Alibi

Вечером приехал адвокат. Они расположились в гостиной. Джаред слушал в пол уха, впрочем, зная исход разговора. Будет суд. — Девять гребанных лет мы проработали с ними, а сейчас они устраивают такое. Это смехотворно! — Они подают иск без основания, я знаю. Но даже моих связей не хватит, чтобы утрясти это без лишнего шума. Джей слышал лишь обрывки фраз, но и этого хватало. Он крутил в руках телефон, на котором было открыто письмо от лейбла. Они требовали все тексты, записи и даже идеи, которые были написаны до истечения срока контракта. Изредка перечитывая письмо, он пытался найти лазейки. Просто не мог отдать всё то, что создал с колоссальным трудом. Шеннон тронул его за плечо, и только тогда Джаред очнулся от своих мыслей. Питер собрался уходить - прощался с Томо у двери. Он пообещал быть на телефоне.

***

Томо вскоре засобирался домой. Растерянными глазами он смотрел на братьев и не знал, что сказать. Их жизнь рушилась и все они это понимали. Так стоило ли что-то говорить? Джаред знал,что этот вечер - последний из спокойных. Потом будут бесконечные звонки, суматоха и борьба за право жить дальше. Ему нужно еще чуть-чуть времени, чтобы собрать себя воедино. А сейчас он сидел на кухне, смотря на темное небо, и пил до ужаса горький кофе.

***

Вся неделя была наполнена звонками, переговорами, сотнями писем и бессильной злобой. Все были на нервах. Тишина в их доме была только под утро, когда трель телефона замолкала и все разъезжались. Сейчас они сидели на диване плечом к плечу. Стрелки часов уже давно переползли за цифру пять. Говорить не было сил, поэтому они не сговариваясь ушли спать. Вот уже которое утро они засыпали и просыпались вместе. Шеннону казалось, что только ради таких моментов он готов бороться дальше. Когда Джей уютно лежал у него на плече или прижимался худой спиной, а Шенн мог позволить себе его обнять так, как хотелось уже давно. Тихие минуты спокойствия были их спасением. Джаред все так же не рисковал касаться кого-то чужого. Он считал, что нарушать такое хрупкое равновесие пока не стоит, ведь ему за глаза хватало Шеннона. Старший знал, когда стоит взять за руку или легонько сжать плечо. Он не переходил грань допустимого. Когда они решили записывать альбом в домашней студии, без поддержки лейбла, они знали, что будет тяжело. Дома творился настоящий хаос: аппаратура, которая занимала почти все место на первом этаже, много инструментов и вся команда, собиравшаяся каждое утро в гостиной. Обсуждение дел на текущий день всегда было коротким, ведь каждый знал точно, какую роль он выполняет. Пусть работа и шла слаженно, но легче от этого Джареду не становилось. Когда его присутствие не требовалось, он выходил на улицу вслед за братом. Шеннон все чаще буквально сбегал из дома во время коротких перерывов, чтобы спокойно покурить и хоть чуть-чуть расслабиться. Он уже по привычке обнимал Джея, прислоняясь к его спине, тихо ругал за то, что опять выскочил без кофты. А потом они просто говорили. О чем угодно, но не о проблемах, свалившихся на них. Эта тема была запретная, когда они оставались только вдвоем. Шеннон иногда показывал созвездия, рассказывал истории, связанные с ними; Джаред внимательно слушал, не отрывая взгляда от неба и крепче переплетал их пальцы. Вскоре и терпеливый Шеннон начал выходить из себя. Он около месяца мог терпеть дёрганного, срывающегося на крик младшего, но работа над альбомом выматывала почти так же, как и надвигающийся суд. Они записывали одну из важнейших песен. Гитарные партии были уже подобраны, но все застопорилось на ритме. Сколько бы старший ни сидел за установкой, он все равно не мог подобрать нужный ритм. Перебрав полсотни вариантов под недовольный взгляд Джея, он почти отчаялся найти нужный. — Это все не то, Шенн, — младший в задумчивости теребил край рукава, — нужно что-то резкое, будто, — он ненадолго замолчал, подбирая слова. — призыв на войну. Шеннон недовольно цыкнул и встал. Кинул палочки на стол, стоящий неподалеку и ушел на террасу. Холодный воздух немного освежил его мысли. Он ужаснулся секундному порыву послать младшего на все четыре стороны. Им просто была нужна передышка. Спустя десять минут вышел и Джаред. — Я знаю, что ты сейчас злишься, я и сам… Но нужно продолжать работу, — растерянным голосом произнес Джей. Он никогда не умел извиняться, но эти слова могли сойти за попытку. Шеннон посмотрел на брата, опустившего взгляд. — Да, конечно. Пошли, попробуем еще раз. *** Расхаживая по комнате, Джей то и дело легко похлопывал по бедру, пытаясь подобрать ритм. Шеннон внимательно следил за ним и прислушивался. Он на пробу ударил по барабанам, вторя брату. Тот замер и нахмурился. — Быстрее, — спустя какое-то время произнес Джей. Удовлетворенно улыбнулся, когда старший увеличил темп. Запись прошла легче и приятнее. Теперь, смотря на сосредоточенного брата, Шеннон больше не испытывал ни капли раздражения. Напряжение, не покидавшее его весь день, исчезло, когда младший вышел из вокальной комнаты. Уставший, но во взгляде было облегчение и та искра, которая вела их все годы.