Цветы гортензии в твоих волосах

* * *

      — Доверься мне?       Калебу эта идея не нравилась изначально. Ещё до того, как Дейв озвучил её, мужчина понимал, что из этого чудесного рта умная мысль прозвучать не может, а потому лучше бы парень занял его чем-то… Другим. Но он всё равно согласился, ведь как можно сказать нет, когда на тебя смотрят небесно-голубые глаза, а на пах очень настойчиво давят коленкой.       У Дейва пальцы длинные и (Калеб никогда не перестанет удивляться) аккуратные. Даже слишком, ведь когда они мягко проводят по плечам, груди и спускаются ниже, хочется большего. Но просить он не будет — слишком горд — и Дейва это забавляет. Его в целом в Калебе забавляет всё: от характера до выгоревших на солнце рыжих волос, а самого Калеба просто удивляет факт существования Дейва. Ведь он такой… Не такой. Его хочется трогать, прижимать, ласкать, кусать и чёрт знает что ещё, о чём никому бы знать не стоило.       Обидно, что сейчас он этого сделать не может. Парень, словно читая его мысли, усмехается, наклоняется к нему ближе, и проводит ладонями по чужим, связанным за спиной, рукам. Веревки затянуты некрепко — Калеб в любой момент смог бы освободиться от них, приложив немного силы, но не хочет. Жаждет узнать что было у Дейва на уме.       Тот будто нарочно действует не спеша, то придвигаясь ближе, то отходя в сторону и Калебу хочется скрипеть зубами. Парень доводит его специально, наслаждается каждым тихим рыком и светящимися в свете лампы карими глазами. Дейв всегда думал, что Калеб в постели (как бы вульгарно это не звучало) похож на зверя. Хищника: потому что берёт, берёт, берёт сколько хочет, пока полностью не утолит свой аппетит. Сейчас он тоже на него похож, но зверь этот скорее был загнанным, не ощущающим прежней вседозволенности, но все равно жаждущий.       — Клянусь, если ты сейчас не—       — То что?       Уголки губ Дейва расплываются в лёгкой ухмылке, глаза его прикрыты и Калебу лишь остаётся догадываться: он всегда был таким или это сам мужчина так на него влияет?       В любом случае, он был не против.       Ещё как не против — Дейв чувствует это собственной пятой точкой, когда крайне нагло усаживается на чужие колени. Смотрит на Калеба сверху вниз и довольствуется этим видом, пока не хватает того за волосы, все ещё собранные в хвост, и на себя тянет, увлекая в поцелуй. Собственные губы — искусаны донельзя и напоминают зимний потрескавшийся лёд. Дейв старается не уступать, но эта схватка была проиграна заранее.       Калеб прикусывает его язык, уже собственным проводит по зубам и нёбу и, кажется, хочет проникнуть прямо в глотку и, несомненно, если бы у него была такая возможность — он бы это сделал.       Когда Дейв отстраняется и тяжёло дышит, то их губы связывает тоненькая ниточка слюны, а собственная ладонь все ещё крепко сжимает чужие волосы. Ему это не нравится, и он тут же избавляется от фиолетовой резинки, заставляя длинные локоны упасть на спину и плечи — так ему идёт значительно больше.       У Калеба взгляд затуманенно-влюбленный и он старается запомнить мельчайшую деталь на лице парня. А потом, когда тот слишком внезапно сжимает его член прямо сквозь ткань штанов, приходится откинуть голову назад, приоткрыв рот в глухом стоне. Слишком неожиданно, слишком быстро, слишком—       Недостаточно.       А ещё слишком горячо и влажно, и хорошо, когда Дейв опускается перед ним на колени и проводит языком по выступающей венке. Хочется сжать его волосы в кулак, потянуть, заставить взять больше и больше, пока на глазах не выступят слезинки, а кислород перестанет поступать в чужие лёгкие. Не может. Нельзя. Таковы правила игры на этот вечер.       Дейв тянет время специально. Довольствуется своим положением. Пару раз обводит языком чувствительную головку, спускается ниже, к самому основанию и наверх смотрит. И Калеб был готов поклясться, что сможет кончить только от одного этого взгляда.       Пальцы смыкаются вокруг его члена и острые ноготки слегка царапают нежную плоть. За этим следует шипение и тихий смешок Дейва.       Калеб даёт себе обещание, что сегодня вечером прижмёт его к панорамному окну своего кабинета и вытрахает из него всю дурь. Прямо так — чтобы весь Альт-сити видел.       Судя по тому, как изящная чужая рука тянется за спину, а после слышатся уж слишком характерные звуки — Дейв не позволит Калебу даже растянуть себя. И мужчина был не против этого — всегда предпочитал сразу приступать к процессу и был слишком нетерпеливым, но забота о партнёре всё равно заставляла всё делать «как по инструкции».       Парень ртом отвлекает его от мыслей и Калеб думает, что это — именно то место, где он и должен находиться.       Кончить, к его великому недовольству, ему не дают — Дейв сжимает его член у основания и привстаёт. Из одежды на нем остаётся лишь белая растянутая футболка с дурацким рисунком и в глазах Калеба он никогда не выглядел более прекрасно, чем сейчас.       Вся былая уверенность и игривость парня куда-то пропадает, стоит ему раздвинуть и поставить ноги по обе стороны от ног Калеба. Одна рука лежит на широком плече, а второй тот берёт чужую плоть, направляя. Мужчина радуется, что ноги его были свободны, ведь это даёт возможность толкнуться вперёд, проникая, и выдавить удивленный вздох с губ Дейва. Тот смотрит на Калеба слегка сведя брови на переносице и прикусывая нижнюю губу.       Какой же блядский вид.       — Развяжи меня. Я хочу прикоснуться к тебе.       В этот раз Дейв на его просьбу не отказывает, но руки слишком трясутся и получается у него это сделать далеко не с первого и не со второго раза. Но когда запястья Калеба, с бледно-красными следами от верёвки, оказываются свободны, то они тут же оказываются на бёдрах парня, с силой надавливая на те.       Дейв шумно дышит, поддаётся, укладывает свою голову на плечо Калебу и старается двигаться как можно меньше. Пытается привыкнуть — потому что поза эта непривычна, но не сказать, что не нравится. Им обоим.       — В следующий раз, — Калеб толкается, вопреки желанию парня, что вызывает стон и недовольный зырк, — я свяжу тебя. Хотя нет — привяжу. К кровати.       — Не думал, что тебе так понравилась эта идея.       — Понравилась. Но прикасаться к тебе мне нравится больше.