Это шоу должно продолжаться

Сынмин думал. Много. Он мучительно взвешивал все за и против предложения Джуёна. Пытался осмыслить его. Был ли вариант того, что Сынмину предложили попробовать встречаться просто из жалости? Это логично. Сынмин был дорог Джуёну, может быть, немного нравился (не больше), и, видя как он убивался — можно было предложить путь наименьшего сопротивления. Просто попробовать встречаться. За спрос же не бьют в нос, верно? Это было также логично еще и потому, что их «отношения» придадут Сынмину уверенности, превнесут в его жизнь элементы эйфории, на какое-то время он бы успокоился, почувствовал бы себя счастливым. А потом уже понял бы, что как партнер Джуён был так себе, и это тоже бы идеально вписалось в концепцию. Они бы разошлись через неделю, две, максимум — месяц, и забыли бы обо всем. Своего рода терапия. Это звучало даже, в какой-то мере, правильно, но отвратительно. Это не нравилось Сынмину, совершенно не нравилось. Он старался рассматривать и другую сторону, ту, где ему предложили встречаться, потому что Джуён и правда хотел работать над собой и двигаться дальше. Эдакая утопическая сказка, где конец был обязательно счастливым. Сынмину очень хотелось верить именно в эту версию, но, по правде говоря, он чувствовал, что если с ним и хотят встречаться — только из жалости, не иначе. Он так сильно загнал себя этими мыслями, что расстроился, и стал еще больше закрываться. Стал проводить время наедине с собой чаще, не реагировал на внешние раздражители. Джуён, наблюдавший за этим, искренне пытался понять, что блять в этой тупой голове снова сломалось. Он сто процентов уверен в том, что Сынмин что-то себе придумал и расстроился. У него была такая черта характера. Не совсем мнительность, но что-то рядом. Он пытался мягко узнать, в чем же дело, но получал только пожатие плечами и глупую полуулыбку. Джуёну серьезно иногда хотелось ударить Сынмина. Потому что чувствовал же, что тот загнался, а сделать ничего не мог. Не получалось. *** — Давай еще раз расставим все точки на «i», — попросил Джуён, сидя уже на давно привычном им месте — на крыше. — Ты еще не заебался расставлять все? — зло спросил Сынмин. Он выглядел словно обиженным, и это еще больше сбивало с толку. — Значит, я тебя ударю. — Не ударишь. — Ты хочешь проверить? Сынмин самонадеянно подошел к ограждению на крыше, зная, что туда Джуён ни за что не сунулся бы. Это, конечно, было немного против правил, но все же, он хотел побыть один. Он не хотел смотреть в глаза друга, видя в них эту жалость. Не хотел понимать, что вся эта затея — сплошная фикция. Он, может быть, и был в клубе лузеров, но это совершенно не означало то, что ему там было плохо. Джуён вздохнул, посмотрев куда-то за спину Сынмина (видимо, оценивая высоту), он двинулся вперед. Шаг. Другой. И после, поравнявшись с парнем почти нос к носу, крепко вцепился в его предплечья, не прерывая зрительного контакта. Сынмин почти восхитился этим. Он отчетливо видел, как сильно страшно было Джуёну сейчас. Он чувствовал, как дрожало его тело, когда они стояли практически на краю крыши, обдуваемые ветром со всех сторон. Он чувствовал, как подскакивал пульс Джуёна, когда до его ушей доносились отголоски жизни снизу. Но он подошел. Он просто подошел к Сынмину, схватив его за руки. — Ты, гребаный сумасшедший, — прошептал Сынмин, смотря ему в глаза. — Я знаю, — сказал Джуён, и, сделав еще полшага назад, впился в его губы своими. Поцелуй был не совсем умелый, чуть дрожащий. Губы Джуёна были потрескающиеся, суховатые, но это был лучший поцелуй, который когда-либо происходил с Сынмином. Он выдохнул в его губы, и, не углубляя поцелуя, сделал шаг назад, упираясь в ограждение. Это движение пошатнуло Джуёна, и тот, закричав, отскочил назад, на безопасное от крыши расстояние. — Конченный придурок, — выдохнул Джуён, держась за лавку. — Вот на что ты заставляешь меня идти, надумав себе всякого говна. — Так ли я надумал? — спросил Сынмин. Первое впечатление от поцелуя еще не стерлось, а лишь приятно осело где-то внутри, но все же, к нему возвращалась ясность мысли. Это было отвратительно. — Я же знаю тебя, Ён, ты в жизни не предложил бы мне встречаться, не выгляди бы я так потеряно. — Ой, да ладно, — закатил глаза Джуён. — Я разве похож на человека, который что-то делал бы из жалости? — Ну, я помню, как ты отдал почти весь обед какой-то собаке. — Да, но ты не какая-то собака, ты моя собака. — Это ты собака, — ощетинился Сынмин. — Я собака, ты собака, вместе мы, нахрен, стая. Сынмин не смог не улыбнуться на это. Джуён, конечно же, был придурком, и, возможно, это все правда было из жалости. Но… Джуён же был его придурком. А это, как ни странно, все меняло. — Я согласен, — прошептал он. — Давай попробуем. Джуён улыбнулся, приподнявшись со скамейки. Он просто надеялся, что у них получится и что не нужно будет отвоевывать каждый шаг. Он же не так много просил, не так ли?