справиться. Не сейчас, нет. Но уже в конце октября она сможет вспоминать о Чимине с улыбкой на лице.       Письмо она передаст Юнги или Чонгуку, которые очень часто общались с Паком и точно приведут своих девушек на открытие ресторана кулинарного гения.       На столе стоял остывающий американо. Ким Тэхён собственной персоной.       Обжигающий, горький и просто не для всех. Подходил ли он Нэнси?       Когда она вспоминала все моменты с доктором Кимом, в душе девушки собирались противоречивые чувства. Это когда ты хочешь и оттолкнуть человека, чтобы больше никогда его не видеть, и наоборот — притянуть, чтобы никогда больше не отпускать. Тэхён был сплошным пламенем, постоянно извергающимся эмоциональными потрясениями вулканом. И если в Чимине таких эмоций не хватало, то в высоком любителе гавайских рубашек их было слишком много. Как выдержать такой накал?       Нэнси чувствовала, что если она выберет Тэхёна, то всегда будет на пределе своих чувств, навсегда станет оголённым проводом. Эмоциональные качели, которые собственноручно создал парень, были слишком крутыми на подъёмах. Коннорс не могла предположить, когда её застанут врасплох поцелуем за углом, а когда молча пройдут мимо. Она не была до конца уверена в этом человеке.       Можно было бы рискнуть и изучить друг друга в процессе создания отношений. Но нутро подсказывало девушке — если она доверит своё сердце Киму, то он точно его разобьёт. Даже не поморщится. А Нэнси так и оставалась эмоциональной и экспрессивной девушкой, у которой проблемы с доверием и ранимость были на быстром наборе.       Если с Чимином могла бы получиться тихая семейная, но тоскливая жизнь, то с Тэхёном вышел бы бурный невероятный, но разбивающий роман. И ничего больше. Нэнси нуждалась в золотой середине, и как бы того ни хотелось, Ким никак не смог бы ей это подарить. Страсть? Да. Доверие? Сомнительно.       Скорее всего, это решение далось гораздо легче именно из-за сентября. Парень сам не хотел идти на контакт в явной уверенности, что Коннорс сама всё сделает. Сама выберет его, сама прибежит и бросится на шею. Только он явно не учёл одного — с Нэнси Коннорс так не поступают.       С доктором девушка решила не перепрыгивать через голову. Она сделает так же, как сделал он — напишет ему в социальных сетях.       «Привет, Тэхён. Я долго думала о нас с тобой и решила, что у нас ничего с тобой не получится. Возможно, в какой-то другой вселенной мы могли бы стать отличной парой, чуть ли не королём и королевой мафиозного мира. Но в этой вселенной нам нужно пойти разными путями. Спасибо за все эмоции и опыт. Обнимаю».       И здесь предательские слёзы оставили свой след. Почти сразу сообщение было прочитано, но в течение пяти минут никакого ответа не последовало. Это было болезненно, но ожидаемо. Ким Тэхён был и остался неприступной крепостью.       Пусть она не стала женой Пака или боевой подругой Кима — Нэнси осталась собой. Она так же болезненно переживала каждое письмо парням, так же думала, что, возможно, поступила неправильно. Но суть была в другом.       Ей не нужна тихая гавань. Ей не нужен извергающийся вулкан. Девушка была уверена, что однажды она обретёт ту самую золотую середину, которую она так желала, где будет место и страсти, и душевному спокойствию. Она была в этом уверена.       Кофе уже остыл, а крем на синнабоне стал вязким.       Но Нэнси это никак не расстроило.