Чёртов Пепел

      Лука зачарованно смотрел, как вода из фильтра плавно переходит в кристально чистый стакан. Рыжие лучи закатного солнца нагло проникали на кухню, орошая светом мебель и вообще всё, что на этой самой кухне было. Несмотря на в какой-то степени волшебную атмосферу, воздух вокруг казался тяжёлым и душным от мыслей, заполнивших голову. Журчание воды постепенно прекратилось, заставив руки и сознание вернуться в реальный мир.       Студент поставил фильтр на место и нашёл глазами часы на духовке. Осталась всего пара минут. Он вышел в коридор и, найдя взглядом закрытую дверь, стал медленно приближаться, но, не дойдя всего пары метров, остановился и опёрся на стену рядом. Звонкая тишина порой нарушалась редкими щелчками и стуком пальцев по клавиатуре. Загруженные мысли, к его собственному удивлению, позволили начать отсчёт, лениво чеканящий каждую секунду. Конечно, про себя.       На двадцать восьмой секунде послышались тихие шаги, а от тут же образовавшегося в голове вакуума отвлёк тихий щелчок, с которым прокрутилась ручка двери. Ещё секунда, и в проёме показался Эзоп, с виду довольно потрёпанный. Если присмотреться, можно заметить, как капилляры в глазах полопались, придавая белой области красноватого оттенка. Волосы ближе к затылку казались как-то неправильно спутанными. Лишь недавно он стал позволять своему соседу видеть его в таком состоянии.       Терапия. Лука знал, что Эзоп посещал дистанционные сеансы терапии раз в две недели, но тот почти никогда не выходил из своей комнаты сразу после их окончания. Почти никогда не выходил на свет, будучи почти разбитым. «Почти», потому что в противном случае он бы не смог встать с кровати ещё минимум сутки. Конечно, эти сеансы не всегда приводили к подобному состоянию, однако плохие дни случались, и о проблемах, накапливаемых за все эти дни, приходилось вспоминать в промежутке времени в один час. Две недели переживаний за один чёртов час.       Лука часто восхищался умению парня находить в себе силы каждый раз поднимать не самые приятные темы, восхищался его осознанию и пониманию того, что потом станет лучше, но для этого о проблемах нужно рассказать. И говорить, говорить, копаться в своих же мозгах в поисках оптимального решения и успокоения. И понимать, что невозможно при этих копаниях не задеть что-то, что задевать изначально не хотелось.       И помочь так, как того хотелось, он не мог, ведь знал об этих переживаниях куда меньше, чем тот же терапевт. Поэтому пытался помочь по-своему. Так, чтоб уж наверняка.       Поэтому сейчас, не разрывая зрительного контакта, Лука подходит к Эзопу и медленно протягивает стакан воды, наблюдая за тем, как взгляд напротив скачет между протянутой рукой и её хозяином. Он осторожно принимает воду, вскоре держа стакан обеими руками от ощущения, что одной сейчас будет недостаточно. Лишь секунду он рассматривает рябь на воде, периодически появляющуюся от лёгкой дрожи, пробегающей по рукам, и всё же поднимает взгляд. Тихое «спасибо» ощущается слишком громким в абсолютной тишине. Где-то на улице притормозила машина.       Шатен лишь кивает. — Посмотрим что-нибудь? — вопрос тихий достаточно, чтобы в нём не чувствовалось никакого давления. Чтобы с той же лёгкостью, с которой ответили бы «да», могло прозвучать и «нет». Предложение, не предполагающее ожиданий.       Эзоп мычит что-то, в чём любой другой не разобрал бы чёткого ответа, но «любых других» здесь не было. Только Лука. Он, словно убедившись в чём-то, сам себе кивает и идёт к своей комнате, зная, что за ним последуют.

***

      Периодически Лука отрывается от происходящего на экране его ноутбука и бегло оглядывает сидящее рядом одеяло. Точнее, человека под ним. Горка под одеялом иногда шуршит и шевелится, принимая более удобную позу, но больше признаков жизни от неё не слышится. Иногда Луке всё же удаётся разглядеть выглядывающее лицо, иногда только нос. От комичной картины он иногда фыркает, на что Эзоп поворачивается к нему сильнее и смотрит ему в глаза из-под болотно-зелёного пледа, нагло украденного у хозяина кровати. Тогда Бальза высовывает язык, заставляя отмахнуться от него и вернуть внимание на дешёвый сериал, выбранный генератором случайных чисел.       На середине третьей серии при очередной проверке состояния «подпледного» жителя Лука замечает, как, как ему кажется, Эзоп кусает губы. Он молча тянется к ящику в столе рядом и достаёт оттуда пакет кислых шипучек. Открывает, шурша упаковкой, и достаёт оттуда конфету, поднося к кокону из одеяла. Оттуда медленно высовывается рука и осторожно забирает конфету, надрывая индивидуальную упаковку и доставая оттуда саму шипучку. Он уже почти положил её в рот, когда его прервал голос рядом: — Осторожно с губами, — Лука не знал, успел ли Эзоп искусать свои губы, но решил лишний раз предостеречь, чтобы шипучий сок не причинил маленьким ранам ненужной боли.       Эзоп застыл лишь на секунду, но потом всё же закинул конфету в рот, незаметно кивая, мол, я тебя услышал. Послышался глухой хруст, заставивший шатена поморщиться. Он был из тех людей, которые не понимали, как можно сходу раскусывать твёрдую карамель.       Эзоп редко по своей воле рассказывал о чём-то из своей жизни, что было связано с посещением им психолога, но когда такое случалось, Лука слушал чуть ли не внимательнее, чем на лекциях по своей любимой физике. Однажды он рассказал ему, что один из способов урегулировать тревогу, наплыв мыслей или просто вернуть себя в реальный мир, что работал для него, был простыми конфетами. Ну, не совсем простыми. В каком-то смысле ядерными, такими, чтобы их вкус перевёл внимание на себя.       Вообще, упражнение заключалось в том, чтобы сначала рассмотреть конфету или её упаковку, заметить какие-то детали или самые очевидные факты о её внешнем виде, потрогать её, ощутить в руках, попробовать уловить запах, если он был, и только потом задействовать вкусовые рецепторы, но иногда парень игнорировал все пункты, кроме последнего, если проблема наплывших размышлений не была такой уж глобальной. Это тоже помогало, так почему бы и нет?       На случаи нужды в использовании этого метода успокоиться в каждой используемой куртке, сумке или рюкзаке где-то валялась пара очень кислых или очень сладких конфет в ярких индивидуальных упаковках, ведь чем чёрт не шутит, мало ли даже в какой-нибудь дороге в магазин накатит. Эзоп любил быть готовым.       Хотя, даже несмотря на это, бывали моменты, когда конфеты под рукой не было. В его комнате в прикроватной тумбочке — да, но парень и не надеялся, что что-то из подобной оперы найдётся здесь, в комнате Луки. Да и дёргать того по такой странной просьбе не то, чтобы очень хотелось. Вот только он не знал, что сразу же после того рассказа шатен обзавёлся несколькими пакетами с жутко кислыми шипучками, оставил пару в комнате, а другой раскидал уже по своим курткам и рюкзакам, на случай, если Эзоп не заметит, как его запас подошёл к концу.       Ну и сейчас он подумал, что будет неплохим решением таким образом отвлечь студента от растерзания собственных губ в порыве глубоких размышлений, захвативших его голову.       Лука положил вскрытый пакет в зоне досягаемости Эзопа и попытался выровнять спину, оставаясь сидеть на кровати со скрещёнными ногами. Постоянные напоминания сероволосого всё же оставили свой след на восприятии чужим сознанием мира, и теперь Лука и сам не хотел сильно горбиться, когда была возможность сидеть чуть ровнее. Он решил, что пожалуется на это виновнику такого мышления чуть позже. Может, завтра, но он обязательно это сделает.       От нахождения приемлемой позы его отвлекла бледная рука, лёгшая на его плечо и надавившая, заставляя шатена опуститься торсом к кровати. Ему понадобилось несколько мгновений на то, чтобы понять, что от него хотят, и послушно лечь на живот, вытянув ноги. Он подложил руки под голову, создавая для себя своеобразную подушку, и тут же почувствовал, как его спину накрыло одеяло. Эзоп, поделившийся тёплым укрытием, тоже теперь лежал, только голову не подпирал, лишь лежал щекой вниз, иногда комично потираясь о простынь, пытаясь найти удобное положение.       Лука фыркнул, не скрывая улыбки, на что получил безразличный, как могло показаться сначала, взгляд. Лишь слегка прищуренные и уже не такие красные глаза выдавали приподнявшееся настроение того, над кем смеялись.       Внимание обоих вернулось к сериалу, забытому до этого на добрых несколько минут.       Шипучка во рту благополучно растаяла, оставляя после себя малиновый привкус.