Цветы гортензии в твоих волосах

      ☆☆☆

      Когда Калеб встретил его впервые, он возненавидел этого парня всей душой, что только осталась у него. Надменный комиссар, что, каким-то образом, втёрся в доверие его сестры, которую Главный Секретарь пытался уберечь от бед и невзгод. И, в особенности, от различных личностей, что могли помочь ей и дальше идти по кривой дорожке.       Калеб знал, что был, вероятно, одним из худших братьев, которых только можно было представить. Возможно, это была ревность? К тому, что она не могла смотреть на него так, как смотрела на Дейва. Не могла одарять его своей улыбкой. Просто быть рядом.       Кейт была единственным светлым лучиком, что у него оставался. Всё, абсолютно всё, что он делал в своей жизни, было только ради неё. Её спокойствия. Её безопасности. Он не мог представить своей жизни без той.       Потому он и ненавидел его.       Тот был словно не от мира сего. Причём, во всех смыслах этого словосочетания.       Его поведение. Вызывающее. Вечно лезет на рожон, ставит всех под опасность. Раздражает.       Его внешность. Глупые солнцезащитные очки с голубой оправой. Калеб никогда не видел комиссара без них, будто бы за ними отчаянно пытались скрыть что-то. Платок, вечно висящий на шее, был одного с ними цвета, тон в тон. Белое худи, что он надевал, стоило ему покинуть Альт-Сити и снять с себя оковы Имперских костюмов.       Даже его манера речи. Точнее её отсутствие, ведь тот почти всегда молчал.

Он действительно ненавидел этого парня.

      Наверное потому, Калеб, ни на минуту не задумываясь, решил покончить с ним там, в Башне Света. Его не мучили угрызения совести. Разве многого стоила одна человеческая жизнь, если её устранение могло спасти тех, кого он любит? Ту, кого он любит.       Он не боялся. Снова скажет Войду какую-то чушь о «преступнике», в которую тот, в очередной раз, поверит. Чёртов «отец», как ты его называл, да, Калеб? Наверное, сильнее мальчишки, что сейчас лежал в луже собственной крови, растекающейся по мраморному полу, он ненавидел только Инспектора. Как жаль, что возможности убить того у Главного Секретаря не было.

      Так всем будет лучше.

      Проклятый призрак. Оживший кошмар. Исчадие ада. Это всё, о чём мог думать шатен, смотря на воскресший труп парня, который стоял прямо напротив него самого. Те же волнистые, каштановые волосы, которые слегка развевались на ветру. Всё та же голубая бандана, которая была идеально чиста в отличии от того, какой Калеб запомнил её вчера. Полностью запятнанной ярко-красным.       И лишь его глаза больше не были спрятаны за тёмными стёклами. Они смотрели на мужчину, излучая свой холодный темно-синий цвет. Глядя в них, наверное, Калеб начал понимать, для чего юноша их скрывал.       Этот взгляд невозможно было описать простыми словами. Да хоть перечитай весь словарь, не найдёшь подходящих терминов.       Ему было страшно в них смотреть. Даже страшнее, чем осознать то, что вот, человек, которого ты убил вчера, стоял пред тобой абсолютно целый и невредимый. Как же так? Как так?       Он перерыл все документы, лично обыскал Башню Света в поисках хоть чего-то. Любых доказательств того, что это случилось, это было правдой, ему это не привиделось! Но нет. Абсолютно ничего. От осознания этого хотелось кричать, рвать волосы на своей голове, пуститься в истерику.       «Всё хорошо, Калеб» — тогда, на площади, сказал ему комиссар.

Что он имел ввиду?

☆☆☆

      Комиссар был странным. Жил на краю своего поселения в небольшом домике, более походившем на склад или сарай. Полностью заставленный сундуками, в нём осталось место лишь для маленькой кровати, стоявшей в углу. Но Дейв, похоже, и этим был доволен.       Даже когда ему в срочном порядке приходилось собирать полный ящик овощей и ягод. Или когда ему нужно было добираться до своего поселения пешком, ведь никакой транспорт в такую глушь не ходил. Или же… когда-либо ещё.       Калеб не помнит, чтобы, в принципе, видел его недовольным.       Он просыпался ещё до восхода солнца и долго сидел на своей кровати, слушая речь роботизированной подруги. Иногда парень поджимал ноги к груди и отводил взгляд в сторону, смотря в никуда. Вероятно, размышлял о чем-то своём.       Стоило стыдиться того, что он так нагло следил за человеком, чей образ навсегда застыл в его голове. Да, наверное стоило. Но брюнета терзало вовсе не это. Скорее, интерес.       Шатена, на самом деле, звали Лололошка, как тот узнал. И даже имя у него было…

Странное.

      ☆☆☆

      — Ночной Альт-Сити так прекрасен, да, Калеб? — внезапный голос дал понять тому, что его рассекретили и смысла прятаться больше не было.       Брюнет вышел из-за громадной колонны, поставленной на крыше здания неизвестно кем и неизвестно когда. Не то, чтобы ему было дело до этого, конечно.       — Что ты здесь делаешь?       — Гуляю. — Комиссар лишь пожал плечами, аккуратно расставив руки и проходя пару метров по самому краю крыши одного из небоскрёбов города.       — Идиот! Разобьешься ведь! — Калеб сам не понял почему, но бросился вперёд, пытаясь схватить парня за руку и отвести подальше. Но ладонь, что появилась прямо перед его лицом, остановила того.       — И что? — Лололошка слегка наклонил голову, вновь смотря на мужчину своими глазами, в которых отражались огни ночного мегаполиса. — Разве тебе есть дело до этого?       И ведь действительно. Лишь недавно он сам пытался убить этого комиссаришку. (Пытался? Ведь Пытался? Но он же сделал это?) Отчего теперь стоит прямо тут, с бешено стучащим сердцем и полными страха глазами, пытаясь вдохнуть хоть немного кислорода.       — Почему ты здесь, Калеб? Почему не оставишь меня одного? — Он знал. Всё это время тот знал, что его преследовали. Почему никак не выражал это? Почему позволял это всё?       Калеб не знал. Не знал ответов ни на свои вопросы, ни на вопрос, что задал ему Лололошка.       — Не хочешь помочь? — Дейв повернулся к тому спиной, расправляя руки вновь, словно птица, и наклоняясь вперёд.       Сильные руки изо всей силы схватили худощавое тело, удерживая его за ноги. Собственное сердце, казалось, сейчас сломает грудную клетку и —       — Всё хорошо, Калеб. — Сказано прямо как тогда, на площади перед Эмпориумом.       И Он поверил ему, разжимая свои ладони.

Ты прыгал с обрушающихся мостов

Наблюдая за городским пейзажем,

что превращается в пыль.

      На награждении, комиссар лишь слегка улыбнулся ему, с почётом принимая ленту.       Верить больше не было необходимости.

Он знал.

☆☆☆

      Лололошка был странным. Он героически бросался в любые передряги, пытаясь спасти всех, даже совсем незнакомых ему людей, которым просто не повезло. Абсолютно не обращал внимание на собственные раны и смертельную усталость. Глупый.       Он был хорошим другом. Умел слушать и говорить не более, чем от него требовалось. Кейт, да и её дружку Радану, очень повезло с ним. Без него, они вряд ли всё еще ходили бы живыми по этому свету.       Он предпочитал холодное оружие пистолетам и винтовкам, которых у Калеба было предостаточно.       Он был одним из самых добрых людей, что тот только знал. Никогда и никому не мог отказать в просьбе, насколько бы странной или опасной та не была. Как жаль, что многие этим пользовались, да, Кавински? Его Главный Секретарь тоже ненавидел.       А почему тоже?       У комиссара была самая тёплая улыбка из всех, которые он только видел. Сравниться она могла лишь, разве что, с улыбкой, которую дарила ему сестра ещё в детстве. От неё веяло теплом. Жаль, что большие глаза, цвета ночного неба, были всё так же холодны и спрятаны очками.

Да, он в самом деле был странным… Но в хорошем смысле.

☆☆☆

      — Ты был прав. — Внезапно произнёс Калеб после долгого рассматривания вида за панорамным окном своего кабинета. — Ночной Альт-Сити действительно прекрасен.       Шатен лишь положительно хмыкнул, удобнее устраиваясь в кресле с кружкой чая. Сейчас в комнате они находились лишь вдвоём, если не считать фрактальную личность комиссара, что мирно покоилась на рабочем столе Главного Секретаря.       — Я знаю. — внезапно донеслось до ушей брюнета.       Он повернулся, внимательно следя за выражением лица Лололошки, пытаясь увидеть хоть что-то. Ничего. Может, он тоже ненавидел Калеба?       — Почему ты…там…тогда- — он всё пытался подобрать нужные слова, но они никак не хотели складываться в предложение. Мужчина нервно крутил чашку с остывшим чаем в руках, рассматривая в ней своё отражение.       Хорошо, что комиссар умел хорошо слушать и понимать всё с полуслова.       — Тебе никогда не хотелось… — Парень встал с насиженного места, подходя к Главному Секретарю вплотную. — Стать частью чего-то прекрасного?       По его ладони, всё еще крепко сжимающей чашку, провели мягкими подушечками пальцев.       — Если забыть о правительстве, то Альт-Сити действительно удивительный город. Хотелось бы, чтобы он застыл в этом моменте навсегда. Прямо, как Сан-Сити.       Где больше не было людей. Лишь опустевшие здания остались на этой всеми забытой земле. И останутся там навсегда.       — Наверное, мне бы хотелось, чтобы меня запомнили как фрагмент чего-то великого. — Лололошка распахнул глаза в шоке, когда его аккуратно взяли за подбородок, заставляя посмотреть вверх.       — Разве «Сияние» — не нечто великое?

Его глаза воистину напоминали ночное небо.

      — Надеюсь, мне не придется запомниться всем, как часть города, что пал жертвой активной первичной материи столетия назад. — Калеб слегка усмехнулся, покачивая головой.       — Не бойся. — Карие глаза вновь посмотрели в тёмно-синие радужки. Брюнету показалось или в них загорелся некий огонёк жизни? — Умирать не страшно.

Когда ты будешь совсем один,

я протяну тебе руку.

Когда тебе станет грустно,

я буду рядом с тобой.

      Калеб ему доверял.

☆☆☆

      Он был странным. Сколько ни старайся — вряд ли удастся понять что за мысли преследовали его. С какой целью он совершал все свои действия? Чего от них ожидал?       Иногда Калебу казалось, что шатен был словно святым. Наряди его в белые одежды и отправь на проповедь в Башню Света — люди будут поклоняться ему, а не мифическим богиням. Так, наверняка, считали и другие участники «Сияния», вечно говорившие о Лололошке вполголоса, словно произносить его имя в полную громкость было грехом.       Или… он был как феникс. Медленно увядал, превращаясь в прах, а после возрождался, становясь еще ярче, чем ранее.       В любом случае…

Хотелось молиться на него.

☆☆☆

      — Лололошка! Лололошка, очнись! — звуки пощечин и крики Радана разносились по канализации.       Бездыханное тело лежало у того на коленях, пачкая их алой жидкостью.       Калеб наблюдал за этим, оперевшись о ближайшую стену и скрестив руки. Нет, он вовсе не переживал, это было ни к чему.

Ведь боги не могли умереть.