X1t

Тупая боль в затылке сопровождает его несколько суток после того, как он очнулся в гостинице в одной из сотен капсул-комнат для ночевок. Из шумов — работающие механизмы андроидов-горничных в холле, которые поглощаются вакуумом грохочущего пульса в ушах. Чонгук после пробуждения в ужасе распахивает глаза, убеждаясь в том, что они целы: все видно. Он долго пытается понять, где находится, но только проверяет количество оплаченных часов в маленьком номере — доступно еще двадцать. Заботливые преступники, как мило. Зеркал нет, осмотреть место вживления чипа он пока не может. Нужен туалет. Он осторожно выглядывает из капсулы. Мимо снуют люди, серое-серое-серое. Есть ощущение, что он со своей взбудораженностью и, скорее всего, взъерошенным видом — как белая ворона. На окружающих его циферблатах двенадцать часов дня, третье сентября. С момента его так называемого «похищения» прошло только двое суток. Ноги несут его до уборной. Пусто. Сам он достаточно опрятно выглядит, да еще и в свежей одежде. Рывком оттягивает ворот водолазки, оголяя кожу в области шейных позвонков. Красноватая. Со свистом втягивает воздух. Спокойно, Чонгук, холодная голова — залог успеха. Домой лучше не идти. С другой стороны, куда еще? Он без денег и гаджетов, которые проверят тысячу раз, если захотят. Когда выходит в прострации из туалета, случайно врезается в прохожего, на автомате извиняясь и даже не глядя, кому он там эту подачку из невнятного бормотания всучил. Возвращается в капсулу. Лучшая стратегия — делать вид, что ничего не произошло, он ничего не помнит и не происходило ситуаций из ряда вон. Посторонние звуки из холла глушатся закрытой дверью. Шорох постельного белья. Чонгук забирается под одеяло. На встроенном экране фоново вещают представители парламента, вызывая своей монотонной песней лишь рвотный рефлекс. Чонгук пялится в низкий потолок. Настолько низкий, что он почти что достигнет его, присев на корточки. Работают ли эти люди с кем-то из его знакомых? Выходят ли в свет? Акулью улыбку он бы точно вспомнил, если бы когда-нибудь увидел вновь. Чонгук все пялится в потолок и с каким-то холодком у загривка подмечает: жарко. В капсуле стало гораздо жарче. Шорохи-шорохи, которые он списал бы на попытку пульса достучаться до головы из-под тонкой преграды наволочки. Уши — ощутимо, однако бесшумно — пульсируют от набата кровяного давления, но он упорно смотрит в потолок, ускоряясь в обработке поступающих мыслей в секунду. Приподнимается на локтях, регулируя громкость трансляции. Показалось. Приложили по голове, вот и чудится всякое. Вытягивает ее на максимум, потому что есть легкое ощущение, что он еще раз услышит то, что не был готов. Откидывается обратно на спину, сцепляя пальцы на ребрах. Показалось? Или нет? Показалось или нет? Нет, ему не показалось — думается ему истерично в момент, как одеяло рядом с ним шевелится. Чонгук лежит неподвижно, не дергая ни одним мускулом от переполняющих снизу доверху эмоций, лишь хмурясь, пока его сковывает ужас: здесь, в этом пространстве полтора метра на три и на полтора, есть кто-то помимо него. Температура, вдобавок к той, что исходила от другого тела, повышается от паники. Раз овечка, два овечка, три овечка, сколько же их было пострижено на одеяло, которое съела моль, а он бессовестно смеялся, пока бабушка причитала и материлась похлеще бомжей? Когда перестает чувствовать жар (только липкий страх), то вскакивает с воплем: — Боже, как же я люблю Единую Корею. Хвала правителю! — и выключает экран, пока отголоски оглушающих информационных сводок крутятся в его голове космическим мусором. Закрывает глаза, притворяясь спящим. Пускай. Пускай думают, что он сумасшедший. Или идиот. Недоразвитый. Что-нибудь, только отлепите это пристальное внимание, которое он начал чуть ли не осязать, когда заметил чужую промашку. Или все же сбрендил? Есть еще и невидимки или что-то такое? Волшебно. Значит от чипа избавляться бессмысленно и домашний адрес вычислят так и так. Одной проблемой больше, тем не менее — одной меньше. «Не думай. Не думай. Ты проснулся в своей квартире, никого там нет, ты не половой гигант, ты сейчас поешь и пойдешь играть в игры, потому что у тебя перерыв и ты временно не принимаешь заказы, ты успешно строишь из себя домашнего клопа с наклонностями бытового инвалида и не выходишь из дома». Чонгук следует плану. Едет на бесплатном общественном транспорте до центра города, откуда легче и быстрее пешком добраться до квартиры, ненавязчиво петляя и теряясь в толпе. Сканер отпечатка пальца и FaceID пропускают его в дом. Чонгук поспешно отжимает кнопки лифта, чтобы ехать одному с большей вероятностью. Или зажать преследователя створками кабины. А может, окончательно рехнуться в своей паранойе. Дверной замок пиликает, блокируясь. Чонгук съезжает по стенке вниз. Уничтожать чип уже не имеет смысла — отследить по последнему сигналу не проблема. Он сделает вид, что ничего не происходит и даст следить за собой. Только вытащит его для начала, всадив в пса какого-нибудь на случай, если там считываются показатели пульса. Ну да, сердцебиение немного завышено, ну и что? Оформляет доставку первого попавшегося щенка, который выпадает ему во вкладке приюта. Проходят сутки, прежде чем его привозят. Чонгук скептически оглядывает комок короткой шерсти в компактной переноске, сидя на корточках напротив животного. Хватает за загривок, приподнимая черное безобразие на уровень глаз. Вертит его в разные стороны. Щенок жалобно скулит, вызывая приступы брезгливости, но парень почему-то не может представить себя, всаживающего в этот беззащитный клещеприемник чип. Цокает, стремительно разжимая ладонь и ставя щенка на пол. — Жри, — говорит он спустя пару часов, как приезжает еще одна доставка со всем нужным. Щенок тычется мордой в непонятное месиво и с чавканьем ест. Чонгук кривится. Зачем только он?.. — Развлекайся, чудовище, — бросает он вместе с какой-то игрушкой, одергивая руку от влажного носа по-глупому доверчивого щенка, прежде чем уйти играть. Слышен цокот когтей по полу. Чонгук чувствует себя идиотом взаправду. Прежде чем погрузиться в игру, он несколько раз с раздражением скидывает с себя сопливое убожество. — Боже, отцепись ты.

[ЗАГРУЗКА…]

загрузка данных… загрузка мира… Добро пожаловать в систему! Вы прошли локацию «Соседи» [уровень 2]! Вам доступна новая — «Ответственность» [уровень 3]. Желаете перейти?

>Да.

{Вы консьерж Пак Чувон}. [Цель уровня —???]

Пак Чувон: |

Пак Чувон:

Пак Чувон: да|

Пак Чувон: шутка это или что

Пак Чувон: че по настройкам етить твою налево

Мин Юнги: Света в хату, пиздюшелло, где торчал так долго?

>Настройки.

>Подключение голоса.

Желаете внести изменения?

>Да.

>Настроить: считать с физического тела игрока.

Пак Чувон: И почему ты все время меня обвиняешь в том, что я долго не захожу?

Мин Юнги: …Переживаю? Ахаха. Мин Юнги: Персонаж я такой, в коде прописано. Мин Юнги: Но если серьезно, то мне взаправду интересно.

Пак Чувон: Взаправду интересно? А вот это поинтереснее будет чем то, где я пропадал.

Пак Чувон: Не спрашивай про отсутствие, не знаю. Самому бы разобраться.

Мин Юнги: О как. Мин Юнги: Ты, кстати, первый на моей памяти из вереницы всех игроков, кто прожил сорокет за небольшой промежуток времени. Мин Юнги: Что с видом, почему ты теперь дед?

Пак Чувон: Не смешно.

Пак Чувон: Лучше скажи, как имя пользователя вернуть обратно.

Пак Чувон: Внешность тоже, желательно. Я не думал, что это долгоиграющая акция, когда в консьержа переодевался.

Мин Юнги: Пройти уровень, не?

Пак Чувон: Отлично.

Пак Чувон: Как замечательно, что уровень такой же, как и жизнь.

Пак Чувон: Симулятор жизни, сам себе цель придумай, блядь, сам ее исполни.

Пак Чувон: За что я тебя уважаю, Юнги, за то, что ты охуительный помощник. У меня желание играть возрастает моментально.

Мин Юнги: Пошел ты. Иди сгоняй свою злость на кого-нибудь другого.

>NPC «Ким Хвиин»: грозно уточнить, к кому она.

NPC «Ким Хвиин»: Дед, я живу тут уже пять лет в сорок второй квартире, пропей витамины, а?

Пак Чувон: Ладно, я заманался. До встречи.

Мин Юнги: Не интересно больше?

Пак Чувон: Есть такое. Да и…

Пак Чувон: Теперь мне нельзя тут надолго оставаться.

Мин Юнги: Что-то случилось?

Пак Чувон: Что-то типа того.

Мин Юнги: Ты в порядке? В безопасности? Мин Юнги: Не молчи.

Пак Чувон: Саспенса нагоняю.

Пак Чувон: С чего бы мне быть не в безопасности, Юнги?

Пак Чувон: Не разводи драму, хен, все отлично. У меня гости, которых нельзя оставлять надолго одних.

Пак Чувон: Мне не понять тяжесть бремени твоего женско-мужского взгляда.

Пак Чувон: Если хочешь разводить драму дальше — молчи, а если есть, что сказать…

Пак Чувон: Скажи уже, что ли.

Мин Юнги: Надеюсь, ты будешь в порядке, Чон Чонгук.

Пак Чувон: Прописанный код в тебе такой, да?

Пак Чувон: Сопливенько, мне нравится.

Пак Чувон: Еще немного и я действительно начну думать, что ты не просто игровой персонаж.

Мин Юнги: Не влюбись только. Больно потом разбиваться будет о то, что меня нельзя потрогать в жизни. Мин Юнги: А в игре не дамся.

Пак Чувон: Не обольщайся.

Пак Чувон: К сожалению, я не падок на сексуализированных женщин с мужским басом.

Пак Чувон: Увидимся, когда я не смогу придумать, чем заняться в реальности.

Пак Чувон: Даже «пошел нахуй» не скажешь?

Пак Чувон: Ну ладно.

>Меню:

Настройки

Сохранить

Галерея

Контакты (Заблокировано)

?(Заблокировано)

?(Заблокировано)

Выйти

>Выйти.

Хотите покинуть игру? Игровые данные будут сброшены до последнего сохранения.

>Сохранить.

[СОХРАНЕНИЕ…]

>Выйти.

[ЗАГРУЗКА…]

[ЗАГРУЗКА…]

[ЗАГРУЗКА…]

[ЗАГРУЗКА…]

[ЗАГРУЗКА…]

[ЗАГРУЗКА…]

[ЗАГРУЗКА…]

[ЗАГРУЗКА…]

[ЗАГРУЗКА…]

[ЗАГРУЗКА…]

[ЗАГРУЗКА…]

[ЗАГРУЗКА…]

[ЗАГРУЗКА…]

[ПОШЕЛ НАХУЙ, ПРИПИЗДОК ;3…]

[ЗАГРУЗКА…]

[ЗАГРУЗКА…]

[ЗАГРУЗКА…]

Чонгук ошалело таращится в посветлевший потолок. Смеется в неверии. Пытается зайти снова, но игра выбивает ошибку. Все синее, похожее на «экран смерти», который показывала ему бабушка, когда у нее накрылся любимый ноутбук, запчасти к которому не производились больше нигде, как и программное обеспечение. Рафинированный смрад бесполезности и. Ошибка, ошибка, ошибка. «Error». Натянутая струна не лопается, а постепенно возвращается из своего предела в нормальное положение. Только вот отвратительное ощущение какого-то отчаяния так и не покидает Чонгука. И сердце так бухает «бам-бам-бам». Не происходило ничего из ряда вон, чтобы он успел так привязаться к куску кода и выпущенных в форточку десятков часов геймплея.

ERROR

Влажный нос тычется в сгиб локтя с воткнутой капельницей. Чонгука бесит, он одновременно хочет зверски разорвать это недоразумение на части и не может представить дающего хоть бы пинок под собачий зад себя. E       E      E

                        EEE

E E       E      EEE      R

R            R

R                              R                                           RO       O O      O O R R R      R      R      R      

R                                    R      R      R      

R      R      R Желваки перекатываются туда-сюда. Ему то хочется изодрать пса в клочья, то себя. Злостно вырывает все провода и иглы, шипя от боли, и бьется затылком об ортопедический каркас. Руки, искореженные напряжением, гладят-царапают… — Бам, — кривится, — ты теперь Бам. Как сердце. Бам-бам. Мое сердце. Это чтобы я помнил о твоей хрупкости, ага, — сам с собой, дурак, разговаривает. — Чтобы я тебя не раздавил ненароком, — выцеживает чуть ли не по слогу. Ба… Животина никак не реагирует, чем злит вдвойне. (Лучше как с врагами — имена употреблять реже). Он тут чуть ли не капитуляцию объявил в их едва начавшейся войне, а псине глубоко плевать. Каков наглец. Чонгук заносит руку над спящим телом и со всей дури дергает ее вниз, пережимая бицепс в тяжелом тормозном пути. Зарывается пальцами в отросшие волосы, сжимая-расжимая. — Хуйня твоя игра, — отправляет лаконичное голосовое Ким Тэхену. — Сам ты хуйня! — прилетает в ответ орущее, но какое-то приглушенное. Хриплый смех Чонгука сопровождается сонным поскуливанием. — Опять ты в толчке пишешься? Почему так глухо? — В подполье ушел бомбы сбрасывать, — хмыкает. — Отвратительно. Чонгук, пока еще полчаса вытягивал Тэхена на мало-мальский разговор, втайне надеялся, что тот выболтает чуть больше про игру, чем написано в источниках — там не написано практически ничего по делу. Ничего про сюжет, ничего в отзывах, что странно. Проявлять открытый интерес не хотелось. Полчаса односторонней болтовни проходят, а у Чонгука пропадает желание стимулировать какими-то темами неожиданно занятого Тэхена. Сжав зубы, он идет проверять чистоту воды в собачьей поилке и по пути прихватывает из аптечки скальпель — оттягивать принятое в самом начале решение надоело. Перчатки, спирт, включение запылившегося андроида-помощника. Обезбол, знание примерного месторасположения и сиплый натужный выдох, когда слои кожи расходятся, пропуская лезвие внутрь. Лазер использовать для вскрытия он побоялся, чтобы не повредить чип до того, как он проанализирует его. Будь что будет. Кожа спаивается обратно. Он выключает андроида, с издевкой похлопывая того по щеке. Для пары дней глобальных открытий маловато, но для Чонгука — мир переворачивается чуть ли не ежечасно. Он толкается языком за щеку, с легким восхищением поглядывая на свой (заляпанный его же кровью) чип с еле заметной гравировкой GCF на ладони. Когда-то же жертвой собственных трудов он должен был стать, да?