Чёртов Пепел

— Ты меня не понимаешь, мне плохо! — Как-то умудрился простудиться в плюс семнадцать, как-то теперь и выздоравливай, — Эзоп равнодушно скользнул взглядом по беспорядочно лежащим на кровати скомканным салфеткам. Рядом лежащий Лука тоже казался довольно… Помятым. — Когда ты болел, я о тебе заботился, — прошипело тело, раскидывая руки в стороны и приподнимая голову, с укоризной смотря на соседа. — Ты просто сам по себе очень беззаботный. А мне моё здоровье дорого, — Эзоп ещё раз зажал резинку маски на переносице для уверенности. Он всё ещё стоял в дверном проёме, отказываясь ступить дальше даже на шаг. — Бессердечный… — Ты разговаривал с моей мамой? — Эзоп прижал маску плотнее к носу и всё же прошёл в комнату, подходя к окну. Весь путь он держался поближе к стене и подальше от больного. — …и травмированный подросток. — Активно работаю над этим.       Послышался тихий щелчок, на который Лука отреагировал поворотом головы вбок. Эзоп открывал окно нараспашку. — Ты что делаешь? Хочешь, чтобы меня сильнее продуло? — возмутился он, но не предпринял никакой попытки встать и что-то сделать. — Комнату и твои бактерии проветривать надо. Я уйду и закрою дверь, так что на сквозняк даже не надейся. В моих же интересах избавиться от твоих соплей в ближайшее время, — Эзоп перевёл взгляд на парня и, заметив слабо тянущуюся к нему руку, отпрянул, поворачиваясь обратно к двери. — И даже не думай о том, чтобы касаться меня, пока я не поверю в победу твоего организма над заразой.       Он никак не отреагировал на разочарованный стон, раздавшийся за спиной. — Бессердечный! — крикнул напоследок Бальза, лишившись надежды, слыша, как щёлкает ручка двери.

***

      Белый пакет тихо зашуршал, когда его осторожно опустили на стол. Эзоп оставил его так, решив, что Лука сам со всем разберётся, как только увидит пополнение на своём столе. Взгляд упал на спящего, а затем на тонкий плед в его ногах. Воздух вздрогнул, когда Эзоп встряхнул это одеяло и накинул на Луку, поправляя его, чтобы точно укрывало всё тело. Он случайно коснулся голого плеча в процессе и тогда же решил, что пора закрывать окно. Кожа, обычно довольно горячая согласно чужим наблюдениям, сейчас казалась ледяной даже для его холодных рук.       Окно закрылось с тихим щелчком, точно так же, как и дверь, а через минуту на кухне зашипел чайник.

***

— То есть подходить ко мне или трогать меня ты не хочешь, но какой-то уход мне ожидать всё же стоит? — с лукавой улыбкой проговорил шатен, не повышая голоса. В противном случае горло бы запротестовало.       Он поднёс ближе маленький термос и осторожно сделал глоток, опасаясь обжечься. Этот чай Эзоп сделал для него около двух часов назад, и когда больной проснулся, разве что не светился от такого жеста.       Эзоп, тем временем, снова стоял в дверях в неизменной маске и только недовольно зыркал на чужое лукавство. Он пришёл из-за того, что его позвали. И уже тогда, когда позвали, успел понять, что от него не отстанут ещё некоторое время. Его имя почти пропели. — В моих же интересах твоё скорейшее выздоровление, — недовольно пробубнил парень в ответ на чужие почти заигрывания. — Очень мило с твоей стороны, — крышка закрутилась на термосе, а улыбку держащего его человека потревожил сухой кашель. Эзоп поёжился — он хорошо знал, как неприятно, когда горло дерёт настолько сильно.       Он решил проигнорировать очередное, как ему казалось, издевательство. Вероятнее всего издевательство. — В пакете сироп от кашля, — уже спокойнее уведомил Карл. — Инструкции на бутылке. — Даже так, — наконец откашлявшись, просипел Лука, протягивая подрагивающие руки к белому пакету. — Спасибо.       Его тон потерял былую игривость. Только искренность и смирение теперь слышались в хрипящем голосе. Эзоп молча кивнул, хоть внимание Луки и было всецело сконцентрировано на его занятии. Он знал, что Лука знал, что он кивнул. Он всегда так делал. — Ещё раз… Где именно здесь инструкции? — шатен растерянно вглядывался в любые надписи на бутылке, которые только мог найти. — На этикетке. Она открывается. — Открывается? — Да. Поддёрни край и потяни.       Лука начал скрести по краям этикетки, пытаясь понять, как, чёрт возьми, она может открываться. Эзоп за этими потугами наблюдал недолго. Ушёл в коридор под слезливое «Эй, не бросай меня здесь с этим сиропом!» и через несколько секунд вернулся с бирюзовой медицинской маской в руке. Он оттянул резинки, прицеливаясь, и маска полетела в едва успевшего среагировать студента. — Надень маску, бацилла, — деловито приказал Карл. — Офигеть… — возмутился Лука, но всё же натянул пойманную маску, разравнивая её на лице.       Эзоп прошёл в комнату и поднял с чужих колен бутылку, показательно поворачивая её этикеткой к чужому лицу, чтобы Лука видел, что именно нужно делать, дабы найти инструкции. Затем поддел край и открыл, словно книжку. Он сначала тоже удивился такому варианту размещения инструкций. — До чего техника дошла… — заворожённо и немного шокировано промямлил шатен, неторопливо забрав из чужих рук бутылку. — Отвратительно, да? — Да ну тебя.       Эзоп показательно ничего на это не ответил. — Там второй такой же, только синий. Это ночной, — студент всё же немного разогнулся и отступил на шаг, создавая некую дистанцию. — А в чём разница? — справедливо поинтересовался Лука, погружённый в изучение этикетки и второй её странички. Они там целую книжку написать решили, что ли? — В ночном есть снотворное. Поэтому если собираешься сидеть ночью за учёбой или чем бы то ни было — рекомендую принимать дневной. — Вот так, значит… — Именно. Что там за роман такой интересный? — Эзоп скептически проследил за чужим взглядом, быстро бегающим по строчкам, не отрываясь. — Сам не знаю. Но главное я, наверное, уже нашёл, — Лука закрыл журнал из инструкций и прочей информации и, сняв идущий в комплекте мерный стаканчик, взялся откручивать крышку. — Молодец. На ещё, пососи.       Лука с рекордной скоростью и круглыми глазами оторвался от своего занятия, поднимая голову. В лоб ему прилетело что-то маленькое и твёрдое. Шикнув, он нашёл взглядом снаряд в обёртке. — Выбирай слова, окаянный… — зелёные глаза столкнулись с серыми, прищуренными и весёлыми. — Ай-яй-яй, Лука, это всего-то леденец. Какой ты испорченный… — Эзоп отложил вскрытую упаковку лимонно-медовых леденцов на стол, стуча конфетами внутри. — Кто бы не подумал о том, о чём подумал я? — Какого ты плохого мнения об обществе. — Я, по-твоему, не прав? — парировал шатен. — Ц-ц-ц… Как можно. Господь бог всё видит. — И то, что ты ближнего своего обижаешь, тоже… — пробубнил Лука, опрокидывая в себя тридцать миллилитров оранжевого сиропа, предварительно спустив маску на подбородок. — Так я из преисподней вылез. Тебе жизнь портить, — Эзоп отошёл на полшага, что не укрылось от чужого внимания. — Плохо стараешься, демон-искуситель… — Не провоцируй меня, смертный, — Эзоп с неким злорадством наблюдал за нахмурившимися от горького вкуса бровями и высунутым языком. — Ты всё равно не тронешь меня, пока я не выздоровею, — вынес вердикт Лука, отставляя лекарства в сторону и разворачивая жёлтый фантик. — Справедливо, — сдался Эзоп. — Отдыхай, бацилла.       Студент развернулся и размеренно проследовал к двери, представляя, как хмурится сейчас Лука. — Хватит меня так называть… — пробубнил он, несмотря на конфету на языке. — Я подумаю.       Эзоп закрыл дверь под недовольный вздох.

***

      Эзоп особо не собирался злоупотреблять визитами в комнату простуженного, но так уж получилось, что простуженным был Лука. И даже в его, Эзопа, издевательской манере, с необидными обзывательствами и мимолётно, он хотел убедиться на ночь, что больной доживёт до утра. Ну, это, конечно, было преувеличением, но всё же.       Его электронные часы дали знать, что сейчас время приближалось к одиннадцати вечера, и даже несмотря на середину мая, это было уже слишком поздно, чтобы на улицах было хоть как-то светло. Лишь свет из коридора помогал в передвижении по дому.       Первым, что не понравилось парню, была уже довольно продолжительная тишина по ту сторону его двери. Последние несколько часов Лука не выходил, похоже, никуда, даже в туалет. Подозрительным здесь было то, что этот трудоголик-наркоман (в плане физики и высшей математики, ничего особо опасного для здоровья) не ложился до двенадцати минимум.       Второе, что встревожило обычно спокойного Эзопа, стало тихим шумом и шуршанием за чужой дверью. Не то, чтобы это не могло быть, например, ворочание во сне, так присущее шатену, однако что-то было не так. Словно это дурное предчувствие било во все колокола, до которых было способно дотянуться. Он поднёс кулак к дереву и постучал, на всякий случай не так громко, как сделал бы это обычно. Ответа по ту сторону он не дождался. Разборчивого, по крайней мере.       Возня по ту сторону лишь на секунду стала громче, и Эзопу показалось, что он смог расслышать стон. Вымученный и протяжный, такие обычно издавали умирающие. Парень фыркнул, но решил, что адекватного разрешения зайти он не получит, однако попасть туда всё же стоило. Мысленно он извинился перед хозяином комнаты за нарушение личных границ, вооружился своей чёрной маской и тихо открыл дверь, скрипя петлями. Давно пора было их смазать.       Свет из коридора проник в кромешную тьму, падая вскоре на лежащего на кровати шатена. Что Эзоп заметил сразу — он действительно словно не мог улечься. И каждый шорох, вызванный очередным движением, сопровождался либо стоном, либо вздохом. Через секунду в этот список звуков был добавлен кашель.       Когда подошёл ближе, Эзоп отметил, что спал Лука в маске. Всё же ожидал визита, наверное. Но точно не планировал вот так засыпать. Иначе бы снял этот неудобный медицинский ужас с лица. За неимением другого варианта, парень перевёл взгляд на чужие веки, подрагивающие, а вскоре и открывающиеся. Освещение было паршивым, но даже с ним можно было увидеть покрасневшие глаза и то, каким нездорово-бледным было лицо. — Эз… — слабый и как-будто не осознающий происходящее голос раздался из-за маски. Слово ему закончить не удалось. — Да, я. Как себя чувствуешь, паразит? — несмотря на вопросы, Эзоп активно осматривал зеленоглазого, подмечая всё новые и новые детали, которые не что, чтобы нравились ему своим наличием. Тяжело давшийся вздох перетянул на себя основное внимание, как и влажная чёлка, раскидавшаяся по лбу. — Эз? М… — Лука то хмурился, то ненадолго расслаблялся, но чаще всё же выглядел довольно напряжённым. Возможно, напряжённым его тело и было. Вот только сознание не совсем это понимало.       Эзоп подошёл вплотную и присел на край кровати, протягивая руки к Луке. Плевать на дистанцию, сейчас было слегка не до этого. Сначала он снял бирюзовую маску с чужого лица, ибо не стоило её носить вот так, а затем осторожно убрал со лба прилипшее волосы. Во взгляде напротив, бегающем и словно ищущем, за что зацепиться, было не найти и грамма понимания, что происходит вокруг.       Бледная рука накрыла горячий лоб, вторая для сравнения была приложена к собственному. Зелёные, поддёрнутые дымкой глаза закатились от удовольствия, вызванного такой желаемой прохладой. Послышался тихий стон, больше похожий на выдох. Эзоп не успел одёрнуть руку, как запястье обхватила слабая хватка, пытающаяся прижать источник холода поближе. Он вздохнул, но руку не одёрнул. — Прох… ладнень. ко… — Да ты в бреду, — вынес вердикт парень, кое-как выпутывая руку из хватки.       Недовольный стон вызывал одновременно и жалость, и желание рассмеяться. Лука неосознанно протянул руки, словно пытаясь поймать чужие, но, очевидно, провалил это задание. Он грузно перекатился на бок и повозил рукой по простыне, вскоре начав её комкать. Он почти никак не отреагировал на то, что с волос максимально аккуратно стянули резинку. Уже немного настойчивее каштановые пряди на затылке растрепали пятернёй. Эзоп и забыл как-то, что обещал себе не трогать больного Луку. — Я схожу за жаропонижающими, — достаточно громко уведомил он, слегка наклонившись к закрывающему глаза шатену. Он не успел ступить и шагу, после того, как встал с кровати, как край его футболки был нагло схвачен. Хватка была слабой, даже слишком, однако рвения парню в том, чтобы достать до желаемого, было не занимать. И где он брал силы, чтобы так махать руками и хвататься ими за что бы то ни было? — Эз… — Эзоп осторожно попытался по пальцам отцепить Луку от своей футболки. Футболка через мгновение оказалась свободна, но теперь Лука пытался удержаться за ту самую руку. В этот раз схватился на удивление крепко.       Эзоп тихо выдохнул, сжимая чужие руки в своей и вновь опускаясь на край кровати. — Я ненадолго. Одна минута, буквально.       Наверное, он надолго запомнит, какая сильная и детская обида заплескалась во всё ещё мало что понимающем взгляде. Даже как-то стыдно становилось. Руку его шатен, однако, отпустил. Неохотно и медленно, но теперь студент всё же мог наконец-то встать и найти то, за чем вставал изначально.       Жаропонижающее не могло подействовать мгновенно, это Эзоп знал хорошо. Но оно подействует хоть когда-то. Ещё он понял, что сиропом от кашля Луку поить ему тоже придётся самому. Примерно тогда, когда тот зашёлся очередным приступом. Парень снова поморщился, представляя, как, должно быть, отвратительно этот кашель ощущается.

***

      Эзоп не знал, как так вышло, но прямо сейчас он лежал с больным в кровати второго и трепал ему волосы. Ну как лежал… Полулежал, полусидел, а вокруг его талии обернулись цепкие клешни, как называл их сам Эзоп. Ну и стоило вспомнить о ноге, перекинутой через него.       Он правда не мог понять, как до таких наглостей дошло. Особенно тогда, когда он сам избегал, как чумы, любого физического контакта. Мысленно он дал себе подзатыльник и в очередной раз возмутился, что становится мягкотелым. Лука, наверное, тоже так думал сейчас. Правда немного более буквально.       И будить жалко было. Сироп то он ему споил ночной, со снотворным, так что этот сон прерывать не хотелось. А даже если бы и разбудил — толку то от него под дозой снотворного и со всё ещё некоторой температурой? Вот и Карл считал, что лучше уж пусть выспится. Правда не мог додуматься, как самому лечь, потому что тут даже сползти не получится. Положение — дрянь…       Студент не заметил, как за размышлениями и цикличными движениями, совершаемыми собственной рукой, глаза потихоньку начали слипаться. Лишь на секунду он успел подумать о том, как плохо завтра будет чувствовать себя его спина. Об этом он поразмышляет детальнее уже завтра.

***

— Кто там говорил, что не коснётся меня, пока я болею? — почти злорадно протянул Лука, лишь сильнее вжимаясь в свою плюшевую игрушку на эту ночь. И утро, чего уж. — Когда спал молча, ты был попривлекательнее, — недовольно просипела игрушка, уже чувствуя, как любое резкое движение грозилось сломать его позвоночник. — Ты признаёшь меня привлекательным? — шатен всё же заметил выражение боли или, по крайней мере, её предвещания, на чужом лице, поэтому ослабил хватку и отполз немного, давая другому человеку место для манёвра. — Заткнись, — Эзоп едва подавил стон, когда сполз вниз, нормально ложась. На бок он решил пока не ложиться от греха подальше. — Тебе сегодня к часу? — Да. А теперь будь добр — дай мне вздремнуть. — Мне напомнить, чья это постель? — совсем не зло заметил Лука, придумывая, как бы побесить своего недо-гермофоба. — На эти несколько часов, господин «в-бреду-не-даю-своей-сиделке-нормально-лечь-и-потом-на-нём-сплю», моя. По всем законам и… — Карл прервался на зевок, — и спокойной ночи.       Лука только фыркнул, кое-как дотянулся до медицинской маски на столе и натянул её. Затем уткнулся в чужую шею и обмотал бледную руку своими, довольно прикрывая глаза. Спать он не собирался, но и вставать не хотелось. Да и вообще, у него больничный, никуда он сегодня не пойдёт.       Тяжкий вздох был показательно проигнорирован. — Это та, что ты вчера носил, — лишь отметил Эзоп уставшим голосом, понимая, что любые другие возмущения не принесут ничего, кроме потраченных нервов и времени, которое он мог бы потратить на сладкий сон. — Толку от неё… — Я подумал, что так тебе будет немного спокойнее. — А смысл? — парень проследил за резинками и стянул их с лишь немного покрасневших ушей. — Да и так от неё больше вреда, чем пользы. Снимай давай.       Эзоп сложил маску вдвое и наугад закинул на стол. По звуку понял, что попал, и снова прикрыл глаза, старательно не обращая внимания на улыбку, буквально расплывшуюся по чужому лицу. — Ладненько, Эз. — Что это за сокращение моего имени? — Ты сам ответил на свой вопрос. — Нет, я имею в виду откуда. — А. Да я сам не знаю, просто в один момент понял, что это довольно удобно. — А мне тебя как называть тогда? — смирённо выдохнул Эзоп, решив не протестовать по поводу своей клички. — «Лу» звучит довольно странно. — Это ты тоже по принципу сокращения сделал? Мило, но да, странновато. — «Лукс»? — Это уже не сокращение. — Ну и пусть. Мы сейчас о кличке говорим. — Кто там поспать хотел? — Цыц, ты сам туда полез.       Лука только хмыкнул и сильнее зарылся в бледную шею, ожидая часа казни. Он тоже хотел на этой ноте заснуть, да вот только, к сожалению, не умел так быстро.       В комнате воцарилось молчание, продлившееся минут на десять так точно. Шатен уже перестал ждать, прикрыв глаза. Через час или около того должен позвенеть будильник Эзопа, и тогда ему придётся уйти. Точнее Эзоп уйдёт без проблем, а вот Луке придётся его отпустить. Студент предпочёл не думать об этом и просто наслаждаться наличием вредного тела рядом прямо сейчас.       Действительно приятно было то, как ему просто позволяли это делать. Просто похищать чужую «свободу» на время. Ну, для этого пришлось разок побыть в бреду, хотя так тоже ничего, если уж говорить по-честному. Сейчас он чувствовал себя получше, хоть и знал, что долго так продолжаться не будет. Однако, нагнетающие мысли развеяло одно простое короткое суждение: у него есть поддержка. — Будешь бациллой.       Лука разочарованно простонал. — Та чтоб тебя…