Это шоу должно продолжаться

Если бы Сынмина попросили бы описать свое состояние, он бы назвал его «оторванное». Потому что, с момента, как Джуён его поцеловал и до сейчас прошло три дня, а он так и не мог этого переварить. Всякий раз, когда Сынмин поднимал тему того, зачем это было сделано и что за этим крылось — Джуён только злился. Он очень сильно раздражался, когда улавливал даже намек на то, что это все было из жалости. Но что Сынмину думать? Если человек долгое время прямо ему заявлял, что не создан для отношений и что быстро перегорал, стоило им начаться, а сейчас прямо предлагал встречаться? Это все нужно было расценивать как исключение из правил, или у Сынмина изначально не было шансов против игры, затеянной Джуёном? Он не понимал, что происходит, пытался анализировать, но постоянно упирался в тупик, отчего злился еще больше. Джуён же делал вид, что все шло так, как и задумано. Он приходил к Сынмину, ластясь к нему котиком, словно бы совершенно не замечая (или делая вид, что не замечает) того факта, что парень чувствовал себя немного запутавшимся. В конце концов, Сынмин не вытерпел и попросил прямого ответа. Ему нужно было понимать, что Джуён чувствовал, потому что его собственные чувства были не игрушкой. Джуён на это не то чтобы крысился, но он определенно щетинился, и было видно, что он пытался подобрать правильные слова, хоть это было непросто. Хотя бы потому, что Джуён до сих пор сам себе не мог объяснить, что между ним и Сынмином происходило и зачем это все было начинать. Он очень старался поступать по-взрослому, логически. Руководствоваться кучей понятий и принципов. Но это все разбивалось о простое детское желание спрятаться под кроватью. От этих отношений, взглядов. Джуён не хотел разговаривать о чувствах, он боялся, что если они поднимут эту тему, первым его шагом будет просьба расстаться. Джуён боялся, что Сынмин бросит его первым, поняв, что как парень — он несостоятельная единица. И как же Джуён жалел, что в принципе настоял на всех этих отношениях. Он жалел не потому, что они его расстраивали или ему прекратил нравится Сынмин, он жалел, потому что просто не мог выразить словами свою привязанность. А видение, как ты делаешь больно близкому человеку — оно съедало изнутри. — Прости, — в очередной раз говорил Джуён, заламывая пальцы. Он в глаза-то Сынмину боялся смотреть, не то что говорить о чувствах. — Я серьезно хочу, чтобы мы встречались, просто мне пока тяжело, в том плане, что я не очень понимаю, что я чувствую и как мне на эти чувства реагировать. Лицо Сынмина потемнело и он поджал губы. Вот оно. Разочарование. — Да, — сказал он. — Я тебя понял, ничего страшного. Вообще-то, было очень много «но» в этой ситуации. И Сынмин, как и предполагал ранее, был всего лишь площадкой для эксперимента. Обидно, но ожидаемо. — Постарайся разобраться в себе и не делать другим мозги, ладно? Это не сложно. Джуён только хмыкнул, закрыв голову руками. Вообще-то, это было сложно. Это было самое сложное, что могло произойти в его жизни. Разобраться, что чувствуешь, разобраться в том, действительно ли ты это чувствуешь к человеку. Когда никогда в жизни не испытывал подобных эмоций, не нуждался в них — это начинало походить на испытание. И выиграет ли его Джуён — покажет только время. Единственное, что он знал, так это то, что несмотря на то, что в чувствах своих он разобраться никак не мог, он точно знал, что губы Сынмина — это то самое желанное, что испытав однажды, хотелось испытать снова. Ведь как Джуён не пытался врать себе, что ничего не понимал, поцелуи — это то, от чего ему не хотелось отказываться. Ни за что. И, наверное, от этого и надо было отталкиваться. Они обязательно во всем разберутся. Он разберется.