Чёртов Пепел

      Эзоп с трудом разлепил глаза, выискивая взглядом, что не желал проясняться, светящиеся цифры электронных часов. Горло нещадно сушило, что было немного необычно для парня. Чаще всего такое происходило, если это самое горло драло лёгкой простудой.       Ему пригодилась пара минут на то, чтобы вспомнить, что он в самом деле чувствовал себя неважно на протяжении этой недели.       Истощённо вздохнув, Эзоп приподнялся на руках, чувствуя, как толстое одеяло сползает с его плечей. Если не совсем качественная сейчас память ему не изменяла — он засыпал под тонкой простынёй. Он подозревал, что её будет недостаточно, но решил рискнуть.       Проморгавшись, студенту всё же удалось зацепиться за неоновый свет и различить салатовые цифры: 02:01. Не то, чтобы поздно, но и далеко не рано. Пошарив руками по одеялу, словно пытаясь прийти в себя и проснуться ещё больше, Эзоп поставил босые ноги на холодный пол и медленно встал, выпрямляясь. В прямой осанке сейчас не было никакой необходимости, но мышцы отчаянно желали хоть какой-то растяжки перед недолгой прогулкой по дому.       Парень минул незакрытую дверь и прошёл по коридору до кухни, параллельно подмечая, что свет там, видимо, включать не придётся. Слабый и тёплый свет, словно не от главной лампы на потолке, отбивался от бежевой штукатурки в коридоре.       Заходя на кухню, он уже сделал несколько предположений о том, что увидит.       Свет от настольной лампы мягко ложился на каштановые волосы, собранные в сильно растрепавшийся хвостик, пока их хозяин, сгорбившись в три погибели, лежал головой и руками на столе. Под его щекой расположились беспорядочные записи, тетради и папки. Некоторые бумаги были разложены и по всему столу в принципе. В ослабшей хватке лежала шариковая ручка, шея утонула в капюшоне полосатой кофты.       Эзопу стало почти физически больно, когда он представил, как бы болела его спина, проспи он всю ночь в такой позе. Сам того не заметив, он нахмурился, проходя к водяному фильтру.       Вода зажурчала, переливаясь в стакан. Эзоп не рассчитал силы и поставил фильтр обратно на стол немного громче, чем того хотелось бы. Не то, чтобы он боялся кого-то разбудить… Если Луке и не очень спалось в посели, которая для сна предназначалась изначально, то вот в такие моменты — будучи сгорбленным за столом — он спал, как убитый. А ещё он ворочался во сне.       Тихое шуршание за спиной отвлекло от долгожданной прохлады, прокатившейся по горлу. Парень обернулся и осмотрел всё ещё спящего Луку, вслепую ставя наполовину полный стакан куда-то на столешницу. Тихо выдохнув, он прошёл к белому подоконнику и нашёл глазами пульверизатор.       Карл никогда не был хорошим другом, любовником или кем бы он там ни приходился шатену, и не в его привычках было мягко трясти кого-то за плечо и, игнорируя сонный бред, выходящий из чужого рта, вести этого кого-то к нормальной кровати. А вот быть бесчувственным засранцем, урок о чём Бальза выучил давным давно — вот это был другой разговор.       Выкрутив кран на ледяную воду и сняв с пульверизатора насадку, сероволосый заполнил где-то его половину, а после выключил воду и вернул распрыскиватель на своё законное место. Он подошёл к спящему и позволил себе ещё минуту рассматривать расслабленное лицо, прежде чем направить на него, словно пистолет, пульверизатор. Раздался тихий пшик, после ещё один и, несмотря на то, что Лука уже точно проснулся, судя по недовольному лицу и полуоткрытым глазам, Эзоп прыснул тому на лицо ещё раз, для уверенности.       Тихое мычание, почти хныканье, не вызвало в нём никакого чувства вины. Ну, разве что немного. Совсем чуть-чуть. — Ты почему не в постели, — заторможенно спросил шатен, осматривая своего личного демона, разбудившего его ледяной водой, — и с босыми ногами?.. — Это первое, что волнует тебя после «сладкого» пробуждения? — Эзоп приподнял бровь, следя за просыпающимся телом напротив. — Ты болеешь, идиот, — просипел Бальза, чересчур усердно растирая глаза.       Эзоп умело проигнорировал мысль о том, что первое, что стало волновать другого студента — состояние его больного соседа. — От идиота слышу. Что я тебе говорил по поводу сна где-угодно дома, но не в кровати? — Да знаю я, знаю. Сколиоз, кифоз… — шатен всё же отнял руку от лица и открыл глаза, замечая, как тонкие пальцы взялись собирать его записи и тетради в одну стопку, явно собираясь отставить в сторону. — Хэй… — М? — окликнутый не остановился, но на секунду перевёл взгляд на растерянно следящие за его движениями зелёные глаза.       На секунду их взгляды пересеклись, а Лука понял, что возражать бесполезно. — Ничего…       Эзоп промолчал и продолжил наспех организованную уборку, лишая шатена и надежды на то, что он сможет продолжить работу. — Чай? — он встал, отрываясь от гипнотического зрелища порхающих над его бумагами пальцев, и прошёл к электрическому чайнику, нажимая на кнопку, не дожидаясь ответа.       Эзоп отложил упавшую на стол ручку к стопке бумаги. — Ты ведь знаешь, что в чае даже больше кофеина, чем в кофе? — несмотря на этот вопрос и отчётливо слышимый в нём скепсис, парень сел за стол, подпирая щёку рукой. Часть чёлки упала на переносицу. — Знаю, мистер энциклопедия, но я почти уверен, что воду ты пил холодную, — Эзоп только сейчас понял, что Лука давным давно заметил «свежий» стакан, одиноко оставленный на столешнице, и соединил нужные точки.       Ответом ему стало молчание, смирённое и говорящее само за себя.       На несколько минут кухню заполнила тишина, прерываемая лишь шипением работающего чайника. Лука стоял рядом с ним, подперев спиной холодильник и сложив руки на груди, а Эзоп рассматривал минималистичный узор на скатерти. Тихий, но внезапный щелчок заставил сероволосого вздрогнуть, и только после этого он понял, как закрываются его глаза. Уши улавливали звук воды, разливающейся по чашкам, пока их хозяин откинулся на спинку диванчика, поднимая голову и заставляя себя немного взбодриться.       Закрывающиеся веки снова распахнулись со стуком, раздавшимся напротив. Бальза поставил одну из чашек перед Эзопом, зеленоватого цвета чай испускал горячий пар. — Добить меня хочешь? — парень подтянул к себе чашку ромашкового чая, ожидая отрубиться прямо здесь после пары глотков. Лично его такая комбинация усыпляла на раз. И он знал, что Лука прекрасно об этом помнил.       Мягкий смешок, раздавшийся откуда-то сверху, пресёк любое желание привычно язвить.       Нагретая чужим телом кофта, накинутая на его плечи, и вовсе запечатала губы от любой, хоть и шутливой, грубости.       Она напомнила парню тёплое одеяло, из-под которого пришлось выползти ради стакана воды. Эти воспоминания не помогали его сонливости от слова совсем, так же, как и в меру горячий чай, глоток которого он всё же сделал. — Сам же меня потом в кровать нести будешь, — не сказал, но просипел студент, не поднимая взгляда и смиряясь с усыпляющим комфортом. Он подтянул к себе колени, отрывая босые ноги от холодного пола и закутываясь свободной рукой в кофту. — Договорились, — шатен сел напротив, цепляя ушко своей чашки. Чашки с чёрным чаем.       Нагло прерванная ранее тишина победно расползлась по кухне.       Нести Эзопа в кровать Луке всё же пришлось.